Моя странная зависимость

В бумажке от руки было написано: «Жду тебя сегодня в 6 в парке. Хочу поговорить» Никиту эти слова обожгли, как раскаленное железо. Первое, что пришло к нему в голову: — Это твоя девушка написала? — Э… С чего ты решил? — как-то растерянно ответил Кирилл. — Ну вы вроде с ней недавно начали встречаться, конфетно-букетный период можно сказать. Вот я и подумал, что она тебе записку написала и в школе передала. Возникло какое-то скребущее чувство, будто кто-то сжал сердце в свои когтистые лапы и не отпускал. Ревность безжалостна. Она сдавливает грудную клетку, занимает все мысли, вытесняет все чувства. Никита неуверенно протянул листок Кириллу и случайно коснулся холодных пальцев друга. Рука сама дернулась, и бумага упала на пол. Никита никогда не был слабаком или нервным, плакал лишь в детстве, но сейчас, впервые за долгое время, он готов был расплакаться. Не то от своего бессилия, не то от ревности. — Прости, ты… Наверное не стоило тебе видеть эту записку. Я лучше пойду. Выздоравливай, Никит, — Кирилл поднял бумажку и небрежно засунул в карман школьных брюк. На секунду показалось, что на лице парня мелькнули досада и некое разочарование, не понятно с чем связанные. — Да, пока. Вернусь в школу, как только станет лучше, — Никита проводил гостя, закрыл за ним и прислонившись к уже закрытой входной двери, сполз по ней вниз и закрыл лицо руками. — Почему я такой жалкий? Я должен понимать, что из-за моей влюбленности будут только проблемы, я должен радоваться за друга, который нашёл девушку. Но почему так больно? «Если бы в тот момент я знал, что значит эта записка, то не убивался бы так. Казалось бы пара слов и всё. Всё было бы решено. Мы бы поняли друг друга и никакого конфликта, никакой боли. Но я был слишком замкнут и боялся себя или же своих чувств. С самого детства мальчиков учат, что они должны любить синий, зелёный цвет, машинки и девочек. Девочек учат любить розовый, кукол, платья и мальчиков. Но никто не учит их выражать свои чувства, показывать свои эмоции и рассказывать о своих мыслях. Всё, что отличается от принятых обществом стандартов неправильно и «Бог накажет». Наверное поэтому большинство подростков считают, что лучше скрыть всё в себе и не открывать свою душу.» Кирилл шёл тёмной аллеей, засыпанной опавшими, уже потемневшими от влажности листьями, моросил дождь, темнело. Почти конец осени, погода становилась всё хуже, и всё больше хотелось сидеть дома, закутавшись в одеяло и попивая горячий чай или кофе. Но Кирилл всё никак не шёл домой: парень то ходил кругами вокруг городского парка, то прохаживался по аллеям, иногда заходил в магазин погреться и постоянно смотрел на часы, проверяя время. 15:40 16:12 17:08 17:37 Без двух минут шесть. Шесть часов десять минут. Кирилл сидит на мокрой лавочке в парке и вытирает сопли рукавом. Холодно. И сыро. Он ждёт. Ждёт. Но кого? «Дурак» Кирилл достал из кармана пальто телефон, замёрзшими пальцами набрал номер, позвонил и тут же сбросил. Через пару минут написал короткое сообщение: Приходи В парке не было ни души. Время позднее, дождь разошёлся ни на шутку, и все попрятались по домам. В парке сидел парень в пальто и пытался согреть замёрзшие руки, губы посинели от холода, а нос и щеки выглядели так, будто их щедро посыпали яркими румянами. — Наверное не стоит на что-то надеяться, — сказал вслух Кирилл и, поднявшись с лавки, поплёлся по парковой дорожке, как вдруг за спиной услышал знакомый голос. — Кирииилл! Придурок! Парень обернулся и увидел Никиту. Он, растрёпанный, весь раскрасневшийся от бега, с криво завязанным шарфом и с курткой нараспашку, держа в руках телефон, нёсся к Кириллу. — Фух, фух… Дай… Отдышаться… Ну… — задыхаясь, начал говорить Никита. — Пришёл, — как-то удивлённо произнёс Кирилл, посмотрев на друга, будто пытаясь удостовериться в реальности происходящего. — Конечно, ты же мне написал сообщение! Я подумал, что ты в беде. Если бы не та тупая бумажка, я бы даже не знал куда бежать. Что случилось? — Нет… Ничего… — А где твоя девушка? Она пришла? Или что-то случилось, и ей нужна помощь? Ну что ты столбом стоишь, рассказывай! — Никита продолжал тараторить что-то, но друг уже не слушал его. Кирилл подошёл ближе и сжал замолкшего и ничего не понимающего Никиту в своих объятиях. — Эй, ты чего? — удивленно спросил парень. Ответом стало ещё более крепкое объятие. — Я конечно рад, но что на тебя нашло? Кирилл прижался лицом к шее Никиты и стоял молча. — Капец ты холодный! Сколько ты уже здесь торчишь? — Никита почувствовал щекой холодные уши и нос друга, — если она не пришла вовремя, то надо было написать ей и идти домой. Ты же заболеешь так. «Боже, за что мне такое наказание и благословение одновременно?» — думал Никита в тот момент. — То письмо *шмыг*, было тебе, и с девушкой я расстался, — пробубнил Кирилл. На секунду он отстранился, посмотрел в глаза Никите, а затем вновь обнял его, — я не знал, как сказать тебе. Я струсил поговорить с тобой сразу, разъяснить и поэтому написал записку. Но когда ты увидел её, мне стало ужасно страшно. А что если он отвергнет меня ещё до признания? Что если будет считать меня сумасшедшим? Такими были мои мысли, и я не решался рассказать о моей к тебе симпатии. Но теперь ты знаешь… Никита не верил своим ушам. Неужели это происходит на самом деле, а не плод его воображения? Когда он бежал в парк, он думал о том, что должен забыть об этих чувствах, сохранить дружбу, в прямом смысле опустить руки, но такое неожиданное признание выбило его мысли из колеи. Парень просто пялился в никуда и пытался понять смысл только что сказанных слов. — Прости, я понимаю, это шокирует, и я не надеюсь сохранить нашу дружбу после такого, так что… — Кирилл отошёл на пару шагов от Никиты, вытер нос рукавом и пошёл к лавочке забрать рюкзак. — Конечно мы не сможем сохранить дружбу! — неожиданно воскринул Никита, чем удивил Кирилла. — Ведь… Ведь у меня такие же чувства, дурак! «Ну, в общем, таким было наше признание. Кривое, детское, сопливое. Но это такой запоминающийся момент. Каждый раз вспоминаю его с теплотой в сердце. А Кирилл всё-таки слёг с ангиной после всего и целый месяц пропускал школу. Я носил ему конспекты и домашку, мы вместе дурачились, угарали, играли в приставку. Я не боялся заболеть, я боялся не увидеть его. Это было лучшее время. " — О чём ты сейчас думаешь? — неожиданно спросил Никита пока валялся на ковре в спальне Кирилла. — О блинах… — как-то загадочно протянул Кирилл, который лежал на кровати и смотрел в потолок. — Ты должен был сказать обо мне. Я расстроен. — Я слишком голодный, чтобы думать о чём-то кроме блинов, — оправдывался парень. — Вот пускай твои блины тебя и удовлетворяют. — Блины… Через пару минут Никита забрался на кровать, лёг рядом с Кириллом и обнял его. — Ради тебя я научусь готовить блины.