Вольные птицы

      В пятницу ярмарочной недели Ева сидела на скрипящем деревянном стуле в своей комнате, которая теперь существовала только для того, чтобы спать или проводить опыты. Перед ней на столе расположились куча стеклянных приборов, открытая книга, в которой уже сама девушка вела записи, и копии записей дяди, осторожно сложенные в стопку на углу стола. Комната была маленькой и совсем не просторной, но очень светлой. Давно это место стало её любимым, за неимением альтернатив. Обычно в комнате стояла полная тишина, но сегодня через слегка приоткрытое окно с улицы доносился гул ярмарки.       Она взяла маленькую стеклянную трубку, накалила её, обеззараживая. Остудив, медленно ввела острый конец себе в вену. Струйка крови потекла через трубку, помаленьку скапливаясь в колбе. Набрав достаточное количество, девушка стерильно запечатала колбу.       «Я уже близко» - подумала Ева - «совсем близко, и никто меня не остановит».

***

      — Давайте ещё потренируемся, пожалуйста! — умолял Сора, — ну, пожалуйста!       — Я научил тебя всему, что знаю сам, — скрестив руки, устало ответил майор, — подожди тут, у меня кое-что для тебя есть.       «Смело могу сказать, что ты лучший из всех моих учеников» - подумал Леви - «но не буду».       Вернулся он с копьём и вручил его Соре.       — Держи.       — Это её оружие? — с восторгом спросил он. — Вау! А как она там сама?       Возмужавший уже парень взял в руки копьё и начал крутить его, немного отдалившись от его командира. Пока он вертелся и крутился, волосы выбились из хвоста, а щёки раскраснелись.       — Я не знаю, — расстроенно сообщил Леви, — мы давно не общались. Ого, уже вечер, — убегая от темы сказал он, — пора мне заниматься бумажной работой. Удачи.       И сбежал от этого разговора.

***

      — Слушай, я тебе говорю, нам не нужны куча бумаг, чтоб ехать в Марлию! — Уже какой раз пытался доказать Леви, но споры с Ханджи ни к чему не приводили.       — Но как мы туда попадём тогда?       — Сколько раз я уже говорил, — устало произнес он, — Елена сделает нам пропуска!       Мужчина упал головой на стол. А Ханджи на спинку стула. Её голова небрежно свисала вниз, как будто она уже была без чувств. Закрыв глаза, она произнесла:       — Спорить с тобой бесполезно, — и слабо улыбнулась.       — А то-ж, — слова ушли в стол.       — Я устала, — перебрав кучу бумаг сегодня, она уже не могла держать глаза открытыми.       Круги под глазами уже давно перестали быть синими, превратившись в черные. Ханджи давно перестала радоваться тому, что её сделали главнокомандующей. И никогда не радовалась. Подумать только, теперь она должна всеми управлять, хотя совершенно бестолкова в таких делах. Осторожно сняв очки, а затем повязку с поврежденного глаза, сама женщина легла головой на стол. Но голова Леви была повернута в другую сторону, он этого не увидел, только почувствовал.       — Так грустно. Вокруг меня всегда люди, но так одиноко, — рука сама потянулась к его волосам, чтобы погладить его по голове.       — Понимаю, — ответил он, резко повернувшись. Рука упала на его щеку.       Сама того не понимая, Ханджи приблизилась к нему и поцеловала. Он опешил, но отталкивать её не стал, понимая, насколько ей сейчас плохо. На поцелуй тоже отвечать не стал, но, кажется, женщину это не заботило. Пытаясь забыться, она мягко прикоснулась к воротнику рубашки Леви, расстегнув пуговицу. Тогда он перестал терпеть.       — Слушай… Я всё понимаю, но лучше я пойду.       — Нет, прости… — на глазах Ханджи стали пробиваться слезинки, — только не уходи.       — Я не собираюсь изменять своей невесте, — его голос задрожал, и он крепко схватил её за плечи, — потому что нам одиноко! Так нельзя! Прости, Ханджи.       С этими словами он отправился к себе, а Ханджи так и осталась тихо сидеть, закрыв глаза руками.       Леви лёг на кровать и долго-долго глядел в потолок. Руки опускаются. В голове шумит. Очень хочется отдохнуть. Однажды они с Евой снова встретятся и всё обсудят.

***

      На следующее утро Ханджи поспешила на одну важную встречу.       — Спасибо, что согласились помочь мне, Ханджи, — Ева с ней пробирались сквозь заросли кустов по пути к деревне Рагако, — я, если честно, и представить не могла, где взять титана, но вы подали мне идею. Надеюсь Конни не обидится, что мы возьмем у его мамы немного крови.       — Мы завтра все уезжаем в Марлию, — на эти слова девушка удивлённо посмотрела на Ханджи, — подожди, ты не знала?       — Откуда бы… — Отодвигая одну из последних веток, ответила Ева. — Я ничего не знаю. Что случилось?       Девушка нахмурилась то ли из-за падающих ей на лицо первых лучей солнца, то ли обдумывая, что могло произойти.       — Эрен, он… Мы ездили пару недель назад уже, и он остался там. Недавно мы получили письмо о том, что он хочет организовать там погром, и хотим его остановить.       «Его уже мало что остановит» - подумала Ева и всё же промолчала.       — Главное, вернитесь живыми. Я уже скоро вернусь на службу, Ханджи.       Они вот-вот подобрались к домику Конни и его семьи. Представ перед друг другом, Ева обратила внимание на то, как плохо выглядела Ханджи, шедшая все время позади. Волосы были немного растрепаны и распущены, рубашка застёгнута неправильно на одну пуговицу. Взгляд абсолютно потухший.       — Ночка выдалась непростой? — с интересом спросила рыжеволосая.       — Ты не захочешь знать, — отмахнулась Ханджи.       Сама Ева выглядела не особо лучше. Хотя она немного прихорошилась, пытаясь выглядеть не так понуро из-за плохого сна и питания, заметно отощавшая она стояла возле титана. Её руки были в белых хлопковых перчатках, носила девушка их не только для того, чтобы всё было стерильно, но и потому что её руки во многом были в синяках от иголок.       — Хорошо, что она привязана, — кивнула Ханджи, — но нужно чем-то подпереть её руку, ты же собираешься брать из руки?       — Хотела взять несколько проб... Думаю, тут можно просто запрыгнуть сверху, — открывая коробку со шприцами, сообщила девушка, — ну, я полезла.       — Вы нам очень помогаете, миссис Спрингер, — уверяла её женщина, — возможно, вы с этой девушкой спасёте мир.       Миссис Спрингер смотрела в пустоту огромными глазами, а её рот был растянут в ужасающей улыбке. Но она всё услышала, и всё поняла. Когда-нибудь она увидит своего сына снова.       На самом деле, под шею титана было удобнее всего пролезть. Нужны были огромные толстые иглы, чтобы пробить её кожу, и главное, не разбить всё это по дороге. Собрав всё необходимое и уложив в шкатулку, Ева начала собирать рюкзак. Вроде не хотелось прощаться, хотелось ещё поговорить. Да и не ясно, как у них всё пройдет в Марлии.       — Куда теперь держишь путь? — поинтересовалась Ханджи, садясь на лошадь.       — В свою лабораторию. Потом в больницу.       Пока что им было по пути. В больнице Ева хотела опробовать лекарство на тяжело раненных или смертельно больных людях. Сейчас многое стояло на кону. Если разведотряду не удастся остановить Эрена, то потери будут колоссальными.       Кажется, вот она — развилка их путей. Девушка слегка потянула поводья лошади:       — Что ж, мне в другую сторону. Передавайте привет Леви. Берегите себя.       — И ты тоже.       Намешав все свои ингредиенты в лаборатории, к вечеру она прибыла в больницу. Это было сложно, нельзя было допустить попадания воздуха ни в один из шприцев. Под таким давлением Ева начала испытывать тревожность. Попав в больницу, она, проходя мимо врачей, санитаров, здоровавшихся с ней, совершенно не обращала внимания на общую обстановку. В голове вертелась только одна мысль: «Вот бы всё получилось». Мечты о спасении уже стали не мечтами, а долгом, который висел камнем на душе.       Всё уже было подготовлено. Девушка даже не заметила, как по пути надела перчатки, завязала маску, на неё нацепили халат и завязали его сзади. А что, если ничего не получится? Вдруг это вообще убьёт человека, которого она даже не знала. Перед ней открылась дверь.       — Иен Рихтер, двадцать пять лет, — проговорил его врач, — Военная полиция. Получил тяжкие ранения на службе совсем недавно. Его рёбра переломаны, задеты лёгкие, сейчас он в коме. Также сломаны ключица, бедро, возможны повреждения мозга. Мы не можем точно сказать, — он развёл руками, — непонятно, когда он выйдет из комы, и выйдет ли вообще. Возможно, коматоз облегчает его состояние.       — Что ж, я за ним послежу.       Вздохнув, врач ушёл, оставив молодых людей наедине. Ему хотелось увидеть сие чудо, если оно могло произойти. Но по приказам Кирии (если честно, по просьбе Евы подписать этот договор), всё происходило под грифом секретности. Так что, чем лечить, что Ева будет делать с больным, никто не знал и не должен был узнать.       Уже начинало темнеть, когда она наконец-то завершила все подготовки и записала состояние молодого человека к себе в книгу. После того, как всё записала, положила перо вместо закладки и захлопнула блокнот.       Протянув руки к больному, она немного засмотрелась на него умиротворенного. Пару раз она была на грани смерти и понимала каково это, и что он будет чувствовать, когда проснётся. Он уже как будто был мёртв. Но эликсир не возвращает из мёртвых, он помогает только тем, кто ещё дышит. Осторожно подняв тяжёлую голову, девушка пощупала кость на позвоночнике. Разворачивать тело полностью она не стала, так как насколько была повернута шея парня, хватало. Достав из шкатулки один из шприцев, Ева приступила. Проверив, нет ли в нём воздуха, она дрожащими руками поднесла шприц к шее Иена.       «Вот он… Момент истины» - подумала Ева. Осторожно введя иглу под выпирающую косточку на позвоночнике, она начала вводить лекарство. Жидкость тёмно-бурого цвета постепенно залилась в парня. Девушка повернула его голову обратно и уложила, как будто он так и лежал. Просто спал.       Упав на спинку своего стула, она задумалась. Ева работала над формулой эликсира несколько лет, забыв все свои прежние увлечения и хобби, не зная развлечений и пренебрегая едой и сном. А что, если ничего не получится? Она зря потратила столько сил и времени?       За это время она написала пару писем для Леви, но он не ответил. Ехать ей было некогда. Поэтому она решила просто не писать больше и заниматься своей работой. Вздохнув, Ева скрестила руки на груди и не заметила, как начала клевать носом. Отрубившись, она пропустила весь процесс заживления ран, который так хотела лицезреть и записать.       Проснулась девушка от того, что её кто-то тряс за плечо. Приоткрыв один глаз, она увидела лицо Иена. Тогда глаза открылись слишком широко. Он тряс её, но ничего не говорил. И улыбался.       — Подожди, — вскочила она, — я приведу твоего врача!       Проталкивая главного врача в палату, она шикнула:       — Вы не сказали, что он немой!       — Слушай, мы откуда знали? Он уже был в коме, когда поступил, — и оба они с интересом посмотрели на своего пациента.       Тот будто ещё не привык, что выбрался с того света, но, кажется, их услышал. Его руки потянулись за бумагой, и он начиркал пару слов. «Я не немой, можете спросить моих родителей. Но сейчас я не могу говорить» - прочла Ева с бумажки.       — Тебе нужно немного отлежаться. Может, тогда всё вернётся в норму.       По блеску в его глазах было видно, что лежать он не собирался, а хотел дальше продолжить служить, ведь все поговаривали, что назревает кое-что интересное…

***

      Ханджи присела на ящик. Вот она собрала парочку людей, которым могла доверять. Точнее, доверяла она многим из тех, с кем работала, но эти люди подходили больше всего.       — Жан, Ева. Я знаю, что оторвала вас от дел перед собранием и только по твоему приезду, — она взглянула на девушку, — но у меня для вас важное задание. Без объяснений, без вопросов, вы должны присоединиться к Флоку и егеристам. Остальные будут по другую сторону.       Ева вообще ничего не понимала. Она только что приехала. Кто такие егеристы и почему их возглавляет Флок?       — Я просвящу тебя после этого разговора, — шепнул Жан.       — Сделайте так, чтоб у Флока не было сомнений, на чьей вы стороне. Тогда и только тогда мы сможем нанести егеристам удар в спину. По моей команде. И никто не должен знать, никто, — она посмотрела на Еву, — даже Леви.       Ханджи сорвалась с места и ушла. До совещания оставались считанные минуты.       — Так что происходит? — резко выпалила Ева.       — Война происходит, — Жан теперь был капитаном, и на нём лежала большая ответственность. Не желая срываться на подругу, он выдохнул и успокоил себя, — если коротко… Марлийцы вместе со своими титанами напали на нас, а Эрен собрал свою фракцию, которая хочет раздавить Марлию ради спасения нашего народа.       У Евы кольнуло сердце. Он хочет убить их всех? Конечно, марлийцы не показались ей особо приветливыми и дружелюбными, но там наверняка есть много хороших людей, как и везде. И есть элдийцы.       — И нам надо… встать на их сторону?       — Да-а, это так бесит, — процедил сквозь зубы Жан, — но знаешь, если мы делаем это ради всего мира, то я не против.       — Будем делать вид, что всё нормально? — Ева сжала свой небольшой кулачок и потянула его к парню.       — Будем, — в ответ он ударил по кулачку, слабо улыбнувшись.       Оба были на нервах. Двигаясь по коридору, они уже не разговаривали. Ева очень злилась на Эрена. Злилась — это ещё слабо сказано. Но пыталась держать себя в руках. Уже почти у двери они услышали крики.       Отворив дверь, Жан первый увидел, что Эрен, наклонившись над Армином, жестоко избивал его. Видимо, они подоспели первые. Жан схватил Эрена за шкирку. Зная, чем это обычно заканчивается, Ева встала между ними, и молча продолжила стоять, пока они не сели на свои места. Глаза её просто горели.       — Что тут стряслось? — спросили зашедшие зеваки.       Среди них были и Ханджи, и Флок… и Леви, которого Ева увидела спустя столько лет. Внутри снова щёлкнуло, когда она взглянула на него. В нём ничего не поменялось с их последней встречи. Конни, например, вытянулся так, что стал о-очень высоким. А в нём ничего. Всё такой же… родной. Встретившись с ней взглядом, он отвёл его. Не от смущения, а просто потому, что не знал, куда себя девать и что сказать.       Оперевшись о стену, он скрестил руки. В одной из них были бумаги, видимо, они от одного совещания пришли к другому. В дверях, еле помещавшись в проём из-за высокого роста, стоял, немного согнувшись, Сора. Как же он вымахал, подумалось Еве, ещё больше, чем Конни. За каких-то три года.       Парень же ни в коем случае не хотел отставать от своего напарника и всё время таскался за ним хвостиком. Леви уже привык к такому и сам привязался. Поэтому так не хотелось брать его в свою команду, которая должна была везти заключённого Зика.       — Знаешь, — обратился Жан к Микасе, — я даже рад, что ты не хочешь присоединиться к нему. Хоть где-то ты не бежишь за ним, распуская сопли. Ты должна решать за себя. А я пошёл к ним, — он встал рядом с Флоком.       «Воу, это было жёстко» - подумал Леви - «видимо, что-то у них произошло.»       — Я тоже, — Ева выглядела решительно, но на самом деле, она даже становиться не хотела рядом с Флоком. К Микасе у неё тоже начала чувствоваться неприязнь. Но нужно было сделать так, чтобы сомнений в этом не осталось. Может, когда-то друзья простят её за это.       — Ты… что? — вспылил Леви. — Мы на минутку, — схватив за руку, он её увел. Сора заулыбался, увидев их вместе, но, видимо, зря.       Стоя недалеко от двери, он, наклонившись над девушкой, спросил:       — И что это значит? Ты остаёшься там, это ладно. Ты не отвечаешь ни на одно моё письмо. И теперь ты уходишь к врагу. Что, чёрт возьми, происходит?       Так он писал ей письма. И она ему. Но, видимо, он их не получил. Что же случилось? Терялись по дороге? Маловероятно.       — Я… ты поймёшь потом, — их разговор прервали егерситы, вышедшие за дверь.       — Мы тут закончили, — сказал Эрен, — уносим её.       Жан и Флок взяли девушку под руки и одним махом подняли её в воздух, несмотря на то, что она сопротивлялась. Ева успела лишь прокричать:       — Я писала тебе! И не получала писем от тебя! Я писала тебе, слышишь?       Леви разъярённо взглянул как будто сквозь неё. Быстрым шагом вернувшись в кабинет, он произнёс: «Прошу прощения» и со всего маху опрокинул рукой стол. На душе было противно, точно как у Евы, и как у Жана. Эрен был серьёзен в своих планах, и лишь Флок легкомысленно улыбался.       Вечером в оплоте егеристов он отправил в топку большую стопку бумаг. Хорошо дружить с заместителем почты разведкорпуса. Улыбаясь, он смотрел, как стопка превращается в пепел. Развернувшись, он даже забыл, что у него с Жаном был разговор. Решив, что они закончили, он ушёл спать.       Убедившись, что Флок ушёл, Жан украдкой подошёл к камину. И ахнул, поняв, что он только что сжёг. Нужно сообщить об этом Еве и срочно.       — Какая же сволочь, — произнёс он, — лишь бы поднасрать кому.       Но у него в мыслях не было, что Флок может влюбиться, и такими поступками прокладывать себе путь. Да, он та ещё сволочь. Когда он впервые встретил Еву, когда она чуть его не избила, кроме ненависти он ничего не испытал. А потом понял, что думает о ней постоянно, прокручивая в голове моменты, когда он её увидел, и каким злым взглядом она на него смотрит. Он был сильно удивлён, когда Ева захотела присоединиться к ним. А после ссоры с Леви он мог заполнить какое-то пустое пространство в её сердце, по крайней мере, он так думал. Но ей его присутствие было до лампочки. В основном, она его игнорировала, чтобы не срывать свою злобу на нём.       — Ева, надо с тобой поговорить, срочно, — буркнул Жан, отрывая её от питья кефира в столовой.       — Ладно. Кстати…       — Потом, пойдем найдём место, где потише.       Забившись за углом кампуса, они могли нормально поговорить, но всё ещё вполголоса. Жан рассказал о своих догадках.       — Сейчас думаю, что это вполне возможно, — Ева сжала руку в кулак, — рёбра ему сломаю.       — Не ставь нас под подозрение!       — То есть ты мне это сказал, чтобы я теперь мучилась? — Девушка скрестила руки на груди.       — Я такого не хотел. Подумал, что ты должна знать, и всё, — вздохнул он.       — Ладно. Походу, только тебе я теперь могу доверять, тем более тут.       Немного разговорились о дружбе, и стало веселее. Жан больше всех повзрослел. Стал менее горделивым. С Микасой, конечно, некрасиво получилось - они расстались, казалось, в самом расцвете отношений. Но она сама виновата, думалось Еве. Её друг тут не при чём. Но она ведь тоже её подруга, но после долгой разлуки она казалась совсем чужой.       — Ты, наверное, не знаешь, я так и не сказал. Саша умерла там, в Марлии.       Именно об этом она и хотела спросить. С Сашей они никогда не были близки, но всё же были боевыми товарищами. От этого стало тяжко на душе. Присев на корточки и схватившись за живот, девушка тихо заплакала. Ведь мысль о том, что она могла её спасти своим лекарством, крепко засела в голове. Жан присел рядом.       — Я тоже переживаю. Сильно. Но мы должны делать всё, чтоб помочь, и на это у нас нет времени.       Ева поднялась и вытерла лицо рукавом.       — Да, должны. Завтра выступаем ведь. Пошли, выспимся как следует.