Подчини меня нежно

　　 В лофте никого, кроме них двоих. Они возвращаются со свадьбы Скотта раньше запланированного. На Дереке чёрный смокинг, идеально выглаженная рубашка и галстук-бабочка, что он рывком сдёргивает с шеи, не отрывая взгляда от уже обнажённого тела Стайлза. 　　 Такое стройное. Сильное. Невыносимо изящное. 　　 Непозволительно красивое. 　　 Стайлз стоит посреди запертой спальни, в которой кромешная тьма и лишь свет полной луны проникает через приоткрытые занавески. Стилински переминается с ноги на ногу и тяжело дышит. Дерек движется слишком медленно, будто изнуряя нарочно. Крутит галстук в руках и командует: «Руки». 　　 Ровным низким голосом. 　　 Стайлз колеблется только секунду, а затем поворачивается и заводит руки за спину, с трудом сглатывая вязкую слюну. Заворожённый хищником. Шёлк нежно обвивает запястья, туго стягивает, повинует. Стайлз сглатывает ещё раз. Весь дрожит и отдаётся без остатка. 　　 Дерек ставит его на колени. Так небрежно, жёстко, так правильно. Стайлз нервно хохочет, за что получает хлёсткий шлепок по бедру. Замолкает сию же секунду и чувствует нежное прикосновение к своей спине. Кнут. Холод проникает под кожу, как то чувство, что топит сердце. Поглощает целиком. 　　 Хейл расстёгивает рубашку, и, господи... его руки. Эти вены, мышцы, что играют под кожей, доводят до безумия. Стайлз судорожно вздыхает, отчаянно вбирая в лёгкие такой необходимый сейчас кислород. Взгляд Хейла. Серьёзный, сосредоточенный, властный. 　　 Невозможный. 　　 Стайлз почти умирает. 　　 Тело Дерека плотно затянуто в кожаные ремни. Это ему нравится, заводит с пол-оборота. Они идут вниз, обвивая предплечья, и уходят за пояс брюк. И Стайлз просто... не может даже пошевелиться, замерев на полу и с вожделением наблюдая. 　　 Хейл укоризненно покачивает головой и пропадает из виду. 　　 Стайлз знает, что смотреть нельзя, но проходит почти целая вечность, его член скован и дико пульсирует. Так хочется кончить... 　　 — Дерек, пожалуйста. 　　 Стайлз не выдерживает. Умоляет того, кто стоит совсем рядом и выжидает, держа в руках сейчас почти всю его жизнь. Он слышит свист от взмаха кнута, так напрягается в ожидании, так выгибается, задерживая дыхание. 　　 Удара не следует. 　　 Дерек ведёт себя так тихо, его шаги неразличимы, и только туго затянутые ремни выдают движения, скрипя слишком громко. Дерек молчит, заставляя Стайлза дрожать от нетерпения и вздрагивать от каждого прикосновения. Как сейчас: широкая ладонь оглаживает ягодицу слишком нежно. Невыносимо. 　　 Невыносимо больше терпеть, Стайлз едва дышит, его трясёт от перевозбуждения, буквально колотит, но Хейл встаёт на колени сзади и прижимается к нему всем телом, целуя за ухом, ведя кончиком носа по кромке волос на затылке, обвивая руками и толкаясь вперёд. Так, что Стайлз чувствует его. Чувствует то желание, что изводит обоих. 　　 Он слышит стук падения отброшенного кнута, потому что к дьяволу его, звук расстёгиваемой молнии и жаркое прерывистое дыхание. Дерек тоже больше не может. Он входит неторопливо, снова до боли нежно. 　　 Мышцы сводит истомой. 　　 Стайлз стонет. Так громко, что почти оглушает. Губы разомкнуты, глаза закрыты, руки за спиной. Дерек снимает замок с члена Стайлза, и Стилински просто падает. Опирается на плечи, скользя по полу от сильных толчков, колени саднит, но плевать. Глубоко. 　　 Эмоций слишком много. Лёгкая боль в запястьях, зудящий укус на лопатке и заполненность. 　　 Так душно. 　　 Дерек рычит и вбивается жёстче, обхватывая руками ещё сильнее. Почти задыхаясь, он шепчет: “Кончай сейчас”, но... 　　 Господи... 　　 Стайлз слишком обездвижен, чтобы дотянуться. Слишком связан. 　　 Дерек протяжно стонет с ним в один голос, толкается раз. Стайлз мысленно ведёт отсчёт. 　　 Два. Стайлз царапает ногтями его живот. 　　 Три. Дерек просто издевается. 　　 Четыре. М-м, боже... 　　 Пять. Стайлз кричит, посылая к чертям весь этот грёбаный мир, выгибается до боли в пояснице. 　　 Он измождён и выжат. Вдох. Выдох. Пытается прийти в себя, но Дерек ещё внутри, ещё движется. Так лениво. 　　 Они лежат на боку и почти не шевелятся. Так мимолётно мгновение. Такой яркий за окном рассвет. Дерек освобождает Стайлзу руки и прижимается тесно-тесно, шепчет «Ты мой» и целует в основание шеи. 　　 Получает в ответ запыхавшееся «Я твой».