Отравленный

— Отвали, собака! Брайан с силой захлопнул дверцу. Он был готов к тому, что Стьюи начнет выламываться обратно, но парень лишь грохнул кулаком по стеклу, и Брайан мысленно пообещал себе, что за каждую трещину Стьюи заплатит. Противные дождевые капли заставляли шерсть тяжелеть и слипаться. Он обошел машину и сел со стороны водителя. Он не смотрел на Стьюи, но чувствовал его колючий, ядовитый взгляд, и готовность начать перепалку с начала. Мотор завелся с первого раза. И слава богу, потому что сейчас сам по себе атеист Брайан был в очень плохом настроении с утра. Не обращая внимания на переглядывающихся и показывающих на них посетителей ресторана, он вырулил со стоянки и демонстративно сосредоточился на дороге. Похлопал по карманам. Закурил. Стьюи нажал на кнопку и впустил воздух. Брайан дернулся на звук стекла, но не стал поворачиваться. Конечно, мелкий паршивец заметил его реакцию и снова поднял стекло. Опустил. Поднял. Опустил. Поднял. — Блядь, да что с тобой не так?! — взорвался Брайан. — Что с тобой не так! — моментально завелся Стьюи. — Какого хера ты вообще вмешался? — Вмешался?! — от бешенства голос Брайана стал похож на рычание. — Этот педофил, блядь, ещё черт знает что с тобой успел бы сделать, если бы я не вмешался! — У нас было свидание, тупица, — ввинчивающимся в самый мозг тоном ответил Стьюи. — Я сам его позвал! Брайан выругался так грубо, что Стьюи захлопнулся. — О том, что творится в твоих мозгах, это, блядь, вообще пиздец же полный нахуй, — он выплюнул окурок изо рта и вытолкал его в щель между стеклом и рамой. — И это, кстати, ни хуя не оправдание для таких выблядков, как он. Он подмешал тебе порошок в стакан! — Оправдание? — взъярился Стьюи. — Да ты… Я… — Он задохнулся, и это было похоже на начало истерики. — Как ты вообще нашел меня? — Ты компьютер не заблочил, гений, — процедил Брайан, закуривая заново. От злобного визга Стьюи заложило в ушах, но это не то, к чему Брайану приходилось бы привыкать. Он знал, что теперь Стьюи бесится еще и от того, что Брайан прав, и это было мстительно приятно. Внезапный маячок, загоревшийся на панели, замигал, и к нему тут же подключился аларм. Брайан нахмурился, уставившись на сигнальник, и со стоном хлопнул по рулю, пытаясь не выйти из себя на смешок Стьюи. — А ты, я погляжу, не в пример умней меня, — съязвил подросток, пока Брайан соображал. — Поехал за тридевять с пустым баком. — Заткнись, — сухо сказал Брайан. — Заботился о твоей заднице. — Ну надо же, какое совпадение. Я тоже прекрасно позаботился о… Брайан бросил в сторону парня короткий взгляд, и Стьюи — Брайан мог удивиться — действительно заткнулся. Он не стал снижать скорость или прибавлять, хотя нервы играли. Активисты могли сколько угодно жаловаться на экологию штата, но конкретно сейчас Брайан не видел ни одного подтверждения их словам. Леса и леса. На действительно много миль подряд. Какой-то пролысок показался впереди, подмигнув поймавшей свет фар указкой, и Брайан с облегчением вздохнул. Алиллуйя — мотель и заправка. — Решил завершить вечер? — прокомментировал Стьюи. Брайан промолчал. Дождь разыгрался вовсю, и выползать из нагретой, сухой машины не хотелось от слова совсем. Брайан опустил окно, вглядываясь в сумраке в табличку, повешенную на магазине у заправки, и крепко выматерился, помянув всех родственников владельцев до седьмого колена. «Закрыто» Стьюи это развеселило. — Да кто вообще сейчас закрывает заправки? — поинтересовался он, покатываясь от смеха. Его локоть заехал по влажному от конденсата стеклу, но он не обратил внимания. «Это лучше истерики», напомнил себе Брайан, и огляделся по сторонам, выискивая просвет в рядах автомобилей. Оставаться посреди дороги, в лесу, не улыбалось. Ночевать в машине — тоже. Место на парковке удалось найти с трудом; похоже, это заведение было популярным на этом отрезке. Оставалось лишь надеяться, что есть свободные номера. Раскидав по карманам необходимую мелочевку, он поднял дыбом воротник своего пальто, готовясь к выходу под дождь. Стьюи толкнул дверцу. До самого мотеля добирались бегом. — Добрый вечер, — равнодушно поприветствовала их средних лет дама. Ее укладка, состоящая их волн выцветающих рыжих волос, была возмутительно сухой. И пушистой. Не удержавшись, Брайан встряхнулся, избавляясь от прилипшего к шерсти дождя, и по привычке заметил вскинутые тонкие брови. Здесь хотя бы было тепло. Стьюи тряхнул головой, пытаясь выглядеть круто, и засунул руки в карманы, вставая у приемной стойки. Брайан пригладил волосы и кашлянул, придавая себе дружелюбный вид. — Ужасная погода, — улыбнулся он было, но получилось настолько заискивающе, что его чуть самого не стошнило. Он почти видел, как Стьюи рядом закатывает глаза. — Один номер, пожалуйста. — Вот так сразу, Брайан? — подключился Стьюи. — Может, тоже для начала пригласишь в ресторан? — И проследите, пожалуйста, чтобы… — Молодому человеку есть восемнадцать? — … постели были раздельными. Что? — Нет. Я опоздал на школьный автобус, а этот незнакомый мужчина предложил меня подвезти. Лицо дамы окаменело. Рука Брайана чесалась заехать подростку по уху. — Раздельные комнаты есть? — прямо спросил он. — Две, разные? Можно на разных этажах даже. В любую цену. — Мне он тоже так сказал, — оживился Стьюи. Дама за стойкой — «Лоис», иронично подсказывал бейдж, — качнула головой и скрестила на груди руки. Стьюи подошел ближе и почти прижался, заглядывая в глаза. Терпение Брайна лопнуло. — Стьюи, ты ебу дал?! — взорвался он, отталкивая парня. — Выбирайте выражения! — оскорбилась дама. — Так, все, с меня хватит, — заявил Брайан. С него действительно хватало. Покопавшись по карманам, он вывалил всю наличку, которая у него была, две кредитки — какая-то из них недействительная, ключи, несколько карамелек, мелочь и права. — Заселяйте его. Без меня. Куда хотите. К кому хотите. Развлекайся, — пожелал он Стьюи. — До свиданья, — добавил он в сторону, и, забрав ключи и права, он отодвинул растерявшегося Стьюи и вышел на улицу. Дождь принялся поливать его с удвоенным рвением. Брайан запустил руку в карман и со злостью вспомнил, что оставил сигареты в машине. В машине было холодно и пусто. Брайан мерз на сиденье, выкуривая одну сигарету за другой. Он надеялся, что природа возмет свое, что шерсть согреет, но природа игнорировала его призывы, и, когда совсем стемнело, прямоугольники окон одни за другим загорелись желтым, Брайан включил обогрев, наплевав на расход топлива. Сон не шел. Заняться было нечем. Брайан молча прел на сиденье, выкручивая станции по радио, и старался не думать о Стьюи. В конце концов, он всегда был развит не по годам. И вел себя, то как мистер Мировое Зло, то как ребенок. Брайан закинул ноги над самой печкой и завернулся поплотнее в пальто. Зажглось еще одно окошко; Брайан попытался угадать, за которым из них вредный пацан. Он не хотел, чтобы Стьюи снова попал в историю. На улице метнулась тень. Глаза слипались, и Брайан заметил это только тогда, когда дверь с предупреждающим пиликанием открылась, и Стьюи просунулся в салон. Дождь стекал по желтоватой ткани невесть откуда плаща. Брайан не подал виду. — Брайан, — позвал Стьюи. Брайан стиснул зубы. — Брайан! — Чего тебе? — нелюбезно поинтересовался пес. — Хватит дуться. Ты окоченеешь. — Можно подумать, тебя что-то не устраивает, — ответил Брайан, сделав ударение на слове «тебя». — Не так быстро, — отшутился Стьюи, но тут же свернул ехидную улыбку и нырнул в салон весь, прекращая выветривать драгоценные крохи тепла. Брайан молчал. Стьюи повернулся к нему, и, быстро расценив молчанку, повторил, едва касаясь рукава Брайана. — Правда, Брайан. У тебя нос побелел. — Он черный, — машинально отозвался Брайан. Стьюи рассмеялся. Обреченно вздохнув, Брайан чуть расслабил руки и посмотрел на парня. Стьюи не выражал особенного стыда, но, встретив взгляд пса, приподнял брови и задрожал подбородком, демонстративно изображая чувства. Похоже, теперь он был в настроении ребячиться, и Брайан против воли улыбнулся. Улыбка вышла грустной. Стьюи слишком хорошо знал, как им управлять. — Я заказал нам еды, — сообщил парень, пока они бежали сквозь дождь к мотелю. — На какие шиши? — поинтересовался Брайан. — Ну, ты залезаешь в мою переписку, а я — в твой карман, — парировал Стьюи. Они взбежали под козырек. Брайан тормознул так резко, что вода сама слетела с шерсти, но Стьюи тут же перехватил его и обнял, прижимаясь. — Я пошутил, — сказал он, елозя щекой по мокрому отвороту пальто Брайана. — Я уже давно хакнул один банк. Конечно, это не то, что следовало поощрять, но почему-то Брайан оттаял. Он освободился от рук Стьюи, и, пригладив шерсть на голове, толкнул дверь. Он был заранее готов к неудобным вопросам, но бессменная дама за постом не обратила на них никакого внимания. Она смотрела TV. Вид у нее был отсутствующий. — Что ты с ней сделал? — в лоб спросил Брайан, перегибаясь через стойку и расписываясь в дневнике посетителей. Угрызений совести он не чувствовал. — Небольшой гипноз, — отмахнулся Стьюи. — Придет в себя за минуты. Едва они перешагнули порог абсолютно безликого, но благословенно сухого и натопленного номера, Брайан отбросил всякую сдержанность в сторону и с содрогающимся стоном прижался к горячим батареям. Запах еще дымящейся еды заполз в ноздри. Брайан сглотнул. Стьюи не сдержал смешок. — Там еще горячая вода есть, — сообщил он и прошелся до ванной. Когда он вышел, на руках у него была пара полотенец. — Держи, если захочешь оттаять. И, зацени. Он повел рукой к кроватям. Их было две. — Полчаса этих ленивых дебилов гонял. Кажется, кого-то даже из мотеля выкинули, — Брайан поднялся с пола, и, перехватив полотенца, шагнул было к ванной, но Стьюи не спешил отступать. Его взгляд изучал Брайана. — Нет, если ты передумаешь и захочешь продолжения… Брайан молча обхватил его за плечи и отставил в сторону. Когда он шел, вслед ему летел веселый и злой смех Стьюи. Несколько кликов пульта — Стьюи искал любимые мультики, а Брайан выкручивал горячую воду на полную и мечтал о том, как заберется в кровать. Когда он вернулся, в комнате было темно и тихо. На удивление тихо — темноту мешало оценить ночное зрение собаки. Он только смутно разобрал изменение расцветки без включенного света; отблески экрана от телека еще плясали по лицу Стьюи и стенам, но звук был выключен, а сам Стьюи молчал. Он сидел на своей постели, подтянув ноги к себе, и его преувеличенная голова устроилась на коленях, которые он обхватил руками. Он не отреагировал на появление Брайана. А Брайан решил не реагировать на очередную смену настроения. Надо будет — расскажет сам. Это правило он исповедовал почти во всем, что касалось подростка. Еда, порядком остывшая за время его отсутствия, была все равно восхитительной. Удивительно, что в этом забытом богом месте кормили так. Компенсировав недостаток тепла алкоголем — о расценках на минибар он подумает завтра — Брайан сделал щедрый глоток, допивая до конца, отложил в сторону приборы, и, стрельнув взглядом по установленным по прямой «пожаркам», решил не рисковать. В конце концов, за сегодня он накурился. Он поднялся с постели, чтобы убрать тарелки. Стьюи чуть пошевелился, но промолчал. Брайан выставил посуду за дверь, от души потянулся, чувствуя, как усталость за день постепенно напоминает о себе, и закрыл дверь. Когда он обернулся, ступни Стьюи были на полу, но сам он сидел и неотрывно глядел на Брайана. Он слегка наклонил голову, как обычно делал, когда ожидал ответа, и Брайан невольно задумался, пытаясь понять, не пропустил ли он вопроса. Стьюи как-то замедленно моргнул. — Теперь так будет всегда? — сказал он. — Эм, ну… — ответил Брайан, еще не понимая вопроса. — Надеюсь, дождь закончится, — неловко пошутил он. Стьюи скривился и кивнул, глядя куда-то в сторону. Брайан насторожился. Он не знал, почему так, но печаль Стьюи воспринималась им как его печаль. — В чем дело? — напрямую спросил он, отмахиваясь от навязчивого желания утешить. — Ты про свои свидания? Стьюи усмехнулся, но не как обычно, а по-другому, тихо. — Да. К тому, что я… Ну… Ты ведь всегда так будешь меня опекать, — не то спросил, не то поставил перед фактом он Брайана, и Брайан переступил с ноги на ногу, не зная, какие слова будут правильными. Провал для писателя. — Ну, — все так же косноязычно ответил он. — Однажды я не залезу на твой ноут, чтобы скачать свое всякое, и ты успеешь кого-то повстречать, а потом я и Питер, — «почему я пропустил Лоис?»  — будем вас благословлять. Где-нибудь. В другом штате, я полагаю… Стьюи рассмеялся, кивая, и у Брайана отлегло от сердца. Со Стьюи это всегда — как по лезвию ножа, даже когда они просто подъебывают друг друга. Парень сполз с постели, вдруг оказавшись совсем рядом, и Брайан поймал себя на том, что упустил момент, когда Стьюи так вырос. — А ты правда так думаешь, Брай? — спросил парень, переводя взгляд с одного его глаза на другой. — Что я встречу кого-то? Кого-то… нормального, — на последнем слове Стьюи запнулся. Брайан вдруг с пугающей отчетливостью понял, сколько же в голове у его мальчика тараканов. — Я в этом уверен, — твердо сказал он. — Ну, с нормальным, это ты погорячился, — добавил он, чтобы разрядить обстановку. — Но кого-то, такого же ебанутого, как ты сам, да так, чтобы еще и рядом удержался… Стьюи вскинул голову, и Брайан решил-таки выдержать драматическую паузу. — Конечно, да. Ты же сам знаешь, что еще не убил всех таких же психов. Стьюи улыбнулся. Так мягко и солнечно, что Брайан почти расстаял, но все-таки удержал себя. Со Стьюи сталось бы наговорить всякой дряни, раздирающей душу и сердце, вывернуть наружу все кишки, пообещать весь мир, подарить все вселенные, а потом с улыбочкой спросить «что, потек, Брайан?» Слишком часто Брайан нагревался. И, каким бы трогательным ни был этот момент, он знал, что держит себя в руках. Стьюи сделал шаг. Брайан почти смирился с предстоящими объятьями, но Стьюи лишь обошел его стороной и направился к минибару, где уже стояла распакованная бутылка. На дне еще плескался виски. С видом естествоиспытателя, Стьюи приподнял бокал, понюхал его, и только тогда Брайан очнулся. — Стьюи, нет! — Он рванул вперед, выхватывая стакан из рук парня, и сделал предупредительный жест на негодующий взгляд. — Спятил? Тебе шестнадцать! Стьюи закатил глаза, уже готовясь к ответу, но Брайан, наконец, отвел душу и дал ему леща — легкого, но леща. На душе сразу стало приятно. Стьюи выдал звонкое «ай!», но Брайан не отреагировал на него. Виски действительно классно пах. Похоже, он успел раскрыться за время, пока болтался на дне, и жажда прям-таки разыгралась в горле. Он залпом допил остатки, вдруг смутно ощутив подозрение в том, что что-то не так, и прогнав последний глоток, нахмурился. Разве он не допил в прошлый раз до конца? Он провел языком по губам, застигнутый врасплох странными мыслями, как вдруг поймал взгляд Стьюи, и сердце ухнуло в пятки. Или куда-то туда. Стьюи улыбался. Как настоящий Стьюи, маленький демон, еще с зачатия решивший расправиться с собственной матерью, и Брайан невольно отшатнулся, готовый к худшему варианту. — Ты… — Голова закружилась. Голос давался с трудом, и Брайан с ужасом подумал, что это последствия начинающего действовать яда. — Ты что, ты… Отравил меня? Стьюи в очередной раз закатил глаза, но теперь Брайан не смог ему помешать. — О, Брайан, не включай панику. С чего бы мне травить тебя? Ты единственный из всех, кого я хоть как-то могу терпеть на этой планете. Он отошел в сторону, пока Брайан, задыхаясь, уперся рукой на минибар, и скосил слезящиейся глаза в сторону парня. Стьюи занес руку над столиком с едой и фруктами, придирчиво повыбирал и только после этого отщипнул виноград. Он посмотрел на Брайана и поймал его взгляд. — Нет, серьезно? Ты такой самовлюбленный. Движение, с которым он оказался рядом, было довольно размытым. Брайан с трудом сфокусировал взгляд. Он пытался разглядеть выражение лица Стьюи, но оно постоянно менялось — а, может, ему так просто казалось, потому что он на самом деле паниковал. — Зачем ты это сделал? — хрипло гаркнул он, пытаясь выпрямиться. Его вдруг бросило из комфортного тепла в жар. — На самом деле, я был бы разочарован, если бы ты не сделал этого, — ни с боку припека ответил Стьюи. — В смысле, не заполз бы ко мне в чаты или не отправился следом… Мне было бы очень грустно, да, — подытожил он, и Брайану пришлось сделать шаг назад, когда он почувствовал руки парня на своей талии. — Чтобы ты знал, это был запасной вариант. — Я? — нелепо спросил Брайан, пытаясь отлепить чужие ладони от себя. — Тот придурок, — ответил Стьюи. Он изучал так спокойно и легко, что Брайану было неловко за обоих. Любые попытки отстранить или отстраниться заканчивались провалом. Он вдруг четко понял, что нет ни головокружения, ни удушья, а есть только они вдвоем, между двумя кроватями и у шкафчика, и юный Стьюи очень, очень рядом. А еще по-настоящему жарко. Хотелось открыть рот и задышать, прогоняя невыносимую температуру, но ему не хотелось давать Стьюи повода дразнить себя. Стьюи поднял взгляд, снимая-считывая реакцию Брайана, и только сейчас Брайан понял настоящую его опасность. — Он все как-то крутился, выверчивался… Хотелось разогнать. А тут приехал ты, Брай… Нога парня скользнула между ног Брайана, а Брайан вполне обнаружил в себе силы не только отстраниться, почти забираясь задницей на минибар, но и оттолкнуть Стьюи, отвоевывая пространство. Стьюи пытался бороться. — Ты испорченный, ужасный, ебанутый наглухо… мальчишка, — простонал Брайан. Он хотел сказать нечто совсем другое, но Стьюи не дал ему договорить обхватил рукой пах, быстро, с какой-то неуверенной дерзостью сжимая, и Брайан вполне себе осознал, для чего это пойло предназначалось. Он был возбужден, взбудоражен, весь, до звона в ушах, или, может, это потому, что Стьюи… — Быстро же ты переобулся, — прокомментировал Стьюи, сжимая пальцы, и вдруг совершенно безбожно потянул их наверх, плотной хваткой скользя выше. — Черт, Брайан. Его пальцам потребовалось время, чтобы завершить свой путь. Брайан тяжело дышал. Перед глазами белели звездочки, но он не собирался, нет, точно, совершенно определенно не собирался идти на поводу у парня. Такого раскрытого сейчас и юного. Такого… ищущего его взгляда. Так, стоп. Чего, блять?.. — Должно было подействовать, — выдохнул где-то рядом Стьюи. Брайан почувствовал предательский жар, туман, обволакивающий со всех сторон, и встряхнул головой, пытаясь отстраниться. — Нет, Брайан, нет, нет… — Руки Стьюи обвили его за талию, выпустили, беспорядочно заскользили, везде и сразу, обвили шею. — Брайан, нет… Не бросай меня, — тихо вымолвил Стьюи, и от его шепота шерсть на загривке Брайана поднялась. Он застыл на месте, понимая, что обязан. Что не имеет права. — Брайан. Губы Стьюи были совершенно мягкими. «Нецелованными», — мелькнуло в голове Брайана, и ему захотелось ударить себя, чтобы выбить всю эту чушь напрочь, а он не смог остановить себя. Не получалось. Это было даже хуже, чем жажда. — Стьюи, — выдохнул он, сминая губы парня, вылизвая их, едва касаясь, и снова поедая. — Блять, какого хуя, Стьюи… Стьюи не отвечал. Он вздыхал, цеплялся пальцами за запястья Брайана, приоткрывал рот, но молчал, и это было настолько невероятно, что Брайана колотило от возбуждения. Такой податливый. Мягкий — молнией сверкнуло в голове, и горечь того, что Стьюи его просто использует, скользнула змеей и погасла, уничтоженная жаром чужого тела. Пальцы Стьюи пробрались в его шерсть, и только сейчас Брайан осознал, что они на постели, на чьей-то — Брайана? — и Брайан бессовестно нависает и трется, пока Стьюи раскрывается, тает в его руках, и чуть тянет вниз, надавливая. Его ремень расстегивается так просто. Когда он успел его расстегнуть? — Стьюи, — выдыхает Брайан, готовый на все, абсолютно на все. Он чувствует запах Стьюи, его тела, его возбуждения и чего-то еще, и его трясет. — Стьюи, ты же пожалеешь, я… Ступня Стьюи уперлась ему в плечо, узкая, тонкая, и что-то в голове Брайана перемкнуло. Сгорело что-то, вроде мысли о наивной клетчатой рубашке или понимания, что перед тобой — сын лучшего друга. Когда он стягивает белье Стьюи — макисмально мягко, когти все равно оставляют покрасневший след, но даже это пахнет ошеломляюще. Брайан рычит. Он осознает, чего от него хочет Стьюи — самым краем рассудка осознает, но этого довольно. — Я не умею, — говорит он прежде, чем проводит языком, широко, щедро, слишком откровенно, чтобы думать о добродетели. Стьюи ахает и вцепляется пальцами. Смазка выделяется с его небольшого члена, и это чересчур для того, кто привык жить, ориентируясь на запахи. — Я не спрячу зубы. Именно поэтому Брайан не сосет. Он вылизывает — как своих подружек, только Стьюи, толкающегося бедрами, пока он удерживает лапы на чужих бедрах, Стьюи. Этого достаточно. Должно быть — более, чем достаточно; Брайан тонет в дезориентирующем волшебстве порошка и запахов, и, может быть, когда-то, за все их безумное время рядом, он правда хотел, совсем немного хотел сделать?.. Сделать хорошо. Язык касается головки. Проходит вдоль аккуратного, твердого ствола. Захлестывает промежность. Стьюи выгибается, подставляется еще раз, давит ногой на плечи — сильнее, чем прежде, и вдруг, оттолкнув от себя Брайана, переворачивается на живот, тут же судорожно подрываясь что-то искать. — Где, блять, — смутно доходит до Брайана, слишком ошеломленного, слишком пьяного, и вкус Стьюи на его губах. — Ебаный… Какой-то инстинкт велит Брайану приказать Стьюи заткнуться. Он не придумывает ничего лучше, чем дернуть бедра парня на себя и тут же, с размахом, опустить лапу на ягодицу, горящую белым среди синеватого сумрака. Стьюи ахает. Его подбрасывает вверх. Брайан всегда думал, что это должно быть отвратительно, но вылизывает задницу Стьюи так тщательно, как… Нет, у него нет сравнения. Может, он просто привык пожирать падаль. Его язык толкается дальше, и Стьюи трясет в его руках, отчего мальчишка стонет. — Блять, это даже лучше, чем я вспоминал, — как в бреду, шепчет он, хватаясь за дешевое покрывало, и почему-то Брайан согласен. Он лишен выбора. Все, что он может — это сейчас, а сейчас Стьюи приподнимает бедра и о чем-то просит, а Брайан вдруг понимает, что химоза на языке — это вкус смазки, которой Стьюи готовил себя. — Пожалуйста, пожалуйста, — хнычет парень, доведенный до исступления, и, разве Брайан хоть когда-нибудь мог такому ему отказать? — Пожалуйста, Брайан. Когда он боялся рака. Когда испугался «мамы Мэгги». Только сейчас не отделаться записью и обещанием нагадить кому-то в туфли. Воспоминания должны были отрезвить, но они лишь заводят. Стьюи. Ребенок-и-взрослый Стьюи. Стьюи, распластанный под ним и пытающийся что-то нашарить где-то на собой, над кроватью. Брайан припечатывает лапы по сторонам от Стьюи, и парень настолько узкий, что в первый Брайан просто скользит, трется между его ягодиц, и, хоть ему хорошо, Стьюи этого мало. — Брайан, — повторяет он прежде, чем подтягивает колени, прогибается в пояснице и нетерпеливо повторяет. — Брайан. Головка упирается точно в задницу. Член Брайана твердый. Дикие, совершенно собственнические инстинкты вспышками сверкают перед глазами — накрыть — но Брайан отгоняет их прочь, мимо, мимо, достаточно одного Стьюи, принимающего его с такой нездоровой, болезненной охотой. «Что же ты делаешь.» Брайану очень туго. И очень горячо. Больше всего — хочется сорваться. — Не тупи, Брайан, — сипит Стьюи под ним, и Брайан все-таки срывается, понимая, что получает, что хочет. Он придавливает плечи парня, узкие, хрупки, и просто кроет его, как делал бы с кем угодно другой — но никогда, с мужчиной. С мальчишкой. «Стьюи», — взрывается-лопается в мозгу, и Брайан повторяет, и хрипит, и стонет. — Стьюи, — выдыхает он, но даже не пытается остановиться. — Боже, Стьюи. Ему слишком хорошо, чтобы отслеживать реакцию Стьюи. Он слышит вскрики мальчишки, заглушенные его же рукой, дышит, как под водой, его запахами, и он весь — пропитан Стьюи, а Стьюи сейчас станет его. С первых дней на руках… Что же ты делаешь, парень. Брайану больше всего хочется спустить и тем самым пометить Стьюи. «Запасной вариант», всплывает в мозгу, и Брайан понимает, что он рычит, представляя, как Стьюи прогибается под кем-то — не под ним. Строптивый мальчишка. Строптивый, жестокий, эгоистичный… Испорченный. Брайан толкается снова и снова, он чувствует себя на пределе, но ему этого не довольно. Что он может сделать? Сравнять счет — со Стьюи. Заставить сходить с ума. Он пытается шарить лапой, но тут же отставляет эту идею. Стьюи вздыхает и насаживается. Еще попытка… Оргазм скручивает настолько внезапно, что Брайан не успевает не то, чтобы выйти, но и даже предупредить об этом. Более того — об этом он не задумывается. Стьюи под ним настолько жаркий, горячий, идеальный, что Брайан, совершенно не думая, вцепляется зубами в его шею, и тонкие каппеляры трескаются под клыками, вбрызгивая кровь, пока Стьюи кричит, кричит, кричит и вздыхает перед тем, как упасть всем телом. Лапы Брайана становятся влитыми, как мрамор. Он встает ими по бокам, вливается — по бокам, пока кончает так, что выйти становится слишком сложно, и слишком просто — когда так мокро там, внутри, сейчас. Он почти падает на Стьюи, но удерживает себя. Он хочет еще — хоть тело и не готово сейчас. Еще. Еще раз. Один — хотя бы — раз. Стьюи переворачивается и толкает его на спину так резко, что Брайан слегка бьется головой об угол кровати. Стьюи смеется. Он скидывает с себя рубашку, стягивает пропитанную потом футболку, и сейчас Брайан рад, что Стьюи чем-то его вкачал. Потому что иначе — ему не было бы оправдания. — Я знаю, сколько длится действие, — шепчет Стьюи, и, тут же выпрямившись, хватает в тумбы начатую бутылку, вливая бурбон в себя. Брайан тоже хочет, но Стьюи отводит алкоголь от зоны его доступа. — Не-а. Тебе еще везти меня. Домой, — выдыхает он, и до бессовсетности изящным жестом стягивает с щиколоток джинсы. — К родителям. Негромкое рычание вырывается из груди Брайана. Стьюи улыбается. И, на этот раз, Брайан не отрывает глаз.