Больше сотни раз

Наверное, больше сотни раз Гию представлял себе то, что Сабито жив и прошёл этот трёклятый отбор. Кое-как вернувшись домой, рыжеволосый мальчишка со шрамом на правой щеке, валится на колени на мягкую от дождя, такую родную землю. — Я дома. Томиока, ждавший возвращения друга даже больше, чем сам сенсей, появляется у входа в дом за считанные секунды, едва ли не плача от внезапного счастья. Сабито жив. — Не смей плакать, Гию, — слегка охрипшим от усталости голосом говорит Сабито и улыбается. — Я прошёл отбор, а не умер! Из лёгких вырвался вздох облегчения, буквально несколько секунд назад нервным комом метавшийся из стороны в сторону по организму на протяжении всего чёртового месяца. Он жив. И всё остальное не имеет значения. Больше сотни раз Гию представлял, как оборачивает время вспять и не даёт Сабито погибнуть. Водоворот создаёт большое остроконечное лезвие, которое обрубает всё, что попадётся тому на пути. Волной Гию сбивает очередного о'ни с ног, не давая ни единому демону права даже на шаг в сторону Сабито, а после, взмахивая лезвием клинка, идёт в атаку, двигаясь быстро и умело, почти неуловимо. Никто не посмеет тронуть его. Томиока делает один взмах и наносит решающий удар клинком по слабому месту демона — по его шее, с лёгкостью отрубая тому голову. Лишь за несколько секунд возомнивший себя невесть кем демон рассыпается в прах. Не стоило этому проклятому о'ни распинаться о смерти учеников Урокодаки. — Спасибо, Гию, — шепчет Сабито, заключая Томиоку в крепкие объятия. — Если бы не ты, последней своей атакой он бы размозжил мне голову. — Я бы ни за что не позволил демону сделать с тобой такое, — дрожащим голосом отвечает мальчик, пытаясь не представлять, что бы случилось с его Сабито, если бы Гию не среагировал на внезапную атаку о'ни. — Никогда. — Не делай такую грустную мину, друг! — успокаивающе похлопав того по спине, проговаривает он. — Я проживу ещё сто лет. Больше сотни раз Гию представлял, как гуляет с Сабито, считая звёзды в ночном небе. Томиока любит считать звёзды в бессонные ночи, но он ненавидит делать это один. И именно поэтому он несказанно радуется, даже не скрывая этого, когда лучший друг предлагает ему прогуляться ночью. Едва уловимый ночной свет сияет сквозь ветви высоких деревьев, отплясывая на земной глади хаотичными росчерками и, пробираясь сквозь тонкие ветки, светит в глаза. Воцарившая на опустевших улицах могильная тишина прерывалась лишь щебетанием птиц, карканьем ворон, парящих над верхушками деревьев, и тихим разговором ни о чём двух подростков. Он из раза в раз замирает, глядя на раскинувшийся по бескрайнему синему небу звёздный ковёр и вслушиваясь в истории о созвездиях из уст Сабито. А Томиока делает вид что внимательно слушает, но на самом деле пристально всматривается в лицо нежно-нежно улыбающегося друга. Гию нравятся звёзды, но, если честно, Сабито из них — самая яркая. Больше сотни раз он представлял, как признаётся другу в странных и необузданных чувствах. Брюнет обеспокоенно кусает губы, заламывает пальцы до противного хруста и нервно сглатывает, а после решается. — Я бы отдал всё, чтобы этот момент продолжался вечно, — вырывается из губ мальчишки, сидящего у костра напротив другого парня примерно такого же юного возраста. — И я тоже, — отвечает он, улыбаясь этой своей красивой улыбкой. Видимо, он не понимает, о чём говорит Томиока. Вот и хорошо. — Я имею ввиду... — Что? — спросив, Сабито наклоняет голову вбок и смотрит на Гию с неким любопытством. В его синих глазах отражается огненно-рыжий костёр — до безумия красиво. Кажется, что пылающий рядом костёр отлично отражает всё то, что сейчас чувствует будущий охотник — яркие и необузданные странные чувства, подобные жаркому огню, которые испытывать к представителю собственного пола — а особенно лучшему другу — как минимум противоестественно. Но Гию уже давно всё обдумал. — Прислушайся, Сабито, — указав на своё сердце, просит Томиока и чуть краснеет. И, как ни странно, он слушается — склоняется и с любопытством прикладывает ухо к груди друга, а после как-то странно расплывается в улыбке. Недолго думая, он отпрянул и резким движением прикладывает Гию уже к своей груди. Сердца бешено колотятся в унисон. Больше сотни раз Гию представлял, как Сабито становится Столпом вместо него. Гию всегда думал, что недостаточно хорош для Столпа и что для этой роли Сабито подходит лучше всего — он всегда был лучше. Абсолютно во всём. Но Томиока не завидует, он восхищается им. Со своим характером Сабито, вероятно, нашёл бы общий язык со всеми Столпами и стал бы прекрасным другом для каждого из них. А Гию стал бы чудесным помощником для него, правда.

«Как же это глупо»

Охотник закрывает глаза и шумно выдыхает, вслушиваясь в оглушительную тишину — она чуть ли не закладывает уши и давит на них. Молчание и одиночество давно стали для него вечными нежелательными спутниками, и ничто от них не спасает. Иногда даже закрадывается ощущение того, что Гию умрёт не от рук какого-нибудь о'ни, а именно от этого чёртового одиночества. Томиока помнит, как грезил о счастливой семье. Помнит, как веселился с Урокодаки и Сабито, придумывая из тех самых тёплых воспоминаний новые, воплощая самые тайные желания в своей голове. Помнит, как не смог спасти того, кого любил больше всего на свете, безмерно и искренне. Он помнит всё...

...Но уже не может сказать, что из этого всего глупая-глупая выдумка.