Одно всего лишь слово

***

      Пальцы слабо дрожат, когда я в очередной раз делаю затяжку. Горячий дым никотина проникает в легкие, глотка уже болит, но я продолжаю травить себя этими дешевыми магловскими сигаретами. Зачем? А хрен его знает. Расслабляет. Все таки выдыхаю, любуясь тем, как едкий дым растворяется в комнате в причудлевых завидках.       Всегда думал, что Выручай-комната создает идеальные условия для нуждающего в ней. Видимо на мне произошел сбой. Помнит, наверное, как мы её спалили в том году. Звучит бредово, но другого объяснения я не вижу тому, что уже в пятый раз, когда мне надо по быть одному мне в распоряжение предоставляется чертова гриффиндорская гостиная. Я в ней ни разу не был, но почему-то уверен, что она выглядит именно так: огромный камин, красный диван, пара уютных кресел с пледами и разбросанными по всюду подушками в красных и оранжевых тонах и конечно махровый красный ковер рядом с камином.       Смешно. На лице снова глупая улыбка. Со стороны выглядит убого. Я уверен. Кто-бы увидел меня сам себя же и заавадил. Представитель древнего чистокровного рода сидит в помятой школьной форме, курит дешевые сигареты и глушит в полном одиночестве огневиски. А ещё эта глупая улыбочка. Усмехаюсь сам себе и беру в другую руку початаю бутылку. Закидываю голову назад и делаю большой глоток, пытаясь не замечать тупой боли, но губы противно щипит.       Чертовы гриффиндорцы. Не, я конечно все понимаю, ну проиграли, ну порождения зла, ну ублюдки. Так подойди скажи ты мне это в лицо лично, а не выкрикивай через весь коридор, чтобы по больше зевак собрать, а потом морду бить. И ведь никто их не остановит. Профессора пройдут мимо, даже головы не повернут. Да лучше бы я в Азкабане гнил, чем теперь каждый день выслушивать оскорбления в свой и в слизеринцев адрес. Сидим теперь, как мыши. Из гостиной лишний раз не высовываемся. Стыдно? Нет. Просто надоело, что все лишний раз напоминают о том, что мы сделали.       Докуриваю очередную сигарету и кидаю окурок в камин. Пытаюсь ослабить галстук, дышать тяжело, но выходит чертовски плохо. Сил со всем нет. Ребра противно ноют. Походу не плохо меня в этот раз приложили. Провожу по волосам рукой и падаю на ковер, раскидав руки в стороны. Тепло камина приятно ласкает мое лицо от чего черно-фиолетовый синяк на бледной коже выглядит ещё хуже. Надо бы наложить чары или залечить себя, но зачем? Давно я не был в такой депрессии. Перед другими ещё пытаюсь храбриться, говорю, что надо лишь переждать и слизеринцы вроде даже верют, но я же вижу в их глазах тот же самый затравленый испуг и вопрос, что застывает на губах. А сколько надо ещё ждать, чтобы всё наладилось? Седьмой курс прекрасно знает, что будущего у нас нет. Кому нужны бывшие Пожиратели смерти? У младших ещё есть шанс. Ведь они не были клеймованы, не были марионетками красноглазого ублюдка.       Почему-то все забыли про тот факт, что лишь не многие слизеринцы на самом дели по своей воле пошли по этому пути. У других стоял же выбор: метка и служение ублюдку или смерть близких и рабство. Ну да, мы же хладнокровные, высокомерные змеюки. Медленно, пуговица за пуговицей, растегиваю рубашку, пытаясь не задевать гематомы. Жарко у камина. Тихо скрипнула дверь. Я даже головы не повернул. Знаю, что она. Опять. И какого черта она притаскивается сюда каждый раз? Словно чует, когда я здесь. Ведьма.       Закрываю глаза и на ощупь тянусь к бутылке. Голова не много гружиться, но это так правильно, что я снова делаю глоток, слегка приподнимая голову. Ставлю бутылку рядом и чувствую, как она садиться рядом.       Вдыхаю полной грудью и чувствую, как в легкие проникает легкий запах листвы и фруктов. Не правильно. Все это чертовски не правильно. Поворачиваю медленно голову и слегка приоткрываю глаза. Все размыто, но это не мешает мне разглядеть её не четкий образ: рыжие локоны струяться огненными завитками вокруг маленького тела, руки, болезнено худые, сжимают такие же худые колени. Зажалась, но я со всем не чувствую от неё ненависти или призрения. Удивительная девчонка эта Уизли. Приходит, садиться и палиться в камин, словно меня здесь нет, словно я… Пустое место.       Забавно, что именно так я думал раньше о ней. Ключевое слово «Раньше». Тот год… Я наверное уже даже и не назову точную цифру сколько раз эта свиду хрупкая девчонка попадала под удары Круциатуса. Другая бы свехнулась или орала и просила прощады, а эта молчала до крови прокусывая губы. Упрямая. И ведь главное выдержала и смогла эту кучку вести за собой, как прирожденый лидер. Но вот загвоздка. Почему-то все об этом забыли. Не то чтобы я пристально следил за ней, но кое-какие слухи до меня доходили. Все лавры достались Золотой троице. Даже этот Долгопупс получил свою награду за то, что так эффектно снес бошку этой змеюки, а вот про малышку Уизли что-то все забыли. Забыли упомянуть, как она поддерживала сопротивление прямо в тылу врага. Все знают её теперь, как подружку Поттера. И вроде бы все отлично. На публике вон как лыбиться, как сияет, а почему-то все равно каждый раз припирается и смотрит затравлеными глазами в камин, даже не обращая внимание на меня.       Не долго думая, хватаю бытылку и протягиваю её ей. Удивлена, но все-таки принимает и делает слишком поспешный глоток, отчего не привыкшая к такому поилу, закашлила. Прикрывает рот рукой и отводит взгляд в сторону, но бутылку не выпускает. С трудом принимаю положение сидя и подвигаюсь к ней ближе, почти соприкасаясь плечами. Достаю не послушными пальцами сигарету и зажимаю между губ, чувствуя противный вкус табака. Пытаюсь чиркнуть чертову спичку, но нихрена не выходит. Откидываю в сторону коробку и закрываю глаза. Ощущаю, как она наклонилась и через мгновение характерный чирк и легкий специфичный запах. Открываю глаза и вижу перед собой заженную спичку. Наклоняюсь с сигаретой в зубах и делаю затяжку. Малышка Уизли аккуратно встряхивает рукой, гася огонь, и снова устремляет свой взгляд на камин.       А что если… Достаю ещё одну сигарету и протягиваю ей. Ноль реакции. Ну и пох… Обреченный выдох и тонкая женская рука тянется к сигарете. Опять улыбаюсь. И как-то все равно, что она заметила. А она заметила, вижу это по её легкой улыбки. Ну ведь абсурд! Полный бред! Драко Малфой и Джинни Уизли сидят в Выручай-комнате, курят дешевые сигареты, пьют огневиски и играют в молчанку. Но почему-то это молчание кажется таким правильным. Слова здесь не к чему. Затягиваюсь и выдыхаю дым прямо в неё. Поворачивается и непонимающе смотрит на меня. Выгибаю бровь и продолжаю улыбаться. Интересно зачем я это сделал? Да просто так. Зачем ты прижимаешься к моему плечу? Да просто так. Зачем я продолжаю курить и свободной рукой приглаживать твои спутанные волосы? Да просто так. Сегодня можно. Сегодня нужно. Поднимаешь на меня свои потухшие карие глаза и смотришь прямо в мои. Что ты хочешь от меня, малышка Уизли? Почему ты потухла? Как ты докатилась до такого, что сидишь в объятьях врага и спокойно куришь и пьешь с ним? Мне не понять тебя, Уизли. Но давай на минутку представим, что мы друг друга понимаем? Давай?       Прижимаю тебя к себе. Ближе. Сильнее. Не опускаешь взгляд, продолжаешь сверлить меня. Закрой их. Закрой немедленно. Я сам не знаю, что я творю. Твои губы такие горячие, что мне становиться не выносимо жарко. Хочу ещё. Ты так цепляешься за меня своими тонкими пальчками, что мне становиться очень тяжело, но я не могу отпустить тебя. Не сейчас. Ещё мгновение дай мне чувствовать твой жар, что согревает лучше всякого огневиски. Такие мягкие, горячие и соленые. Ты плачишь, малышка Уизли? Плачь. Твои губы от этого еще слаще.       Знаешь, мне плевать, что тебя приводит сюда и почему ты сейчас отвечаешь на мой поцелуй. Ведь это не так важно, правда? Отодвигаешься от меня, открываешь свой глаза и на какой-то миг мне чудиться. что к ним снова вернулась жизнь. Хочешь что-то сказать? Прислоняю пальц к твоим влажным от поцелуя губам. Не нужно, малышка Уизли. Тянусь к палочке. Ты не понимающе смотришь на меня. Так лучше. Не надо тебе всего этого. Будь с Золотым мальчиком. Пожалуйста. Губы не слушаются. Не хочу, но надо.       — Обливейт, — шепчу я.       Так будет лучше, малышка Уизли.

***

      Тихо скрипнула дверь. Я даже головы не повернул. Знаю, что она. Опять.