Аванпост-74

В последующие часы в кабинете Майкла Лэнгдона: -Вы получили сообщение от Кооператива, как глава этого атомного городка? –спросил ревизор, глядя прямо в глаза мэру Щедрину. -Именно. Мне и раньше приходилось иметь с ними дело. –мужчина нервно отхлебнул чая из кружки. -Я даже знаю, о каком деле речь. –Лэнгдон опёрся локтем на стол, и сладко улыбнулся. –Вы ведь понимаете, что ваш отказ на предложение Кооператива три года назад напрямую связан с судьбой вашего города? Даже далеко не каждая крупная мировая столица была удостоена бомбы, сброшенной именно на неё, как это произошло с вашим маленьким городишкой в уральских горах. Щедрин звучно сглотнул и закашлялся. -Я предполагал…-промычал он. -Хорошо. Скажите, ведь в Златоусте-74 было немало многодетных семей, например? –прищурился блондин, не отрывая от него взгляда. -Ну…несколько было. –ответил тот, удивлённый вопросом. -И вы предпочли продать места в Аванпосте властям окрестных городов области за большие деньги, а так же подарить своим друзьям, и тем, кто особенно упорно лизал ваш зад? На лысине бывшего мэра выступила испарина. -Я понимаю, дорогой господин Щедрин. Деньги и власть...это то, что вы очень любили, а любовь –сильное чувство. –Лэнгдон состроил жалостливое лицо, и покачал головой. -Ирина Борисовна Родионова. –прочёл Майкл имя в лежащем перед ним личном деле. –Это правда, что вам принадлежит идея разделения жителей Аванпоста на элиту и прислугу? -Ммм…да. –ответила Борисовна, и уже сразу начала потеть. -Но почему? Ведь изначально такого деления не было, и все люди должны были обслуживать себя сами. –ревизор нахмурился, взглянув на неё. -Изначально все люди здесь либо купили билеты, либо были приглашены лично Эдуардом Александровичем! –сказала женщина. –Но взамен тех, кто не успел приехать, несколько человек, проявив милосердие, привели буквально первых попавшихся людей. Людей, которые ничем, по сути, не оплатили, и не заслужили такой удачи! Я решила, что это справедливо, если они будут отрабатывать своё право на жизнь. -А чем вы заслужили эту удачу, дорогая моя? –на лице мужчины возникла сладкая улыбка. -Ммм…я…я сорок лет посвятила этому заводу! –заявила Борисовна нервно. –Я верно служила Эдуарду Александровичу, и… -Выживали неугодных ему людей с законных рабочих мест по лживым причинам? А некоторых и вовсе из города, не так ли? –улыбка Лэнгдона стала ещё шире от созерцания того, как лицо женщины заливается краской. -Откуда вы знаете это? -просипела она. -Ольга Романовна Чистякова. –обратился Лэнгдон к главной финансистке завода. –Мне очень интересно послушать о том, как вы столь удачно проворачивали махинации с деньгами, поступающими от госкорпорации, урезая оклады и премии простых рабочих, и увеличивая прибыль начальства в разы? -Что? Как? Ээээ…аааа… -женщина начала бледнеть. -Почему вы, господин Нестеров? Чем вы лучше других офицеров вашей части? –спросил ревизор у сидящего напротив военного. -Возможно, я хорошо знаю своё дело. –предположил тот прохладно, глядя на горящую на столе свечу. -Или, может, хорошо умеете убивать и избавляться от тел? –вкрадчиво поинтересовался Лэнгдон. -Что? –встрепенулся офицер, и резко поднял на него взгляд. -Тех трёх рядовых, двух юристов и вашу бывшую жену так и не нашли. Ни единого следа. Хорошая работа, господин Нестеров! –Майкл три раза хлопнул в ладоши, изображая аплодисменты. Собеседник в ярости вскочил, сжимая кулаки, но Лэнгдон прищурился, и вкрадчиво произнёс: -Вы же умный человек, господин Нестеров. И отлично понимаете, что вот этого сейчас делать точно не стоит. -Насколько я знаю, на ваших жену и тёщу так же были приобретены билеты. –сказал Лэнгдон первому заму мэра, Засееву. –Почему же они не здесь? -К сожалению, они находились не в городе, и не успели добраться! –мужчина состроил скорбное лицо. –Вы не представляете, какая это потеря для меня! Я не могу оправиться до сих пор! -Да ну? –ревизор усмехнулся. –Актёр из вас ещё хуже, чем муж. И знайте, если вы попробуете солгать мне ещё раз, то умрёте. В муках. Засеев сглотнул и забегал глазами, судорожно соображая, как Лэнгдон мог что-то узнать. -Эта сука хотела развода! И отсудить у меня почти всё имущество! Моё имущество, ибо сама она умеет только сосать хуй! –выпалил он. –Но я купил для неё и тёщи билеты сюда, сказал ей, и она смягчилась. Но вот только я изначально не собирался её брать! Вы не знаете эту стерву, а её мамашу и подавно! Пусть горят в аду! -Какая искренняя ненависть! –протянул с улыбкой Лэнгдон. –Превосходно! -Полковник Игнатьев, это ведь правда, что вы спасли аж пятерых посторонних людей, когда узнали, что в Аванпосте остаются свободные места? –спросил Майкл Офицер кивнул. -Да, работников цеха, где я дежурил в ту ночь. -Это очень милосердный поступок. Вы думаете, он искупил вину, которая столько лет терзала вас? –ревизор наклонился ближе к нему, глядя прямо в глаза. Игнатьев опешил, его бросило в дрожь. -Вам было двадцать восемь, и вы служили в пожарной бригаде. –произнёс Лэнгдон, склонив голову набок. –Никто не подумал обвинить вас в гибели той семьи в огне, списав на несчастный случай, но всё же это была ваша ошибка. Только ваша, и вы знаете это. -Как вы узнали? –у офицера задрожали губы. -Их было пятеро. Как и тех, кого вы спасли. –проигнорировав вопрос продолжил Майкл. В то время, пока представители элиты беседовали с ревизором, прислуга как всегда была занята уборкой. Было ясно, что их заставили это делать больше для того, чтобы отвлечь внимание от того, как начальники один за другим вылетали из кабинета Лэнгдона с лицами разных цветов –белого, красного, зелёного. -А вот это уже интересно! –хохотнула Алиса, оторвавшись от протирания перил, и глядя на ненавистную Марию, которая выскочила с собеседования красная как рак, да ещё и в расстёгнутой блузке, застёгивая её на ходу, и сверкая бельём. -Строит из себя скромницу, а сама что только что подумала? –хмыкнул Илья. –Может этот тип там просто проводит физический осмотр? -Ага, и лично «прочищает дымоход» даунам, вроде тебя. –парировала Алиса. Женя не сдержался, и заржал, а Полежаев швырнул в девушку тряпкой со словами: -Как же ты меня бесишь, фригидная сука! -Зато по рожам этих говнюков видно, что, похоже, Святилище не светит никому из них. –улыбнулась Аня. -Чего тут зубоскалим? –рявкнула возникшая перед ними Борисовна. После беседы с Лэнгдоном она стала ещё больше похожа на сорвавшуюся с цепи злую псину. –Дел нет? Сейчас найду, да такие, что потом не разогнётесь! До «работяг» очередь дошла лишь к концу второго дня, и, глядя на представителей «элиты», которые сидели мрачнее тучи, они уже ясно понимали, что ничего хорошего их не ждёт. Алиса решила идти первой, потому что терять ей, как она считала, уже нечего. А лишнее ожидание –лишние нервы. Она просто машинально вошла в комнату Лэнгдона, которая была раза в три больше той, где жили они с Аней, бросила «Здрасте», и села за стол, напротив загадочного ревизора. И повисла тишина…. Давящая, неловкая. Девушка вообще не знала, зачем она здесь, и, само собой, ждала, что мужчина сам начнёт разговор и всё разъяснит, а вот он, в свою очередь, почему-то не спешил этого делать, а лишь смотрел на неё. Внимательно, до неприличия, пронизывающим, взглядом свысока. Так смотрят только высокие начальники и низкие ублюдки. Алисе стало ужасно неловко под этим взглядом, и начало казаться, что у неё размазалась тушь, ко рту прилипла еда, или в носу висит козявка. Поэтому она ощутила просто ломающую потребность в зеркале, и, разглядев отражающую поверхность шкафа за спиной Лэнгдона, стала исподтишка коситься туда. -Ну… я жду. –неожиданно выдал этот странный тип. Алиса заморгала в растерянности. -Чего? –глупо выдала она, чувствуя себя полной дурой. -Твоего рассказа о себе, конечно же. –видя её крайне рассеянный вид, ревизор выдавил фальшивую, неприятную улыбку. Взгляда от Алисы он так и не отрывал, словно находил её до ужаса любопытной. -О себе? А…ммм…Алиса Маркова, 1995 год, родилась в Златоусте-74… -начала девушка, но он перебил её: -Жила с мамой, ненавидела свою жизнь, обожала корейский поп…да-да, конечно! А теперь, пожалуйста, расскажи мне то, чего нет в твоём личном деле! -В моём личном деле нет ничего про корейцев! –одновременно удивилась и возмутилась Алиса, но тут же ещё больше растерялась, потому что начала сомневаться в этом. -Расскажи о том, почему, на твой взгляд, ты оказалась здесь? Что есть в тебе такого, чего нет в миллиардах других людей, которые погибли. Что ты можешь дать новому миру? –Лэнгдон, наконец, перестал пялиться на неё, и опустил взгляд в документ перед ним на столе. -В том то и прикол, что я не вдупляю, какого хрена я здесь! –вырвалось у Алисы то, что она больше года сдерживала, лишь потому, что некому было задать эти вопросы. –Я, вообще-то, думала, что это мне скажете вы! -Вот как? –протянул этот странный человек, не глядя на неё, и задумчиво перелистывая страницу. –Забавно… -Я вообще давно уже ждала херова апокалипсиса, потому что меня всё заебало в этом сраном мире! –продолжила свой словесный понос девушка. Она чувствовала, что гневные слова льются из неё сами собой, и она не может их сдержать. –Я мечтала о избавлении, но не от конца света, а от этого бессмысленного существования! И что в итоге?! Меня заперли в этой консервной банке, где смысла существования стало ещё меньше! В то время, как более достойные жизни люди умерли! Я не знаю, какого ху…чего я могу дать вашему Кооперативу, или как вас там. Я уже старая, страшная, и сомневаюсь, что я умная. Из плюсов - отлично разбираюсь в японском роке, корейском попе, азиатской культуре, немного знаю японский. Могу сплясать вам тут! Со шваброй, блять! Но я сомневаюсь, что это то, в чём нуждается новый мир! -Мммм…-ревизор снова поднял взгляд на неё. Судя по его лицу, впечатляющая речь не произвела на него никакого впечатления. –А что, если я скажу тебе, что минимум одна необходимая новому миру функция у тебя всё же есть? -Да ладно! И какая же? –вскинула брови Алиса. –Моя близость к шизофрении? Лэнгдон даже усмехнулся её непониманию. -Ты женщина. –коротко ответил он, и немного погодя добавил. – Эта функция дана тебе самой природой. Вынашивать и рожать детей. Каждая из выживших женщин в какой то степени Ева, и их задача –дать жизнь новому человечеству. Алиса громко фыркнула, скривилась, и откинулась на спинку кресла. -А я - чайлдфри! Считаю, что я не создана для материнства, и мне жаль тех детей, которые могли бы у меня появиться. Если вы решили использовать меня, как племенную кобылу, пардон…я вас разочарую! Тем более, что я сильно сомневаюсь, что среди горстки выживших найдётся мужик, с которым я бы я захотела…ну…размножаться. Майкл дёрнул бровью, встал, подошёл к небольшой тумбе, и наполнил чаем кружку, стоявшую рядом. -Чаю? –поинтересовался он, резко сменив тему, и не став комментировать её, весьма дерзкие для её положения, высказывания. –А затем я хотел бы услышать ваше мнение о ваших соседях по Аванпосту. -В смысле?–спросила Алиса, и, не дождавшись ответа пробормотала: -Не то, чтобы я особо общалась с большинством из них, чтобы узнать, что это за люди. -Ну вот, допустим, Илья Полежаев. Ты вызываешь у него определённый интерес, как женщина. –заметил ревизор, и на его лице появилось несколько насмешливое выражение. Он придвинул к ней кружку с горячим ароматным напитком. -Это он вам сказал? –выпалила Алиса. –Ээ…то есть, он же ещё у вас не был. А вообще - мне плевать. Этот тип-последний, с кем бы я стала делать детишек, даже если бы очень их хотела. Он мерзок, отвратителен, и мне приходится сдерживаться, чтобы не врезать ему, когда он говорит мне пошлости. -Ммм…-довольно протянул Лэнгдон. –А что твои друзья? Евгений и Анна, не так ли. -Ну…Аньк…Анна моя лучшая подруга, и все дела. –Алиса пожала плечами, и отхлебнула чаю. –Уже лет пятнадцать примерно. -Но ведь есть вещи, которые тебя в ней раздражают, правда? –голос мужчины стал вкрадчивым. -К чему этот вопрос? –девушка напряглась, и нахмурилась, глядя на него, но буквально спустя секунду слова сами полились из неё: -Вообще то, Анька та ещё коза! Равнодушная, чёрствая, упёртая, раздражающая пиздюлина! Иногда я очень хочу врезать ей по роже, не меньше чем Полежаеву, потому что она считает, что я притворяюсь, что мне плохо и давлю на жалость! Ставит свои чувства превыше моих, и считает себя умнее меня! Думает, что разбирается в жизни лучше! Ха, да хрен там! Она задрала винить меня в нытье, когда сама вешала мне на уши сопли по своей драгоценной мрази Антошеньке два грёбаных года, и делала меня виноватой в половине херни в их, так называемых, отношениях! А я просто видела его кобелиную сущность, а эта тупица нет, или не хотела видеть. Иногда мне кажется, что если я скажу ей, что хочу повеситься, то она притащит мне стул и верёвку! А Компот, ну, то есть Женечка, это вообще отдельная история. В школьном возрасте это был милый, весёлый мальчик, с которым мы мило общались, и всё было норм. А потом он стал вести себя, как последняя мразь! Строил из себя сраного психолога, хотя мыслит в психологии не больше, чем я в истории Гондураса, учил меня, как жить, хотя сам не видел жизни дальше своей проперженной комнаты и раздолбанного компа. Постоянно упрекал в нытье и нёс хуйню про то, что «Расслабься, ты накручиваешь! Моя мамка психолог, она лучше знает! И вообще, сходи к психотерапевту, а то чёта ты пизданулась!». А в заключении он устроил тупорылый розыгрыш, из-за которого я кончила свои последние нервы, а этот жирный кусок говна ещё ржал надо мной! Когда Алиса смогла остановиться, и растерянно взглянула на Майкла, он выглядел просто восторженным. Девушка не понимала, что на неё нашло, но она просто не могла остановить свои гнев и обиды, выплёскивая их наружу. А вот теперь вдруг ей стало стыдно. Поёжившись и потупившись, она снова припала к чашке, хлебая чай крупными глотками. -Это очень печально, столько ненависти и обиды по отношению к миру, к людям, к жизни, и к самой себе. –Лэнгдон сказал это почти жалостливо, цокнув языком. –Скажи мне, что тебе нужно для того, чтобы твоя жизнь перестала быть серой? Алиса стиснула зубы и зажмурилась. Она что, на приёме у грёбанного психолога? -Я хотела бы быть красивой. Такой, чтобы мне не хотелось удалить или порвать каждое фото с собой. Чтобы не впадать в депрессию, глядя в зеркало. Хотела бы забыть некоторые вещи из моего прошлого, которые испортили мне жизнь. Ещё я хотела бы путешествовать, но учитывая то, во что превратили мир, это отпадает… Мне придётся киснуть почти вечность в этой яме. –пробормотала она. -Быть первой красоткой в яме –неплохое желание. –Лэнгдона явно разрывало от желания заржать, но он сдерживался. -Чимин! –Алису вдруг осенило, её глаза широко распахнулись, и она обернулась к нему, шокированная тем, что не додумалась раньше. – Если бы я могла быть с ним, пусть даже в этой яме, пусть даже такой же стрёмной, я была бы счастлива! Блин… счастливее всех на свете! –она осеклась, понимая, как глупо звучат её слова, и пояснила: -Чимин –это парень, кореец, лучше которого не было во всём мире даже до конца света, и я отдала бы всё за его любовь! Но…он, наверное, погиб, как и все… -слёзы снова навернулись на глаза, и девушка скривилась, борясь с рыданиями. -Я знаю, кто такой Чимин. –улыбнулся ей Майкл, и девушка аж поперхнулась от такого заявления. Он реально слушает корейскую музыку?! А потом он указал на большое зеркало в раме, стоящее в углу. –Взгляни туда. Алиса с удивлением и лёгким испугом взглянула на него, но всё же неуверенно встала, и сделала то, о чём он просит. Ещё издалека она заметила, что с её отражением что-то не то, и ускорилась, а подойдя почти вплотную, обомлела. На неё смотрела, несомненно, она сама, узнаваемая, только удивительно красивая. Немыслимое волшебство произошло с её лицом, телом и волосами, перекроив всё, что ей не нравилось в себе, и, сделав именно таким, как она мечтала! -Боже…сиськи… -только и смогла произнести девушка, глядя на высокий бюст твёрдого третьего размера под серой тканью её платья-рубашки. Но когда она подняла руки, чтобы пощупать это богатство, то ощутила родную грудь, то есть, почти её отсутствие. Красотка в зеркале, тем временем, соблазнительно сжала аппетитные округлости. -Эээ! –возмутилась Алиса, но в следующий миг у неё окончательно пропал дар речи. Глядя в зеркало она увидела, как из глубины комнаты к ней приближается Чимин, да ещё и в самом любимом ею образе. -Ч…Чимин.- просипела девушка, и её бросило в трепетную дрожь. Стало уже совершенно плевать на то, что происходящее абсурдно и сюрреалистично. Прекрасный кореец подошёл сзади, и положил руку к ней на плечо, глядя на неё с нежностью и любовью во взгляде. -Я люблю тебя, Алиса, и я всегда буду рядом с тобой. –прошептал он ей в самое ухо, своим настоящим голосом, только, почему-то, по-русски. -О боже…-из глаз девушки снова хлынули слёзы, она подняла дрожащую руку, чтобы коснуться его руки на своём плече. И она правда ощутила там руку! Живую и тёплую. Резко обернувшись, она, с огромным разочарованием, и даже злостью увидела там Майкла. А потом, снова взглянув в зеркало, опять Чимина. -Хочешь, я подарю тебе то, что ты видишь, Алиса? –вкрадчиво произнёс Лэнгдон, проведя пальцем по её щеке, отчего она содрогнулась. Ни фига себе у него маникюр! С самого апокалипсиса когти не стриг? -Я не хочу, чтобы вы превращались в Чимина! Вы –не он. –буркнула та, увернувшись от его руки. -Глупая, я и не стану. Я дам тебе его самого, даже если придётся вернуть его с того света. Его, и эту красоту, что ты видишь. –собеседник заглянул ей в глаза, наклонившись к ней так близко, что она видела отблески камина в его ледяных глазах. –Ты ведь уже поняла, что это в моей власти? -Это выглядит, как какой то бред, и мне жутко. –Алиса поморгала и потёрла висок. Видение в зеркале исчезло. -Но есть цена. Вроде бы, ты сказала, что отдашь всё, что угодно? -Хаха! Это было предсказуемо! Рыночные отношения! –Алиса, ещё более разочарованно, отвернулась от дразнящего зеркала. –И что же у меня есть такого, что я могу вам дать? -Поверь, кое-что, что меня интересует, у тебя есть. –на лице Лэнгдона появилась жутковатая, хищная улыбочка. Девушка сначала нахмурилась, потом поморщилась, и, наконец, с гневом отпихнула его от себя. А мужчина вдруг рассмеялся, весело, от души. -А о чём ещё я могла подумать? –рявкнула в ответ Алиса, почему-то пытаясь оправдаться. Понимание того, что он смеётся над промелькнувшей в её голове мыслью, пришло само собой. –У меня нет ничего! Денег, драгоценностей, да вообще чего то ценного! -Я согласен, природа подарила женщине отличную дополнительную валюту, но, увы, оплатить ей мои услуги у тебя не выйдет. –ответил мягко собеседник. –Оставь это для кого-то вроде Полежаева… Алису охватило такое возмущение, словно ей плюнули в лицо. Промямлив какое-то бессвязное ругательство, она бросилась к двери, и вынеслась прочь, услышав вслед ещё более заливистый смех Лэнгдона. -Екатерина Лукьяненко. –прочитал Лэнгдон, после чего поднял взгляд на блондинку, сидящую напротив. -Всё верно. –девушка улыбнулась, блеснув белоснежной улыбкой. –По каким критериям вы будете отбирать лучших для Святилища? Точнее…что мне лучше отвечать на ваши вопросы, чтобы пройти? Мужчина ещё раз скользнул по ней долгим взглядом, и откинулся на спинку кресла. -Если ты решишь солгать мне, я увижу. Будешь лукавить –тоже. Я бы не советовал. –произнёс он прохладно. –Итак, за какие заслуги же ты оказалась в Аванпосте-74? -Заслуги? –Катя хмыкнула. –Я бы назвала это талантами. - Расскажи же о своих талантах, и ожиданиях от новой жизни в новом мире. –ревизор подпёр голову рукой. Его взгляд сохранял непроницаемость. -Когда же мы перешли на «ты», Майкл? –красотка изобразила на кукольном лице обиду. -Тогда, когда твоя жизнь стала зависеть от одного моего слова. Я задал вопрос. –голос Лэнгдона стал ещё холоднее. -Как грубо! Что ж… смотря какие таланты тебя интересуют. –Катя хитро ухмыльнулась и словно бы ненароком коснулась своих губ. –А ожидания… Хотелось бы если не вернуть тот уровень жизни, который был у меня до этой жопы мира, то хотя бы сохранить то, что есть сейчас. И если что, у меня на карте ещё достаточно денег, чтобы у меня было такое право. Мужчина рассмеялся в ответ. -Если ты сумеешь найти хотя бы один банкомат, чтобы обналичить их, мы поговорим об этом. –заявил он весело, с интересом наблюдая, как меняется её лицо. –Хотя нет, прости… В новом мире все старые валюты полностью обесценены. -Что? –ужаснулась и возмутилась девушка. –Как это обесценены? Лэнгдон закинул ногу на ногу, и недобро улыбнулся. –Я так понимаю, что у тебя нет никаких способностей, талантов, чувств и желаний помимо материальных благ и стремлений к удовольствиям. Так себе резюме. Катя надула губы, глядя на него исподлобья, и пыталась что-то бормотать, но выходило глупо и нечленораздельно. -Что ж. Но ты молодая и здоровая женщина, а Кооперативу нужны плодородные чрева для вынашивания продолжателей человеческого рода. –лицо Майкла смягчилось, а улыбка стала снисходительной. –С этим-то ты справишься? -Да! –тут же выпалила Екатерина, хватаясь за эту «спасительную соломинку». –Да, конечно. Если это поможет мне выжить. -Хорошо. –ревизор кивнул, и резко сменил тему, чем привёл собеседницу в смятение: -Расскажите, кто, по вашему, из ваших соседей по Аванпосту достоин отправиться в Святилище? -Кто? –девушка вскинула брови. –Пфф…Не смеши меня! Ну…хотя нескольких толковых мужиков я бы всё-таки оставила, только из-за профессий, как люди они полное чмо. Но вот остальные… Эта старая жаба, которая здесь наводила свои порядки –гнилая заноза в жопе мира, её я убила бы первой. Второй ту нерусскую пизду, корона ей явно великовата. Её хахаль тот ещё задрот, гадящий другим в мозги якобы «мудростями жизни», которым сам ни хера не следует. Тот озабоченный мудак, даже имени его не помню, достоин разве что того, чтобы его член ему зажарили и подали на завтрак с подливой из его же дерьма. Жирдяй – ничтожество, не годящееся даже для того, чтобы размножаться, как и его сестра, или кто она там. Вы видели вообще это недоразумение? А их обдолбаная суицидальная подружка! Господи, кто вообще этих «венцов творения» может отобрать для нового мира? По-моему, это идеальная иллюстрация того, как природа отдохнула! Лэнгдон снова весело расхохотался. -Судя по всему, мы с тобой отправимся в Святилище одни. –вздохнул он. Несколько долгих секунд в мозгу Екатерины шёл мучительный мыслительный процесс, а потом её лицо вдруг прояснилось, словно ей в голову пришло нечто гениальное. -А почему бы и нет? –выдохнула она, и облизнула пересохшие губы. –Майкл…у тебя нет кольца. Ты не женат, верно? -Нет. –ответил тот, явно проследив ход её мыслей, и не сдержал улыбки. - Ты ведь один из членов Кооператива, элита нового мира. Как так? –наигранно изобразила изумление и возмущение девушка. –Такой великий человек, заслуживший настолько высокий ранг несомненно достоин женского тепла и ласки. -Звучит заманчиво. –произнёс Лэнгдон, и будь Катя умнее, по его лицу она бы поняла, что пора уже и заткнуться. Но нет… -Это же достойный обмен, Майкл! –девушка встала с кресла, подошла к нему, и села на край стола, скинув туфли. –Ты мне жизнь, уважение, благосостояние и уверенность, я тебе всё, что ты пожелаешь получить от этого тела, и этой, блять, души… -она изящно подняла руку, расстёгивая верхние пуговицы невзрачного серого платья прислуги, чтобы открылась ложбинка между пышных грудей и кусочек алого кружевного белья. Затем поёрзала на месте, раздвигая ноги, и задирая юбку достаточно, чтобы мужчина увидел отсутствие на ней трусиков. –Аванс прямо сейчас. Ты же не трахался так же давно, как и я, не так ли? Я люблю секс, и умею им заниматься, уж поверь, дорогой. Ты не будешь разочарован. На лице Лэнгдона не дрогнул не единый мускул, даже когда он всё же опустил взгляд с лица Екатерины на призывно раскрытое на уровне его лица женское естество. Некоторое время он смотрел, потирая костяшкой пальца подбородок, а потом вдруг поднялся с кресла. Девушка расплылась в улыбке, и протянула ножку, стараясь как можно более игриво прикоснуться к нему. -Ты свободна. –произнёс мужчина. –Можешь идти. –Что? –Екатерина обалдела и возмутилась до глубины души, тут же «захлопнув» раздвинутые ноги. Ещё никогда мужчины вот так просто не пренебрегали ею.–В смысле? Тебе что-то не нравится? Майкл пересёк комнату, услужливо открыл дверь, и снова обернулся к ней, глядя многозначительным взглядом. -Какова ваша сексуальная ориентация? –спросил Майкл, внимательно посмотрев в глаза Ильи Полежаева. -Что? –вскинул брови тот, изобразив глубокое возмущение. –Пхах, вы что, думаете, что я могу быть пидором? Я так похож? -Это был просто вопрос, мой друг. –Лэнгдон дёрнул уголком рта. -Я нормальный мужик! –ответил тот. –По щёлкам, короче. Только щёлки не очень меня любят. -Интересно, почему? –спросил ревизор, и это прозвучало, как риторический вопрос. -Я считаю себя привлекательным мужиком, все дела! Всё при мне! –продолжал разглагольствовать Илья. –А вы знаете, что сейчас нужно бабам? Они любят каких-то мерзких пидорасов! Вот мне нравится тут одна, а я ей нет… Ведь я же не пидорас! -Да я понял уже, господин Полежаев, не распинайтесь! – перебил Лэнгдон с ухмылкой. -Какой очаровательный юноша! –произнёс внезапно Лэнгдон, взглянув на смущённо сидящего напротив Женю. –У вас самое доброе лицо из всех, что я встретил в этой дыре. Парень растерялся от такого комплимента. -Вот уж действительно непонятно, за что отец так тебя невзлюбил. –продолжил ревизор, и Евгений вовсе опешил. -Что вы вообще знаете о моём отце? –выпалил он. -Александр Юрьевич, майор вооружённых сил, и очень суровый человек. –ответил Майкл. –Человек, не любящий никого, кроме себя. А теперь расскажи мне о своих способностях и достижениях. -Я…эм…я неплохо разбираюсь в компьютерах. –пробормотал парень. -Насколько хорошо? –Лэнгдон наклонился вперёд, впиваясь в него взглядом. –Мог бы взломать главный компьютер Кооператива, если бы я попросил? -Что? О, нет, это вряд ли! –Женя даже рассмеялся. –Я не настолько хорош. -Оно и верно. –ревизор сверкнул глазами, с явным разочарованием на лице откинувшись назад на спинку кресла. –Ты не хорош, ты просто компьютерный задрот. Твои знания сводились к играм, просмотру аниме, и деградации в социальных сетях. Евгений потупился. -Вообще-то я… -начал он, но собеседник перебил: -По сути, ты не представляешь из себя ничего. У тебя нет явных талантов и полезных умений, и всё, чем ты занимался по жизни – это убивал время, копил жир, ныл, и не высовывал нос дальше своей зоны комфорта. Тебе было лень застелить свою постель, донести тарелку до кухни, и тупо помыться. Что уж говорить об учёбе, ты вытянул её лишь чудом, потому что твоя мать педагог, и умела договориться с теми, чьё мнение что-то значило. Но при этом, показывать норов ты мог только ей и старенькой бабушке, которые не могли дать отпор. Ничтожество. Будь я твоим отцом, я бы тоже выставил тебя из дома, едва тебе исполнилось восемнадцать. Когда Лэнгдон закончил, Женя вдруг шмыгнул носом. -Да! –воскликнул он с болью и яростью, дрожащим голосом. –Да, вы правы! Я ничтожество, и я не достоин оставаться в живых! Мне можно идти? -Он никогда тебя не любил. –уже тише произнёс Майкл, не сводя с него безжалостно-холодного взгляда. –Твой отец. Ты совсем не был похож на него, всем, начиная с внешности, и заканчивая всеми чертами характера. Он мечтал вырастить сына, похожего на него –сильного, беспринципного, властного. А получил жирную мягкотелую девку с яйцами, который играл в куклы до двенадцати лет, и нянчил котят. В твоей сестре он видел больше мужского, чем в тебе. -Хватит! –взревел Евгений и вскочил так резко, что сбил со стола не начатую кружку с чаем. –Зачем вы мне говорите это всё?! Вы думаете, я сам не знаю? -Ты ненавидишь его? –спросил Лэнгдон. –И когда ты думаешь о том, что он сгорел в пламени в день, когда погиб мир, ты испытываешь удовлетворение? Ты многое отдал бы, чтобы увидеть это своими глазами, правда? Женя дёрнулся от этого вопроса, и взглянул на него огромными глазами. -Да. –кивнул утвердительно ревизор. –Я вижу это в твоих глазах. Не такой-то уж ты и мягкотелый мальчик, как думаешь сам. Аня только подняла руку, чтобы постучать в дверь, как та открылась, и девушка смущённо и виновато попыталась выдавить улыбку, увидев устало-снисходительный взгляд хозяина. Как-никак, был уже одиннадцатый час вечера. -Добрый вечер. Вы просили меня прийти… -пробормотала она, гадая, использует ли Лэнгдон камеры, чтобы следить за коридором. Забавно, наверное, ему было видеть, как она переминается с ноги, не решаясь постучать, минут эдак пять. Хотя, какие камеры, если нет электричества? Ревизор молча жестом пригласил Анну войти. Пройдя в комнату, та огляделась, заметив, что помещение это такого же размера, как и комнаты других представителей элиты. Присутствовал камин, кровать была больше и комфортабельнее, на стенах висела пара картин, да и мебель была заметно лучше. Лэнгдон налил гостье чаю и сел за стол, девушка в кресло напротив. -Итак… -мужчина постучал пальцами по столу. –Что же мне скажете вы, Анна Александровна? -А? Эээ… о том, что я думаю о своём предназначении в новом мире? –нерешительно поинтересовалась Аня, вспомнив рассказ Алисы. –Сложно сказать, если честно. -Как и всем, как показывает статистика моих опросов за сегодняшний день. –заметил Майкл. –Принижать свою значимость –нынче в моде? -А в чём моя значимость? –девушка поёрзала на месте. Под пронизывающим взглядом похожих на льдинки глаз хотелось провалиться под землю. –Ну, я умею рисовать, на самом деле. Насколько знаю, в нашем Аванпосте больше никто не умеет. Только вот… -Ты боишься остаться непризнанной? Что твоё творчество не оценят, и не заметят? –Лэнгдон облокотился на локти, и немного наклонился вперёд. -Д…думаю, да. –призналась Аня. –Иногда мне кажется, что это пустая трата времени. -Ты едва ли не последний живой художник на земле. Поверь, твои творения невозможно будет не заметить. –заманчиво-сладким голосом пообещал мужчина, и она, смутившись, принялась пить чай. -Алиса сказала, что вас интересует, согласны ли мы размножаться. –озвучила девушка волнующий её вопрос. –Я не думаю, что у меня настолько хорошее здоровье, и детей не особо люблю, но если будут настаивать… -Если будут настаивать… Пока продолжать род человеческий у нас рвётся одна госпожа Лукьяненко. –Майкл усмехнулся, укоризненно покачав головой. Аня хмыкнула, живо представив разжиревшую, обабившуюся Катьку с дюжиной спиногрызов разных по возрасту и расовой принадлежности, и вынуждена была закрыть рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос. -Не беспокойся, если Кооператив настоит на том, чтобы ты принесла потомство, он позволит тебе выбрать отца. –сказал Лэнгдон, склонив голову к плечу, и внимательно наблюдая за ней. -Мне некого выбрать! –с раздражением и лёгким уколом душевной боли буркнула Аня. –Выберете сами, если надо, я приму ваш выбор. В конце концов, это будет всего лишь осеменитель. -Это очень печально. –ревизор пожал плечами. –Но я вижу в тебе нужду в твоём собственном «Адаме», с которым твоя связь будет глубже, чем потребность размножиться. Но ты усиленно подавляешь эту потребность. Почему? Не думаю, что твои картины полностью удовлетворят твои потребности и сделают тебя счастливой в новом мире. -А если я не хочу об этом говорить, и откажусь? Меня накажут?–спросила девушка с долей вызова. - Нет. – коротко ответил Лэнгдон, и взглянул в лежащую перед ним папку, и, после нескольких секунд молчания, сменил тему: -Расскажи мне о том, что думаешь по поводу своих соседей. Например, твоей подруги Алисы. -Вы же уже беседовали с ней сами.- удивилась Анна, и поставила кружку обратно на стол. -Да, но меня интересует именно твоё мнение. –собеседник снова внимательно уставился на неё. Девушка отвела взгляд, не выдержав, и внутренне выругалась. Отчего-то её бросило в дрожь. -Иногда с ней бывает сложно общаться, она немного негативная, но в целом всё нормально. Как и у всех бывает всякое. –пробубнила она. -Если бы ты обладала моей властью, отобрала бы ты её для Святилища? –Майкл наклонился ещё ближе к ней, и понизил голос, как секретничающая подружка. –Её, и твоего брата Евгения. Вот это вопрос! Анну бросило в жар. Каким бы ни был её ответ, её ждёт подвох, и она это отлично понимала. -Конечно! –бросила она странным, немного писклявым голосом. –Обоих. -И чем же они это заслужили? –Лэнгдон приподнял уголок рта в ехидной усмешке. –Кроме того, что одна твоя подруга, а второй –родственник. На лбу у Али выступил пот. Она отлично понимала, что Женя, умеющий только есть, ворчать, играть в игры и ничего не делать –так себе кандидат строить новый мир. Да, у него есть кое-какие способности, и какое-никакое образование, но этого мало для того, чтобы что то дать выжившим остаткам человечества. В точности то же можно сказать и о Алисе, апатичной и депрессивной. Как, впрочем, и о ней самой, что Лэнгдон и так уже понял. Господи, если она сейчас признает всё это перед ревизором, он может переиначить её мысли, и сказать друзьям, что она лучше бы бросила их подыхать. Отличный способ настроить друг против друга! -Ты дрожишь, Анна. –заметил Майкл, и улыбнулся ещё шире. -Прохладно! –выдала девушка первое, что пришло в голову. -Да ну! –мужчина хохотнул. На самом деле от камина в комнате было даже жарковато. –Я понял вас, не утруждайтесь и расслабьтесь, а то кровь из носа пойдёт. Любовь и привязанность иногда заставляет считать людей лучше, чем они есть на самом деле. Кстати о любви… Что связывает вас с тем молодым человеком по имени Антон? Аню передёрнуло и бросило в пот и дрожь ещё сильнее. -Я не хочу говорить об этом! –ответила она резко. -Один раз я уже позволил тебе не отвечать на мой вопрос. –не менее резко парировал Лэнгдон. –На этот раз у тебя два выхода –продолжить разговор на моих условиях, либо мы попрощаемся, и ты не претендуешь на место в Святилище. Девушка выругалась и потёрла рукой висок. Как же ей хотелось действительно плюнуть, уйти, и забить на попытки выжить. С каждой секундой её становилось всё более неуютно находиться рядом с этим странным типом. -Мы встречались чуть более полутора лет. –бросила она горько и раздражённо. -Он был твоим любовником? –переспросил Майкл, словно это было и так не понятно, и было видно, что ему нравится давить на больные места. -Это я была ему лишь любовницей! –Аня наградила его ненавидящим взглядом. –Он был для меня кем-то большим. -Тем, кого ты любила? -Да, любила. Или просто потеряла голову. Настолько, что готова была прощать всё –скрытность, других баб, равнодушие, лишь бы он хоть иногда был рядом со мной. Он был тем идеалом принца, о котором я мечтала с детства. –девушка опустила взгляд на свои колени. –Я не буду рассказывать обо всех его дрянных выходках, да и вам не интересно, наверное… А потом он просто выкинул меня, как надоевшую игрушку, и сказал, что я не та, кого он искал. Представляете, каково слышать такое от того, кроме кого тебе никто не нужен? Иронично, да? Я не та, кто ему нужен, а он –единственный, кто нужен мне. -И ты всё ещё любишь его? –Лэнгдон понизил голос, сверля её взглядом. –Так себе, наверное, находиться с ним под одной крышей? -Что? –возмутилась Анна. –Конечно, нет! Он всего спустя месяц нашёл мне замену, и доволен жизнью, ни единого раза не вспомнив обо мне! Я убила это чувство в себе, и мне плевать! -Если тебе плевать, тогда почему ты так не хотела говорить о нём, и этот разговор вызывает в тебе такую боль? –Майкл наклонился вперёд, и коснулся её лежащей на столе руки, всеми силами изображая сострадание, и даже правдоподобно, но Аня не верила ему. -А вам было бы не больно говорить о ком то, кого вы любили, и кто отверг вас, назвав недостойным себя? –спросила она, подняв голову, и решительно заглянув в ледяные голубые глаза. Мужчина отдёрнул руку, и сам отпрянул, словно она посмела сказать или сделать что-то возмутительное. -Здесь я задаю вопросы. –бросил он жёстко. –И ты не честна со мной. -Это ещё почему? -возмутилась Аня. В ответ Лэнгдон взглядом указал куда-то позади неё, и девушка порывисто обернулась. А потом онемела. -А…Антон? –выдохнула она, когда дар речи вернулся к ней, а потом почти заорала на ревизора. –Что он здесь делает? Это вы его позвали? Какого чёрта это значит вообще? -Малыш, это правда? –спросил Антон, подойдя ближе, и она вскочила с кресла. –Ты больше не любишь меня? В ответ девушка нервно рассмеялась от абсурдности происходящего. -А с чего я должна? –поинтересовалась она, ощущая знакомую, и ненавистную дрожь, в которую её всегда бросало, когда они оказывались лицом к лицу. –С того, что ещё пару часов назад ты обжимался в гостиной с этой своей? Ты почти не смотришь на меня. -Потому что я знаю, что ты не простишь меня. –тихо сказал парень. –Я знаю, что поступил, как мразь. Анна фыркнула, машинальным, нервным жестом запустив руку в волосы. -Но ты ведь понимаешь, почему я это сделал? –Антон сделал ещё шаг, и теперь стоял почти вплотную, внимательно глядя на неё. -Я не хочу ничего понимать. –прошептала девушка. –Прошло два года, к чёрту это. -Я не мог дать тебе того, чего ты ждала. –бывший попытался взять её за руку, но она вырвала её. –Тебе нужен был кто-то другой, и я думал, что ты найдёшь его, когда я исчезну. -Офигенный план! И кстати…своей новой пассии ты можешь дать то, что ей нужно? –Аня почувствовала колючий комок в горле. –Хотя нет, не так…ты хочешь дать ей это. А мне просто не хотел, вот и всё. -Ты не права. Я любил тебя, правда. –громким шёпотом произнёс Антон. – И я вижу, что ты всё ещё любишь меня. Вижу, как ты смотришь на меня и Марину, как тебе больно. И мне не всё равно! Анна порывисто отвернулась, чтобы он не заметил её слёз. -Я тоже всё ещё испытываю что-то к тебе. –парень взял её за плечи. –Эй! Лэнгдон сказал, что мы идеально подходим друг другу, и что в новом мире мы должны быть вдвоём. Я не против, у нас ведь один счастливый билет на двоих, помнишь? Девушка вздрогнула всем телом, и воспоминания нахлынули водопадом. Утро их знакомства, автобус, тот счастливый билетик, который она хранила всё время, пока они были вместе. И который не сумел сберечь ту искру, что промелькнула между ними тогда. Когда Аня обернулась, то тут же ощутила на губах поцелуй, и не возразила. Боже, как давно она не ощущала тепло этого тела, этого запаха, вкуса губ, которые, казалось бы, ещё не так давно были почти родными. Руки поднялись сами собой, обвивая плечи того, кто был когда-то смыслом её жизни, девушка прижалась к нему, совершенно бездумно бросаясь снова в ту же трясину. Мысли покинули голову, исчезла освещённая свечами мрачноватая комната, остались лишь руки Антона, касающиеся всё более страстно, всё более напористые губы, и приятное тепло возбуждения, разливающееся по телу уже самой Анны. Совершенно неожиданно мужчина прервал поцелуй, отстранился, и внимательно посмотрел на неё, словно ожидая чего-то. Девушка слегка удивлённо заглянула в его глаза, снова с нежностью потянулась губами к его губам, и услышала из его уст чужой голос, произнесший всего одно слово: «-Дура». Словно удар под дых. Антон, стоящий перед ней вдруг странно улыбнулся, и испарился, разлетевшись во все концы комнаты струйками разноцветного пара. Аня вскрикнула от ужаса, подалась назад, запнулась о край ковра, и с размаху рухнула навзничь. -Ты лжёшь самой себе! –сказал Майкл Лэнгдон, чьи ноги возникли в поле её зрения, едва она со стоном перекатилась на бок. –Неужели самообман настолько целителен, что ты так цепляешься за него? -Где он? Где Антон? -Где? Очевидно, со своей девушкой. -Но он только что был здесь! Не надо врать, что это не так! Я в своём уме! –почти заорала Аня, трясясь, как лист на ветру, и захлёбываясь в слезах. -В своём ли? –Лэнгдон присел на корточки, с каким-то садистским удовольствием разглядывая её заплаканное лицо. –Его здесь не было, дорогая моя. Он не любит тебя, никогда не любил, и отказался бы от Марины в твою пользу только, если бы кроме тебя не осталось больше никого. Ты была занятной игрушкой, которая забавно пресмыкается, пишет красивые слова, боготворит его, заглядывает в лицо, как собачка, и прибегает по первому зову. Была также телом, которым иногда можно воспользоваться, если не подвернулось варианта получше. А на деле скучная, закомплексованная, привязчивая обуза, от которой было приятно, наконец, отделаться. А вот ты, почему-то продолжаешь любить этого человека, даже зная всё это. -Хватит! –зарыдала девушка, попыталась встать, но снова упала. –Зачем вы это делаете? -Сколько боли… -мужчина протянул руку, и почти ласково коснулся её щеки. –Целый океан боли плещется внутри. Бессмысленная любовь, которая жаждет выхода, но удерживается стальными цепями глубоко-глубоко. Зачем? Аня сжалась в комочек и дала своей боли волю. Она завывала, захлёбывалась слезами, судорожно вцеплялась руками в ковёр, собственные волосы, и, в конце концов, пиджак на груди Майкла. Господи, как это было больно! Она была уверена, что эта рана уже зажила и лишь изредка ноет, если потревожить, но… на самом деле рана была всего лишь туго перевязана бинтами под названием «самообман», «гордость», «надежда». Лэнгдон безжалостно сорвал их, вызвав настоящие потоки крови. -Её всегда слишком много, там, где она никому не нужна. И нет и крупицы там, где в ней нуждаются. Самое отвратительное, лицемерное и лживое из человеческих чувств. –странным, полным одновременно ярости и грусти голосом сказал Майкл, положив ладонь ей на макушку. –Как иронично то, что каждый из людей продолжает нуждаться в нём. Девушка, всхлипывая, подняла голову, и встретилась с ним взглядом. Мужчина смотрел с жалостью, самым мерзким видом жалости, с которым смотрят на конченых людей, чья жизнь укатилась под откос по их же вине. -Но, если Антона действительно не было здесь, что это…-пробормотала Аня, мотая головой и размазывая по щекам слёзы, но Лэнгдон перебил её: -Уходи. -Опрос окончен? –с недоверием и лёгким страхом шепнула девушка. –И каков ваш вердикт? -Иди. –повторил ревизор уже жёстче, и новая попытка неподчинения явно грозила неприятностями. Аня в очередной раз чуть не упала снова при попытке встать, но мужчина подхватил её, и когда она вцепилась в его плечи, пытаясь удержать равновесие, то снова мельком заметила выражение его лица. На миг оно изменилось, и на нём промелькнуло что-то, вроде растерянности. Сконфуженно и слегка испуганно девушка потупилась и отстранилась, а после смогла, наконец, покинуть комнату.