Мечта забитого дьяволёнка

      Заряд бодрости и уверенность в принятом решении улетучились практически так же быстро, как и появились, а им на смену пришла тревога, что медленно завладевала разумом Рио, когда она села за стол в уже знакомой библиотеке, чтобы сделать уроки перед тем как пойти к подруге. Попытки отвлечься на математику были тщетны, все формулы вылетели из головы, а цифры мешались, в итоге потратив на одно уравнение почти час, было решено приступить к другим предметам. С ними дела обстояли еще хуже, слова просто не хотели складываться в предложения, поэтому хотя бы просто понять, что написано в задании у нее не получилось.       Сейчас, закутанная в плед, она тихонько постукивала ноготком указательного пальца по керамической кружке. Прогулка до дома одноклассницы мало чем помогла и стремление думать о чем-либо, кроме того, каких масштабов может быть ее наихудшее ближайшее будущее не помогло, поэтому она пыталась привести аргументы, почему ее страхи беспричинны, пока пыталась различить дно у сосуда в руках, через черный чай, заваренный Фувой.       Вместо этого собственное я в очередной раз упрекнуло ее в решении сбежать из дома, ведь если бы не этот маленький мятеж, сидела бы она сейчас у себя в комнате и не была бы в таком состоянии…ох ее состояние. Ее уже не просто трясёт, а, кажется, колотит, по крайней мере зубы стучат и этот озноб, еще и ноющая головная боль прям как при повышенной температуре. Мысли о том, что лучше бы ей было остаться дома, посещали ее все чаще и чаще. Там хотя бы, то, что ждет ее в дальнейшем, было предсказуемо, а сейчас… Основная проблема заключалась в том, что Рио не знала, во сколько родители будут дома, а значит и когда узнают о побеге тоже. Дома они могут быть как в восемь, так и в около часа ночи, если решат не заезжать в квартиру, а поехать сразу за родственниками и все это время, а это примерно пять часов, она будет как на иголках. И вроде как ее стресс должен достичь пика только два раза в конкретные часы, только вот дома все еще был Акио, которому могли позвонить и узнать о ночевке или он сам мог позвонить и рассказать, а может уже позвонил и рассказал. Все-таки было бы лучше знать, когда может настать момент ее кончины, чем, в ожидании приговора, каждый раз вздрагивать от того как зажигается экран телефона.       Хлопок закрывшегося учебника заставили ее ненадолго вернуться в реальность и посмотреть на девушек, сидящих слева от нее. После того, как Накамура в переписке поделилась своими переживаниями и упомянула о том, как ей неловко будет стеснять Юзуки в течении нескольких дней, подруга бросила клич другим одноклассницам с призывов поддержать Рио, переехав к ней на пару деньков. По очевидным причинам, откликнулись немногие. Кого родители не пустят, а кто и сам не хочет никуда идти в начале учебной недели.       И вот их стало четверо. Накамура надеялась, что обстановка будет похожей на ту, что была ночью во время экскурсии в Киото. Возможно, так оно и будет в вечер пятницы, но не понедельника, когда вместо того, чтобы накупить всякой вредной еды и смотреть фильмы с дорамами, все уселись за уроки. Ну, что тут скажешь, зато вместе. Ей уже хотелось съязвить что-нибудь на тему того, что Курахаши с Ядой все оставляют на последний момент, но так уж вышло, что сегодня Рио и сама ничего не успела сделать.       Она уже как пол часа перестала пытаться написать хоть что-то и тихонько убрала все принадлежности в портфель, соврав что все сделала, надеясь, что никто не обратил внимание на то, как она на протяжении пятнадцати минут бездумно тыкала ручкой в тетрадку по английскому языку. В отличии от некоторых ее одноклассников, она всегда делала всю домашку, так что один раз ей простят.       Когда девочки только пришли, Рио пыталась выплеснуть накопившийся стресс через разговоры, но мгновенно поняла, как она ошибалась, поскольку начала говорить слишком быстро, перескакивала с темы на тему и часто заикалась.       Накамура мысленно поблагодарила Яду и Курахаши за приход и за возможность не вступать ни с кем в диалог и еще за то, что подруги тактично решили не расспрашивать о ее странном поведении.       Тем не менее, Хинано собирала школьную сумку и это означало то, что вся домашняя работа была выполнена и Рио, чтобы никто не поинтересовался самочувствием, потому что выглядит она действительно не важно, пошла в ванную. Оттуда же, умывшись и хлопнув себя по щекам, предложила что-нибудь посмотреть. Уже переодевшись в пижаму, она вышла и завернулась гусеничкой в предложенное ей одеяло.       Восьми еще не было, но Накамура уже была в кровати, потянув за собой остальных. Свет был погашен, и пока хозяйка квартиры искала подходящий фильм, Рио, стараясь контролировать тембр голоса, предложила лечь спать пораньше. Едва ли она сможет придумать нормальную отговорку, если спросят о ее самочувствие и либо ее отправят домой, как больную, либо отправят домой, испугавшись проблем, которые может принести ее мамаша. С идеей согласились все, кроме Курахаши, но она быстро подчинилась мнению большинства.       На прикроватной тумбочке Фувы стояли часы, и их секундная стрелка настолько громко ходила по циферблату, что заглушала фильм. Тиканье отражалось грохотом в ушах Рио и когда время было ровно восемь, она, невзирая на происходящее на экране, тяжело вздохнула.       Весь фильм глаза туманным взглядом смотрели сквозь ноутбук, изредка перескакивая на часы. Зубы все также дрожали, а в руке под одеялом сжимался телефон. То, что за все два часа он так и не завибрировал странным образом одновременно успокаивало и нервировало ее и по их окончанию, трясущимися руками, она нажала на кнопку включения и, несмотря на отсутствие уведомлений, на всякий случай заглянула в личную переписку с каждым родителем. Ничего.       Накамура в который раз за вечер нервно сглатывает. Притворно зевнув, она запрыгивает на выделенную ей раскладушку и говорит всем ложится спать. Руку вместе с гаджетом кладет под подушку.       Время тянулось очень медленно. Когда Рио первый раз проверила время было около одиннадцати. Слух обострился и слышно было сопение каждой девочки. Она не до конца понимала холодно ей или все же жарко, по очереди вынимая то одну то другую ногу из-под одеяла, а когда попыталась сменить позу, раскладушка громко скрипнула и, проверив не разбудила ли она кого-то, тихонько прижала ноги к груди и замерла.       В голове возник вопрос: что она будет делать, если ей все-таки напишут? Конечно, это все зависит от характера сообщения. Если у нее спросят о ее местоположении, то она, разумеется, ответит, что у подруги. А если потребуют немедленно возвращаться? Скажет, что уже слишком поздно или что твердо решила пожить у подруги и своего мнения не поменяет? Впрочем, под вопросом стоит и то, будет ли она вообще им отвечать. Может просто проигнорирует или вообще сорвется с места и побежит домой. Что-то ей подсказывало, что еще час назад, она с большей долей вероятности сделала бы последнее.       А вдруг они вызовут полицию? От этой мысли она вздрогнула и если пару секунд назад Рио могла сказать, что немного успокоилась, то сейчас волна волнения захлестнула ее с новой силой вместе с чувством стыда от представленной ситуации. Какой позор будет, если ее на глазах у полусонных одноклассниц заберет полиция.       Нет, привлекать полицию мама будет в последнюю очередь, сначала своими силами попытается узнать, где скрывается непутевая дочь. Поскольку у нее нет номера ни одной ее подруги будет звонить классному руководителю. Коро, вероятней всего, отследить ее с помощью Рицу и, узнав всю ситуации, точно не будет рассказывать классу.       Размышления об учителе привели к новой ужасающей мысли. А что, если один из родителей придет в школу?       От такого возможного исхода событий Рио пробил ужас. Она не сомневалась, мать способна на это.       Накамура вспомнила как в первом классе средней школы она прямо посреди учебного дня пришла разбираться с учителем.       Рио сильно зажмурила глаза и куснула кончик одеяла, прогоняя воспоминания. Ей сложно было описать тот стыд, что она испытала тогда. Возможно, именно из-за этого ей трудно было общаться с ровесниками в прошлой школе.       На пике смущения из-за неожиданного флешбэка и загнанная в угол собственными опасениями Рио чувствует вибрацию телефона и замирает. На секунду забыв, как дышать она быстро кидает взгляд на часы, пока в голове проносятся многочисленные ссоры с матерью. Зрение, давно привыкшие к темноте, с лёгкостью различает черные стрелки на белом фоне часов.       Полпервого ночи.       Мозг снова начал высчитывать возможное время прибытие в квартиру родителей, продумывать маршрут без пробок, вспоминать время, к которому должны прибыть на вокзал гости.       Она смотрит на экран телефона и из прикрытого ладонью рта вместо облегченного вздоха выходит что-то между стоном и всхлипом.       Дисплей показывал сообщение из беседы класса.       В уголках глаз скопились слезы, Рио облегченно шмыгает носом и убирает их рукой.       Когда на телефоне появляется новое сообщение, она, все еще немного взволнованная, поворачивается на звук уведомления чужого телефона. Затем еще одно.       Рио горько улыбается, пробегаясь по строчкам беседы друзей. При очередном печальном вздохе она чувствует первую слезинку, пробежавшую по ее щеке.       От осознания готовности заплакать стало еще хуже и Накамура кусает подушку, чтобы никто не слышал рвущихся из горла всхлипов.       Непонятно почему, в голове вдруг начало проигрываться воспоминание о реакции родителей на ее отправку в «Е» класс и несправедливость этой ситуации именно сейчас, по неясной ей причине, начала неистово выбешивать. Слезы бесшумно вытекали из глаз, но не грусть и не страх были их причинами. Ее переполнял гнев и только мысль о спящих одноклассницах чудом сдерживала от того, чтобы выместить все в крике.       Немой вопль в подушку вырвался тихим писком и Рио, мысленно приказав себе успокоится, постепенно начала выравнивать дыхание. Слезы подействовали как снотворное и, про себя послав всех к черту, несмотря на экран, Накамура выключила телефон, положила его на пол и тихонько толкнула, чтобы он отъехал подальше от ее спального места.

***

      Утро выдалось спокойным, как оказалось не ей одной плохо спалось на новом месте, потому что из всех четверых выспалась только Фува, остальные же, непривычно для себя, вскочили рано и в пол пятого утра уже оккупировали кухню, хозяйку же квартиры растолкали ближе к шести, когда пора было собираться в школу.       После пробуждения, если его можно так назвать, ведь она скорее дремала, чем спала, разум Рио был чист и холоден. Неизвестно, что повлияло на это, ночные слезы, тянущаяся боль в голове или просто удачное пробуждение, но, чтобы подольше продержать это утреннее умиротворение, она так и не включила телефон. На удивление, это решение далось ей просто и Накамура даже почувствовала облегчение, когда перед завтраком убрала гаджет в сумку, подальше от своих глаз. С зачатками волнения, которые появились, когда девушки подходили к школе, Рио справилась с помощью пробежки в гору прямо к старому корпусу.       В классе они были самыми первыми и, открывая дверь кабинета, Накамура все еще побаивалась встретить за ними маму. На всякий случай она даже заглянула в учительскую, но родительницы там также не было, зато был Коро-сенсей, которому она, как и собиралась, сообщила о несделанной домашней работе. Причину она не называла, зато немало раз попросила прощения и Коро простил. Простил, правда, задержку заданий, а не их отсутствие, и чтобы не потерять весь вечер из-за двойной порцией уроков, на следующей перемене она приступила к их выполнению.       — А тебе как фильм? — спросила Курахаши, видимо именно ее, потому что она слегка ткнула в лоб занятой номером по английскому Рио.       Сидя на подоконнике и расположив тетрадку на подогнутом бедре, она лишь на секунду взглянула на них, пожала плечами и украдкой посмотрела на тропинку ведущую к подножью горы через окно, а затем вернулась к заданию.       В очередной раз за утро толком ничего не ответив, Накамура услышала печальный вздох.       — С тобой точно все нормально? Ты со вчера ведешь себя как-то странно, — спрашивает Фува.       — Немного стыдно, что я не помогаю с гостями родителям, — не отрываясь от написания упражнения, Рио сказала недавно придуманную отговорку.       Отмазка была основана на угрызениях совести, которые сейчас терзали ее заместо страха. Причина этому не была названа ранее, потому что назвать ее равносильно тому, чтобы сказать им, что она сбежала из дома.       Ее телефон был отключен уже больше восьми часов и ни мама, ни папа не могут связаться с ней и вот перед началом первого урока ее посетила мысль. А что, если они волнуются?       Вопрос, возникший в голове, казался глупым, сначала по той причине, что они не могут волноваться за нее, это полный абсурд, и заключив это, Рио фыркнула, потом, попытавшись отбросить весь свой скептицизм, задумалась. Как они могут не волноваться за нее? Их дочь, неизвестно где, телефон отключен, что они могли подумать?       Накамура вспомнила моменты из кинематографа, где трудные подростки сбегали от родителей, и те бились в истерике, из-за того, что не знали где искать своих детей. Вспомнились и те истории, где все благополучно не заканчивалось. А что, если именно об этом сейчас и думают ее родители?       При этой мысли что-то внутри стыдливо сжималось, а рука то и дело рвалась схватится за телефон.       Хоть совесть и подначивала написать маме, что все с ней хорошо Рио из принципа не хотела поддаваться этому порыву. Ну и немного из-за страха.       — Ой, да не думай ты об этом. Они же не к тебе приехали, — отмахнулась Курахаши, — да и они сами тебя отпустили.       От последней фразы засосало под ложечкой.       — К тому же, ты всегда можешь уйти помочь им и потом вернуться. Можешь и нас попросить помочь, если вдруг что.       — Нет уж, спасибо, — усмехается Рио.       В это же время звенит звонок на следующий урок. К ее счастью, это был урок Ирины и хоть ее уроки пользовались у Рио большой любовью, сейчас в приоритете было другое. Поэтому, тысяча раз извиняясь перед Елавич в мыслях, Накамура принялась за вчерашнюю домашку.

***

      Из-за своих собственных переживаний Рио совсем позабыла какой сегодня день, поэтому была крайне удивлена, когда Карма щелкнул пальцами перед ее лицом и позвал куда-то. Мозг, все еще увлеченный задачей по физике, никак не мог начать воспринимать слова Акабанэ, но догадаться в чем дело все же смог.       Сегодня вторник — тот самый день, который Карасума отметил как день соревнований. Их команда еще не знала, как будут действовать и Карма с Рио условились рассказать им в день соревнования, чтобы никто не болтал.       — Так, а зачем тебе я?       Оторвавшись от своих размышлений, он с любопытством взглянул на нее.       — Я же помогала тебе совсем чуть-чуть.       Карма усмехнулся, вспоминая их воскресную переписку и, кажется, что-то еще.       — Я не за этим. Просто хотел убедится, что ты не передумала быть одним из ключевых лиц. Ну, знаешь, такая ответственность.       Чувствуя волну возмущения, Накамура хмыкнула и отвернулась. Вот кто ее за язык тянул начинать переговариваться с ним?       Подкрепляя мысли, Рио слегка прикусила язык и хоть разум был слишком спокоен с самого утра, она чувствовала, что должна хоть как-то ответить на подкол Кармы, а не просто промолчать. Не будь она сейчас в таком отрешенном от всего состоянии, непременно ответила бы что-нибудь колкое, слова бы сами родились на языке, но все что она смогла, это промямлить: «Я не боюсь».       — Хорошо, тогда расскажешь детали плана другим сама, ладно? — уловив ее неразборчивое бормотание, сказал Карма.       Она вымученно простонала и, собрав всех, выполнила его просьбу. Когда она пальцев обвела одну из точек, отмеченных на предложенной им карте, кто-то спросил, почему именно она им все объясняет, Рио сгорбилась, бросила взгляд на всех слушателей и ответила:       — Надо мной издеваются, помогите.       Последний слог съел собственный смех, когда она услышала, насколько по-актерски удручающе звучали ее слова.       Карма, цокнув, слегка ткнул ее в спину.

***

      Последний урок закончился десять минут назад, все давно уже переоделись и каждый ждал начала состязания.       — …и, если возникнут непредвиденные обстоятельства, а меня не будет на позиции, всем слушать Накамуру.       Раздражённый вздох вырвался из легких от понимания того, к чему была сказана эта фраза и поначалу слабо заботящее ее испытание стало нервировать.       Все, потому что Карма, по непонятной причине, именно в этот день решил проявить внимание к ее персоне, причем довольно странным образом и не сказать, что Рио это не радовало. Какая-то часть ее ликовала, а какая-то злилась. Злилась — то ли на Акабанэ, за то, что почему-то именно сегодня он был в задорном настроении, то ли на себя по причине отсутствия присущего ей похожего настроя.       Карма еще со вчера понял причину ее нежелания брать важную роль в плане и теперь пытался вывести ее на эмоции, постоянно напоминая о страхе ответственности. Рио бы и рада выдать эмоции ведь не будь она сейчас на четверть сонной и на треть где-то в прострации вступила бы в шуточную перепалку. Возмутится тоже особо не получалось и все что она могла сейчас показать — это полное внешнее безразличие, но поскольку сознание требовало продемонстрировать хоть какую-то реакцию, потому что боялось потерять неожиданно возникший интерес, Накамура неохотно что-то отвечала.       — Только если мы проиграем, это будет твоя вина, — говорит Рио, протягивая последнее слово.       — Нет, твоя. — копируя ее интонацию, отвечает Карма, — Но тебе не стоит переживать. Конечно, будет дико неловко, если из-за тебя одной проиграет вся команда, возможно, они даже станут обвинят тебя в этом…       Из гортани вырывается что-то смешанное между рычанием и измученным стоном, прерывая его речь, и Рио чтобы как-то закрыться надевает на себя капюшон.       Она не знает, какую цель преследовал Карма, когда начинал дразнить ее, но это возымело эффект и теперь она чувствовала, как от страха начинают подрагивать колени.       — Знаешь, раньше я более или менее спокойно относилась к этим соревнованиям и предложенной мне в них роли, но теперь мне реально страшно.       Она пнула лежащий рядом с ногой камень и, отгоняя страх, начала разминать кисти рук и правое бедро.       — А что, если, — внезапно посетившая мысль, хоть и казалась бредом, так понравилась ей, что Рио решила ее озвучить. Она изобразила удивлённый вздох и продолжила, — ты настолько не уверен в нашей победе, что решил проиграть, и чтобы тебя не осудили за это, решил переложить ответственность на меня и сейчас специально выводишь из душевного равновесия?       Повернувшись к Карме, Рио выдала протяжное: «Хм», — и, глядя ему в глаза, подозрительно сощурилась. Он тут же повторил за ней, а затем по всей вершине холма разнесся свист свитка Карасумы.       — Ладно, иди на позицию, — сказал Карма, подтолкнув ее в спину, — и не переживай так сильно, ты же понимаешь, что у нас не тот коллектив, который будет осуждать тебя за ошибки.       — Пытаешься снять с себя подозрения? — все еще придерживаясь легенды, которую сама же придумала, спросила Накамура.       Он было хотел что-то ответить, но Рио уже отошла на пару метров и показала жест глаза в глаза, означающий: «Я за тобой слежу», — чем вызвала у него усмешку.

***

      Не сказать, что победа далась им легко, но уж точно легче чем она ожидала. Возможно, то, что она лично участвовала в создании стратегии и послужило ее неуверенности, но сейчас, находясь в объятьях прыгающей Курахаши, Рио искренне радовалась их триумфу.       После того как Карасума сказал всем по рации идти переодеваться, Накамура отыскала Карму, окликнув его, уже раскрыла объятья, но он сделал шаг назад, выставляя свои руки вперед, и она отступила.       Хоть Рио и ждала примерно такой реакции, она почувствовала легкое разочарования.       — Тогда так.       Рио согнула руку в локте, сжав пальцы, и улыбнулась, стукнувшись с ним кулачками.       — Ты как? — интересуется Карма, начиная идти в сторону старого корпуса.       — Прекрасно, — отвечает Рио поравнявшись с ним, — А что такое? Чувство вины заело?       — Да, нет. — он пожал плечами, — Просто интересно как ты совладала с эмоциями.       — А, — она махнула рукой, — когда носишься по лесу, об этом забываешь.       Довольный Маэхара обнял их обоих за шеи со спины. Он воодушевленно что-то говорил, но, подытожив, поблагодарил Карму за предоставленную им победу, сказав, что ею они обязаны ему.       — Кстати об этом, — сказал Акабанэ. Высвободившись из хватки одноклассника, — Накамуру тоже можешь благодарить.       — А-а-а.… — не ожидав такого откровения, Рио раскрыла рот, не дав Карме объяснится, — я уговорила его не выкидывать тебя из команды сразу же после начала игры.       Акабанэ недоуменно посмотрел на нее, но промолчал.       Когда все пятеро членов команды собрались вместе, ожидаемо звучит предложение отметить победу. Несмотря на все положительные, Карма лишь неоднозначно пожимает плечами.       — Ой, давай, будет весело! Капитан платит! — восклицает Маэхара.       — Так, — вздыхает Карма и отворачивается чтобы уйти.       — Эй, стой, стой, я пошутил.       — Давай пошли, все равно не так часто куда-либо с классом выбираешься, — уговаривает Рио.       — Я подумаю.       — Все слышали? Он обещал!       — …подумать, я обещал подумать.       Впервые за день, Рио почувствовала удовлетворение и не то холодное спокойствие, которое позволило ей выжить на протяжении всего дня, а мягкое теплое чувство уверенности в том, что все будет хорошо. Настолько уверена она была в этом ощущении, что, собираясь спускаться с холма, достала телефон из сумки и включила его.       Она не была уверена, что будет делать, увидев там сообщения от родителей, но от чего-то не боялась. Но очень удивилась, когда не обнаружилось ни одного.       Несколько раз проверив, не глюки ли это, Рио вернула телефон на место, обратно в задний карман школьной сумки.

***

      Испытав за последние сутки почти весь спектр негативных эмоций, идя домой к подруге со школы, Рио мечтала только о том, чтобы лечь куда-нибудь животом вниз и не вставать. Даже не спать, просто лежать в тишине и смотреть в стену, и хоть с последним пунктом были проблемы, Накамуру устраивало лежать на кровати Фувы и наблюдать за колышущейся листвой из окна.       После еды, позабыв про вчерашнее смущение, она растянулась на мягком одеяле, пока остальные делали уроки, большинство из который она сделала в течении учебного дня.       Анализировать все произошедшее с ней не хотелось, от слова совсем и хоть мысли сами лезли в голову, отгонять их было не такой уж и сложной задачей.       Когда на телефон пришло новое уведомление, Рио не волновалась, почему-то казалось, что это не от родителей, может просто какая-то реклама или еще что.       Не то, и не другое. Сообщение пришло от человека, про которого она и думать сегодня забыла, отчего стало немножко стыдно. Катаока.       «Привет. Мы можем встретиться и поделать уроки вместе? Это ненадолго.»       Прочитав сообщение, Рио хмурится, вспоминая о их разговоре в бассейне.       Мысль отказать ей даже не появлялась и, ответив согласием, Рио сообщает одноклассницам о своей отлучке.