Какое сейчас время?

Раннее утро. Часов шесть утра. Зачем он только проснулся? Этим вопросом задавался Шан Цинхуа, лежавший на одной кровати с демоном. Он глядел на ледяной потолок, покрытый толстым слоем инея, слушая размеренное дыхание его короля. Вчера Мобэй был по-особому добр к нему. Вообще последнее время демон был снисходителен, за суровой холодностью скрывалась чуткая душа его короля. Та душа, которую Цинхуа когда-то прописал в своей новелле, сделав своего героя отстранённым, недоверчивым и молчаливым. Всё-таки какой же ловушкой стало то, что он очнулся в теле персонажа, напрямую связанного с его идеалом. Сначала Цинхуа считал данное ему – наказанием, но с ежедневными побоями пропадала и ненависть к этому демону. Ведь он сам сделал Мобэя таким, косвенно, но он сам. От этой мысли с каждым днём в сердце зарождалось более тёплое чувство, что грело, несмотря на минусовую температуру дворца. Любовь. Цинхуа повернул голову и посмотрел на своего короля, тот был погружён в сон, такой красивый: строгие черты лица, длинные ресницы, тонкие губы, волосы цвета вороньего крыла, лежавшие так аккуратно на плечах. Всё-таки Цинхуа тоже смог растопить сердце ледяного демона, если тот позволил сегодня спать с ним в кровати, а не за обыкновением где придётся. Самолёт уже не отрицал влюблённость в этого демона. Надоело врать самому себе, что его держит здесь лишь прописанная им сюжетная линия. Цинхуа перевернулся на живот и на локтях тихонько подполз к своему королю, вглядываясь в его лицо. Резко возникло желание коснуться этих прохладных губ своими. Шан Цинхуа закрыл глаза, прикинув, не проснётся ли его король от всего лишь одного поцелуя... Ведь до ежедневного времени пробуждения его короля ещё много, значит сейчас он довольно крепко спит. Следовательно – Цинхуа готов на риск. Он облизнул свои губы и, глубоко вдохнув, коснулся ими губ Мобэя. По лицу, словно волной, разлилась приятная прохлада. Самолёт, откинувшись обратно на своё место, лёг на спину и закрыл глаза. Только что такой желанный поцелуй превратился в реальность. Хоть он и не был полноценным, но зачем нужна фантазия? Так и не открывая глаз, тыльной стороной ладони он коснулся своих губ, на которых, казалось, ещё остался едва уловимый холодок. В голове сразу вспыли образы: вот эти прохладные губы целуют его шею, ключицы, грудь, вот сильные руки сжимают его бедра, а вот большой член входит в него... Цинхуа ощутил, как от этих мыслей залился краской, а к низу живота прилило странным теплом. Он открыл глаза и увидел влажные пятна в зоне паха своего ханьфу, что были ясно видны из-за образовавшегося бугорка. Ему стоило нарисовать в воображении пару пошлых картин, а он уже так возбудился. Твою же мать! Самолёт вновь посмотрел на демона, дабы убедиться, что тот спит. При взгляде на Мобэя, он ощутил, как чувство тесноты в паху из-за ханьфу мигом стало ещё сильнее. «Ладно, он все равно спит. Я больше не могу терпеть, если я сейчас этого не сделаю, то умру от возбуждения». Руки потянулись к поясу ханьфу, распахнув одеяния в мгновение ока. Как и ожидалось, член уже стоял, увеличившись в размере, а по стволу стекала естественная смазка. Рукой он провёл вдоль всего члена к головке, задержавшись на ней, потом обратно, слегка сжимая член время от времени. Закрыв глаза, в воображении снова начали возникать образы соития с его королём, а мысль, что тот сейчас лежит рядом, возбуждала ещё больше. Рукой он начал стремительно двигать вверх-вниз, пачкая её в собственной смазке, что помогала с такой легкостью скользить по всему члену. Пришлось закусить нижнюю губу, чтобы не стонать, поэтому из глаз потекли тонкие ручейки слез. В какой-то момент сдержать себя больше не удавалось, Самолёт сорвался на негромкий стон, после превратившийся в некое хныканье. Звуков какого-либо движения не последовало, что говорило: Мобэя он не разбудил. Поэтому Самолёт продолжил импульсивно рукой доводить себя до наслаждения. Оставалось совсем немного, и вдруг внезапно на пылающей плоти он ощутил некую прохладу, а после сильная рука прошлась по члену; осознание, чья же это была рука, заставило Самолёта распахнуть глаза и с громким стоном кончить прямо в руку Мобэя. «Провалиться под землю! Провалиться под землю! Я хочу провалиться под землю! Какой позор, позор, позор...» Шан Цинхуа лежал обнаженный в кровати Мобэя, с залитым краской лицом, и смотрел на демона несчастными и виноватыми глазами. — Хуа-ди, — демон наклонился к его лицу, — ты знаешь сколько сейчас времени? — спросил Мобэй, рукой, испачканной спермой слуги, коснувшись его подбородка, и потянул его на себя, — неужели время будить своего короля? Самолёт сглотнул комок в горле, — Мой король... я... я, — «Что я? Дрочил на вас в вашей же кровати?!», — я не знаю, — наконец, выдавил из себя Цинхуа, чувствуя, как капельки белой субстанции стекают по его подбородку. И почему Мобэй Цзюнь даже не вытер руку об ту же простынь? Это был такой способ наказания, обмазать его собственной спермой? Мобэй сурово посмотрел прямо в глаза Самолёта, после коснулся губ слуги своими, вовлекая в поцелуй. Оттянув нижнюю и до этого искусанную губу Цинхуа зубами, Мобэй тут же отпустил её, начав проникать своим языком в рот Самолёта. Тот даже не сопротивлялся, с удовольствием отвечая на такой долгожданный поцелуй, который все больше и больше перерастал в развратный и довольно влажный. Отпрянув от губ слуги, Мобэй коснулся языком мочки его уха, а после начал шептать, — тогда я оповещу этого слугу о том, какое время сейчас, — сказав эти слова, демон взгромоздился на Цинхуа. Влажными поцелуями он начал спускаться от шеи к ключицам, а от ключиц к груди, лаская языком бусинки сосков. Неужели Шан Цинхуа ещё не проснулся? Такое явно не могло быть правдой! Пока Самолёт ликовал в душе, что все происходит на самом деле, Мобэй уже дошёл поцелуями прохладных губ до паха. Встав на колени между ног слуги, демон раздвинул их как было только возможно. Смазка, вновь начавшая выделяться из члена Цинхуа, была настолько обильной, что в некоторых местах дотекла до анального отверстия Самолёта. Мобэй тут же этим воспользовался, коснувшись рукой его члена, что заставило Цинхуа дернуться в приятной агонии, и взял её немного на подушечки пальцев. Вот уже два пальца вошли в Шан Цинхуа, который был настолько расслаблен и возбуждён, что понадобилось всего пару минут, чтобы растянуть его. Мобэй Цзюнь снял своё ханьфу, оголив мощное и мускулистое тело, а вместе с ним и пульсирующий, большой член. Увидев его, Цинхуа на миг задался вопросом: сможет ли он в себя такой принять? Но в следующую минуту ответ был уже получен, благодаря демону. Член вошёл сначала на половину, с каждый разом проталкиваясь все глубже. Мобэй ускорял темп под аккомпанемент громких стонов Цинхуа, которому уже не требовалось себя сдерживать. — Мой король... сильнее... — кричал во всю глотку Самолёт, пока мечта быть отодранным собственным детищем литературы превращалась в жизнь. Слышал ли Мобэй Цзюнь его просьбы или нет, было неважно, но трахал Цинхуа он с особым усердием. В один момент у Самолёта появилось ощущение, что его попросту хотят пригвоздить к кровати такими толчками. До этого никогда не издающая и звука кровать громко скрипела под их телами. Помимо того, что член Мобэя вдалбливался во всю длину, так ещё непривычное ощущение прохлады изнутри сводило с ума. Руки Самолёта рыскали по кровати в поисках опоры, сначала хватаясь за простынь, а потом чуть ли не начиная её рвать. В итоге Шан Цинхуа закинул руки за голову, вцепившись в спинку кровати. Слезы текли из его глаз, а горло уже начало хрипеть от стонов. Даже до этого молчавший демон начал постанывать, ноги Самолёта он развёл до такой степени, что колени чуть ли не касались самой кровати. Но, казалось, Цинхуа было не до этого, он метался по кровати, точнее, пытался метаться, ведь демон ему попросту не позволял этого делать. Мобэй Цзюнь дошёл до возможного максимума в темпе, член уже без препятствий входил до конца в Шан Цинхуа, с лёгкостью скользя по стенкам ануса. — Да, да! Да... да! Да! Ах... а-а-ах... — прозвучали крики Самолёта, — Мой король, я... х-х-ах-хх, — дальше послышался лишь хрип. Цинхуа сорвал голос. Но все было ясно и без слов. В один и тот же момент анальное отверстие наполнилось семенем ледяного демона, так и его собственное потекло по его животу, попадая на простынь. Когда Мобэй вытащил член, то Самолёт ещё держал затёкшие ноги раздвинутыми, что помогло спокойно вытекать сперме из его пульсирующего отверстия. Помимо затёкших ног, все тело содрогалось в наступившем оргазме, который все никак не мог отпустить Самолёта. Цинхуа так долго рисовал в воображении, как его выебет демон, но что будет настолько жесткий и неожиданный секс, и вообразить не мог. Кажется, сегодня он даже не сможет спокойно сидеть, если вообще сможет встать с кровати. Осипший голос раздался поверх негромких выдохов, — Мой король, я понял какое сейчас время, — Цинхуа откашлялся, — время, наконец, признаться в своих чувствах.