эй, поттер!

борис всегда знал, что земля круглая, но даже не представлял, насколько. объездить в свои неполные 20 чуть ли не треть света, и каждый раз искать в случайных прохожих знакомые черты лица. вслушиваться в чужую речь в надежде на то, что из толпы вот-вот послышится родное «blyat’» с легким американским акцентом. он обернётся, не веря своим ушам, и увидит его, стоящего под покосившейся вывеской древнего книжного. тео обречённо посмотрит на погнутую оправу новеньких Лотос и разбитую в дребезги правую линзу. потом еще раз чертыхнётся, ведь это были его любимые очки. поднимет глаза и встретится взглядом с борисом. что произойдет дальше, мужчина, на самом деле, даже боялся подумать. боялся разглядеть в родных глазах ненависть, боялся, что, увидев его, тео подойдет только для того, чтоб сказать, какой он подонок, а потом развернётся и исчезнет. снова. в этот раз не позвав с собой, как тогда, в вегасе. борис боялсябоялсябоялся, что в этот раз он уйдет навсегда. поэтому старался не думать о том, что будет, когда они встретятся. если они, конечно, когда-нибудь встретятся. искать русую шевелюру в толпе павликовский не перестал даже спустя год. и ещё один, а потом ещё, и снова, и опять, и так далее, и далее по списку. борису уже 27. он авторитетен, привлекателен, чертовски богат, и настолько же опасен. и, да, он всё ещё выискивает в прохожих знакомые черты. годы идут, люди меняются, но что-то ведь должно оставаться неизменным, верно? русский район в нью-йорке не особо смахивает на то, что павликовский видел в детстве (архитектурой уж точно). он бы, наверное, и не заметил, как пересек невидимую границу, если бы в воздухе не витал запах железа и сигаретного дыма. был бы он простым американцем, подумал: «жуткое и мрачное местечко, однако». а потом увидел кобуру на поясе какого-то джентельмена, развернулся и молча пошел бы в обратном направлении. к чёрту его, этот район, который своим видом так и кричит: «оставь надежду, всяк сюда входящий». собственная жизнь дороже. но, вот незадача, простым американцем он не был. а вот известным драгдиллером и бандитом — очень даже. в баре, где павликовский решил осесть, было малолюдно, а значит - тихо, и немного прохладно; на дворе стояла пусть и не лютая, но всё же зима, а отапливать помещения подобного типа было себе дороже. борис бывал в этом месте не раз, и не два. и, конечно же, его здесь знали. он тоже знал здесь всех — так, на всякий случай, чтоб, если что, понимать, кого можно валить, если вдруг запахнет жаренным, а кого ждет аттракцион поинтереснее, чем пуля меж бровей. он знал здесь всех и каждого, поэтому молодой человек, не похожий на местных завсегдатаев бросился в глаза еще до того, как сказал первое слово. собственно, последующего слова хватило, чтоб борис перестал пить свою бутылку «абсолюта», слышать что-либо, помимо нового посетителя и, кажется, дышать. годы шли, но голос этого человека он, без сомнения, различил бы и спустя пол века. серое пальто из шерсти какой-то альпаки, верблюда или бог знает кого, роли ведь не играло, идеально белая, хоть и мятая, рубашка, новенькие очки от Лотос. пронзительный взгляд из-под стёкол. чертовски знакомый, заставляющий глыбу внутри, которую люди ошибочно назвали «сердцем» пойти мелкими трещинами, выбивая своим движением все мысли из головы. все, помимо одной. разговор неожиданного посетителя с барменом подходит к концу. дверь за тео не успевает закрыться, как борис выскакивает следом. — эй, поттер! человек в сером пальто останавливается. поворот на 180 градусов, удивление на лице. губы впервые за долгое время растягиваются в широкую улыбку. борис не верил в судьбу, карму и прочую лабуду для доверчивых подростков, но раз уж на этой круглой земле их дороги наконец пересеклись, будь это подарок сил свыше или простая случайность — он не даст тео уйти. в этот раз точно не даст.