fix my heart before it is too late

the weeknd - the hills Желтые листья падали медленно, размеренно, аккуратным покрывалом ложась на асфальт. Морозный осенний воздух через открытое окно попал в небольшую комнату, смешиваясь с запахом сигарет и старых книг. Любимые ноеновы чёрные шторы, которые ну никак не вписывались в интерьер его светлой квартиры, прекрасно справлялись со своей функцией, полностью и беспросветно загораживая солнце, создавая в комнате неживой полумрак. Свет на лицо молодого парня падал с его любимого белоснежного торшера, аккуратно стоящего в углу комнаты. Двадцать первое сентября. Блондин, затягиваясь очередной ментоловой сигаретой, проверяет свои соц-сети. В ленте куча фотографий, но перед глазами стоит лишь один образ темноволосого улыбающегося парня в глупой ярко-оранжевой кофте, против покупки которой Ноен топил до конца. Да, блондин упрямый, порой эгоистичный, старательно скрывающий за своей грубостью нежный, порой даже детский характер. С детства не привыкший показывать боль. Он будет загибаться, умирать, но ни за что не признается другим в этом. Такой вот Чейз, а такой вот Ноен. Начало как в шекспировском романе, а конец как в дешёвом детективе. Достаёт из пачки пятую сигарету и чиркает зажигалкой, наполняя лёгкие приятным мятным дымом. Убивающе прекрасно. Любому фанату Юбэнкса напрашивается навязчивый вопрос – а какого, собственно, чёрта, Ноен не в Бостоне? Вряд-ли, кто-то из его родственников или близких друзей мог дать ответ на этот вопрос. Разумное объяснение хранит в себе только один человек, но также боится в себе в этом признаться. На языке все ещё вкус его карамельных губ, а в голове лишь чейзово «Мы лишь друзья, Ноен» Из периферии мыслей его вытягивает звонок в дверь. Громкий, назойливый, противно заползающий в уши. Босыми ногами ступает на ледяную плитку, ёжась, по пути заправляет белоснежную чёлку за ухо и вытирает мокрые от солёных слёз глаза. – Энтони?, - хрипло выдыхает, глядя на растрёпанного, видимо, с дороги, брюнета. – Пообещай, что не будешь злиться на меня и не вспомнишь этого утром. – Хорошо, но я не особо поним.. Не требуется ничего понимать. Лишь ощутить его горячие мягкие губы на своих. Ривз целует медленно, нежно, затрагивая каждый нерв тела. Целовать Энтони это что-то потрясающее. Что-то абсолютно яркое, новое, необычное и невероятно нежное. Запах женьшеня приятно щипает нос, а вкус спелой вишни на губах заставляет блондина медленно умирать внутри. Ближе. На бешеном темпе вжимает его в шкаф, продолжая свои грязные игры. Заламывает руки старшего над головой, прижимаясь всем телом. Одной рукой держит запястья, а другой блядски пошло проводит по подбородку, опускаясь ниже, к груди. Сплетает языки, покрывает алыми засосами шею, но ему плевать. Отпускает руки и вжимает ещё сильнее, на ходу скидывая рубашку, ведь белый кусок ткани кажется настолько лишним в этой картине. Пропускает руку под штаны старшего и тот непроизвольно стонет. Ноен возбуждён до предела. Окончательно Юбэнкса кроет, когда младший опускается на колени, медленно проводя рукой по его бедру и стягивая штаны. Запрокидывает голову назад от наслаждения.

***

Он чётко слышит стук в дверь. Он чётко ощущает, как входная дверь открывается. И он чётко видит любимую чёрную макушку в дверном проёме, но попросту отказывается в это верить. – Ноен, я.. Оу.. Ясно. Он будто в тумане видит сошедшую улыбку с лица младшего. Видит красивую белую розу в его руках. Видит проступившие слёзы на его блядски красивых бирюзовых глазах. Но почему? Почему не отстраняется? Почему тогда не поднимает Энтони с колен? Почему продолжает глупо пялиться, затаив дыхание? Вот он, Чейз Хадсон. Человек, на которого ты потратил кучу бессонных ночей, слёз и таблеток. Человек, вкус губ которых он, возможно, не сможет забыть никогда. Человек, который любит его, но лишь как друга. Подойди, дотронься, объяснись. Он стоит настолько близко, что Ноен улавливает носом запах его любимого сладко пахнущего парфюма. Не влюбиться в Чейза невозможно. Он прекрасен, абсолютно во всём. Всю их дружбу он заполнял его с ног до головы, убивая давящую пустоту в сердце. Добрый, чуткий, отзывчивый и до безумия красивый – таким его всегда видел Ноен, отговаривая себя думать о нём каждую ебучую секунду. Но все равно сдаётся, прижимая телефон к губам. Ради его улыбки Ноен готов рвать на себе волосы, впиваться ногтями в простынь, выть и искусывать губы до крови. Да он готов отдать за неё всю свою ничтожную жизнь. Или уже отдал? Проходит всего пара секунд, а Ноен потерял смысл своего существования в мгновение. Слышит хлопок двери и ощущает вкус солёной воды на губах. Ноен прекрасно знает, что никогда не сможет оправдаться перед Чейзом. Знает, что тот никогда и ни за что на свете его не простит. Знает, что заслужил пожизненную ненависть по отношению к себе. Всё это знает, и все равно, извиняясь перед Энтони, вытирает слёзы с глаз, выбегает из квартиры, несясь по лестнице, зная, что другого шанса у него уже не будет. billie eilish - i love you Юбэнкс несётся по улице, так сильно, как только может. На улице уже не май, и ветер беспощадно хлестает по щекам, но ему плевать. Плевать на всё. Плевать на дождь, в котором он мокнет насквозь. Плевать на ледяной воздух, что пробирает до самых костей. Плевать на всё, что было и будет завтра. Сейчас в мире существует только биение собственного сердца и цель догнать Чейза. Догнать, обнять, успокоить, объясниться? Он точно не знает что он собирается сделать, но он точно знает, что должен сейчас быть с ним. Уйдя Чейз буквально на минуту позже, возможно, всё можно было предотвратить. Возможно, чёрная машина не выскочила бы из-за угла. Возможно, не коснулась его тела и он бы сейчас не лежал на асфальте без признаков жизни. Ноен ненавидит себя. Ненавидит самой лютой ненавистью, которой только можно ненавидить. Он изменится, он всё исправит, он отмотает время назад и не впустит Ривза, он сожжёт весь Лос-Анджелес, только лишь бы не видеть Чейза, распростёртого на холодном асфальте. Он кричит. Нет, он орёт. Орёт во всю глотку, не жалея голосовых связок. Тело парализовывает, а сердце, кажется, сейчас просто перестанет биться. – Чейз! Он бежит. Бежит отчаянно, думая, что еще можно что-то спасти. Настолько в своей пиздоватой жизни он еще не ошибался. Все машины на дороге остановились, кто-то вызывает скорую, женщины закрывают своим детям глаза. Но Ноен не слышит абсолютно ничего. В его душе будто только что-то оборвалось. Что-то безумно важное, родное, любимое, у него отобрали. Ноги его совершенно не слушаются. Они предательски подкашиваются, пока тот подходит к неподвижному любимому телу и опускается на колени. Сил просто не осталось. Он плачет, нет, он захлёбывается слезами. Где-то, будто вовсе и не здесь, слышит знакомый голос: – Н-не плачь.. Всё будет хорошо, обещаю. – Чейз, господи, пожалуйста, живи. Я подниму на уши весь город, я..я найду любые деньги. Мы вылечим тебя у лучших врачей, только, пожалуйста, не бросай меня сейчас, ты мне очень нужен.. Я тебя очень прошу, Чейз, говори со мной! Я..я люблю тебя. – Да, я тебя тоже, Ноен. Прости, что я тебя опять подвел. Те слова, которые я.. Кашляет. Кровью. – Которые я сказал в ту ночь, это не правда. Скорее всего.. нет, я уверен, я тебя тоже люблю. Прости меня, пожалуйста. Он издаёт последний вздох и тепло медленно покидает его тело. Ноен плачет, он продолжает крепко сжимать его руку, все еще надеясь, что тот дышит и сейчас ответит ему. Ноена насильно оттягивают уже от трупа, но он всё еще тянется к нему. Чейз шутит. Определенно шутит. Сейчас он встанет, извинится и они пойдут домой, заварит горячий облепиховый чай и будут говорить. Говорить до утра, говорить обо всём на свете, как они делали это раньше. Нет. Этого больше не будет. Не будет ни лучезарной улыбки, не ярких голубых глаз, ни дурацкой оранжевой кофты, из-за которой они так долго спорили. Ноен допускал много ошибок. Но эта, определенно, самая большая в его жизни.