blindfold

      Донхёк лежит обездвиженный, с плотно завязанной повязкой на глазах. По коже бегают мурашки от сквозняка, который гуляет по комнате. Он ждёт, как его и просили со словами: — Хёки, ты же хороший мальчик?       В номере звенящая тишина, входная дверь была закрыта не так давно, но Донхёку кажется, что прошла целая вечность. У него руки, связанные за спиной, полуспавшее возбуждение и страх, играющий на периферии сознания, что его бросили в таком неудобном положении. Но шум открывающейся двери через мгновение успокаивает.       Слышатся медленные шаги и перед Донхёком прогибается кровать. Он лбом упирается в матрас, чтобы хоть как-то остаться в прежнем положении. Не получается, его заваливает на грудь. Но сильные горячие руки подхватывают и помогают прийти в сидячее положение, на побаливающие коленки. Ли ощущает горячее дыхание с нотками алкоголя на лице. — Хён здесь, малыш.       На шею надавливают грубой ладонью, увлекая в вязкий поцелуй, но в следующее мгновение Донхёк с испугом отстраняется и оглядывается в разные стороны, хоть ничего и не видит. Он чувствует спиной чью-то грудь. — Помнишь, Маленький? Ты как-то заикался, что не против попробовать втроём?       Чужие руки оглаживают, задевая сплетение веревок, и подцепляя пальцем, легко тянут назад. Донхёк упирается головой на крепкое плечо, чувствует влажные поцелуи на шее и на внутренней стороне бёдер. Пятки с силой упираются в матрас, парень пытается держаться в сознании от вновь нахлынувшего возбуждения.       Его снова поднимают, заставляя сесть на колени. Донхёк тянется вперед, чтобы поймать губы Минхёна, но чья-то рука не дает. Ладонь обхватывает подбородок и резко поворачивает голову в сторону, чтобы вовлечь в поцелуй, который поцелуем не назовешь. Его губы кусают, злятся. Минхён.       Резкий шлепок по бедру и парень на коленях подается вперед, чтобы уйти от болезненных ощущений, кожу на месте удара нещадно жжет. Рука парня спереди обхватывает член Хёка, а другая ложится на шею, немного сдавливая, перекрывая доступ воздуха. Ли, снова чувствуя боль, не сдерживает голос.       Возбуждение давит на виски, Донхёк теряется в пространстве на несколько секунд от недостатка кислорода, но руку с влажной шеи убирают. По крупицам восстанавливающийся разум даёт немного смелости и Ли кончиками пальцев, как может, ведёт по напряжённому животу Минхёна вниз. Находя чужое возбуждение, Донхёк обхватывает его плотным кольцом и начинает надрачивать, большими пальцами размазывая жидкость по головке. — Как тебя зовут? — Донхёк надеется, что это не глупо. — Можешь называть меня Джонни. И Хёк клянётся, что уже слышал это голос. — Джонни, — пробует произнести имя Ли и в ту же секунду давится стоном, парень закрепил силиконовое кольцо у основания плоти.       Хрупкий мальчик с бронзовой кожей перед ним такой податливый. Не испугался, что к ним присоединился третий, хоть и имени не знал. Они знакомы, но Донхёку он был представлен как Ёнхо.       Джонни окунает пальцы в баночку со смазкой, растирает её меж узловатых пальцев. Колечко мышц легко поддаётся под напором трёх пальцев. Марк уже постарался. Четвертый заходит с трудом и Донхёк пытается уйти от неприятных ощущений, кусая запястье Минхёна. Щёчки, не скрытые повязкой, красные, губы приоткрыты, мокрые волосы разбросаны по груди Марка, который посасывает мочку уха, одной рукой придерживает за поясницу, а другой зажимает тёмные бусинки сосков.       Донхёк кричит, низ живота сводит, его бросает в жар, а голова кругом. Ему кажется, что он уже лежит, но его держат крепко, не дают упасть. Повязка мокрая от слёз, член сводит от каждого прикосновения. Не в силах больше терпеть, тихое на полустоне «пожалуйста». Пальцы пропадают и Донхёк морщится от пустоты внутри, но его резко заполняют. Джонни перехватывает стройные ноги Хёка, фиксируя у себя на пояснице. Ли слышит тихий рык на ухо и давление на проход. — Больно, — срывающимся голосом. — Потерпи, малыш, — и уже всё равно кто это сказал.       Миллиметр за миллиметром Минхён заполняет его, создавая еще большее давление на заветную точку. Донхёк скулит, но двигаться не решается. Парни целуют его шею, грудь, оглаживают все тело, пытаясь успокоить. И Ли, привыкнув, пробует насадиться сам. Его руки освобождают и они укладываются на шею Джонни.       Минхён перехватывает взгляд Джонни, и когда тот кивает, начинает двигаться. Хёк стонет осипшим голосом, пальцами впиваясь в плечи парня напротив. Он хочет целоваться, несмотря на немые запреты, находит губы Джонни. Они целуются, пока Минхён резко не наращивает темп и тянет младшего за волосы. Оба парня начинают двигаться в унисон, через несколько мгновений кончает Минхён, а за ним Джонни.       Хёк кусает плечо напротив, напоминая о себе. Кольцо с члена пропадает и Донхёка накрывает. Он стонет высоко, плачет от накрывшего оргазма, пачкая живот и бедра Джонни. В глазах звезды, горло дерет, ноги онемели, а руки повисают вдоль тела. Пока он приходит в себя, его обтирают влажным полотенцем, укутывают в халат, аккуратно поднимают, видимо меняя постель, и укладывают. Он всё так же с завязанными глазами то проваливается в сон, то просыпается. Когда он снова выныривает из сновидений, слышит тихое «спасибо, хён» и щелчок закрывающейся двери. — Можно снять повязку, хён? — Теперь да.       Донхёк не успевает дотянуться, Минхён его опережает, лёгким движением стягивая повязку. Хёк жмурится, морща носик. В комнате свежо и темно, свет только от фонарей за окном. — Кто такой Джонни, хён? — Друг. Вы знакомы, — Минхён стискивает младшего в объятиях. — Не знаю никакого Джонни. Но голос я его уже слышал.       Минхён оставляет поцелуй на макушке Донхёка и закрывает глаза. — Спокойной ночи, малыш.       Хёк, как и всегда, собирает в кулаки ткань футболки старшего и расслабляется. В голове всплывает образ высоко брюнета в строгом костюме, но Донхёк прогоняет эту мысль, обещая себе подумать об этом завтра. — Спокойной ночи, Минхён-хён.