Плавники

      Олег Волков свою работу любил. А ещё он любил Серёженьку, на которого он работал. Но иногда у Серёженьки случались заебы. И тогда Олег не очень любил свою работу. Потому что после целого дня дежурства с подчинёнными все, чего хотелось, — упасть на постель, сгрести в объятия ворчливого любимого и просто ещё сутки спать.       Однако этот самый любимый не дался, извернулся, элегантно держа руки сложенными на груди, и очень придирчиво стал глядеть в усталые глаза.       Подумав с пару минут, Сергей усадил Олега в глубокое ядовито-алое кресло, обитое бархатом. Волкову все эти понты честно нравились, но Разумовскому об этом знать было не нужно. Ещё не хватало тешить самолюбие самого Гражданина всея Руси. Просто Серёжа с этой задачей и сам неплохо справлялся. А если и Олег своими силами подключится, бедный Сережа лопнет от радости, как хомячок.        Олег вымученно откинулся на спинку и закрыл глаза, которые за день работы были попросту воспалены. В голове медленно текли мысли, в том числе о том, что обычно после его смены (по два раза на неделе) Разум, одолеваемый тоской разлуки, вешался на шею сам. На том его Волков и ловил. Ловил своей стальной хваткой и тащил до постели, а там Серёжа, привыкший спать рядом с теплым Олежей и не спавший без него ночь, просто млел и засыпал, поворчав для галочки.        А в этот раз он был бодрячком. Блестящие глаза с сумашедшенкой оглядывали его быстро, метались из стороны в сторону, разглядывая форму. И длилось все это действо так долго, что Волков отметил, что взгляд Разумовского метается по одной и той же траектории: двигается от подбородка, к правому плечу, затем к левому, к району печени сбоку и на живот. Затем обратно. Олег поднял руку перед глазами Сергея, щёлкнув пальцами. Всклоченный рыжий мужчина дернулся, отмерев. Значит, и правда залипал на ровном месте. Безумный взгляд и бешено бьющееся сердце. Это видно по венке на шее. Пил кофе.       Кофе. Казалось бы, даже весьма полезный продукт, Волкову помогал плохо, а на Разумовского действовал как хороший, знатный наркотик. Все дело было в непереносимости кофеина, он доводил Сергея порой до ужасного состояния, но его это мало волновало, потому что он любил вкус кофе и плевал на свое здоровье с высокой колокольни, в шутку напоминая, что у него есть персональный доктор. Олег от таких шуток мрачнел.       Сережа поморгал, кивнув самому себе. — Олежа, я хочу плавники, — заговорщиски прошептал он, оглядываясь по сторонам, будто в их спальне, в самом укромном и защищённом месте, их кто-то мог подслушать. — Серёжаа? — протянул Олег, щурясь, опершись руками о коленки и нагнувшись вперед. — Какие, нахер, плавники, родной? На тебе мало экспериментов ставили? Еще хочешь? — Как какие? — встрепенулся он в ответ, как совёнок. — Акульи! Жрать хочу, с ума сойти можно! — А ты, видимо, этой возможностью не пренебрег, — пробурчал Волк себе под нос, разглядывая оппонента.       Волосы его, и без того не чесанные, казалось, встали дыбом, поднялись и распушились. Ну какой из него ворон? Натуральная сова! — подумал Олег, вздохнув. А Сергей тем временем продолжил: — С кокосовым маслом! — и тон его каждой ноткой давал понять, что ничего необычного он в этом не видит.       Плавники? Волков вздохнул, закрыв глаза. Что ещё взбредёт в голову его сумасшедшему повстанцу? Впрочем, если бы не такие дурные идеи среди ночи, Серёженька не был бы собой. А значит, вероятно, Олегу было бы попросту скучно с ним. Скучно жить простой человеческой жизнью без погонь, перестрелок, убийств, защиты двадцать пять часов в сутки, восемь дней в неделю. Скучно было бы отсыпаться, возвращаясь со смены домой, где его ждал бы теплый, милый, растрепанный Сергей, заказавший на ужин пиццу. Да, ему было бы очень скучно.       Олег нервно хохотнул и открыл глаза, едва не дернувшись — было бы, куда, — когда прямо перед лицом возникла моська Сережи. Заставать себя врасплох Олег позволял только ему. Да и то, не специально так выходило. И каждый раз рука на инстинкте тянулась дать по зубам, но как? Такому милому созданию, которое за такую оплошность всю жизнь будет есть мозг чайной ложечкой, сделанной по эскизу Дали. — В этом мире деньги решают все, — пожал плечами Олег. — Поехали на китайский рынок, поищем тебе плавники, — и только он хотел встать, прижав к себе опять зависнувшего Сергея, как вдруг вспомнил кое-что ещё более важное: — И больше никакого кофе. Понял?       Разумовский поморгал недоуменно. — Откуда ты?.. Как ты понял? — удивлённо поморгал он, кажется, даже расстроившись, но тут же подобравшись и прищурившись, глядя на Олега, как сварливая жена, встречая мужа с опозданием. — Магия, родной, — он похлопал Серёжу по плечу и обнял за талию, потащив переодеваться. — Я же у тебя чародей, — усмехнулся Волков. — Правда? — по-детски веряще переспросил Разумовский, а его личный телохранитель в очередной раз дался диву — как вообще вот это невиннейшее существо ради развлечения и/или общего блага (нужное подчеркнуть) могло убивать людей? Разве ж он на такое способен?