Я обещаю

      Каждого человека преследуют какие-то страхи, про которые он не решится рассказывать кому-либо из знакомых, родных и близких. Некоторые считают, что они вполне способны справиться с этим самостоятельно, не воспринимая свои опасения за что-то серьёзное. Другая часть буквально тонет в этих страхах, но всё равно не говорит, так как считает, что их проблемы могут остаться без должного внимания и те люди будут вынуждены разбираться с этим сами, хотя уже едва ли в состоянии.       Но если продолжать говорить о страхах, то хочется выяснить, какие они бывают. У одних это боязнь пауков, у вторых — огня, у третьих — высоты. Выражаются они у всех в разной степени. Кого-то может просто передёрнуть от той или иной вещи, и он быстренько уйдёт подальше, а другой находиться на грани истерики, видя объект своего страха в живую и довольно близко. Хочется задать ещё одни вопрос. Есть ли что-то такое, чего боится практически всё население планеты Земля?       На этот вопрос, безусловно, следует положительный ответ. Существует ряд вещей, которых боятся все люди, но хочется выделить две из них: это боязнь смерти собственной и смерти родных и близких. С этим сложно не согласиться, ведь людей пугает неизвестность того, что может ожидать их после, когда они навсегда закроют глаза. Может быть, их души ожидает рай, ад или же бесцельное хождение по земле без возможностей на то, чтобы быть увиденным или услышанным. Помимо этого имеют место быть и другие теории жизни после смерти, исходя уже из веры или научных статей, говорящих про это, которые эти люди читали. На этот вопрос найдётся ответ лишь только тогда, когда придёт время покидать этот мир.       Ещё известен такой факт, что люди бояться за кого-то в какой-либо ситуации больше, чем за себя самих. Наверное, большинство переживало, когда их родные и близкие отправлялись в какое-то путешествие. Нужно поинтересоваться, как доехали или как проходит путь до нужного места, узнать как дела на месте отдыха и испытать облегчение оттого, что всё хорошо и через некоторое время родные люди будут дома. Или же если кто-то из них приболеет, испытывается волнение, появляется желание скорее помочь поправиться. Никто не хочет думать о несчастных случаях, которые могут произойти, но на почве напряжения и нервов люди забивают голову дурными мыслями до тех пор, пока не позвонят.       Сюжет данной истории покажет то, что происходит с теми, кто испытает на себе самое страшное, как они будут жить дальше, пытаясь заглушить в себе эту ужасную боль, или же… В прочем, стоит начать всё с самого начала.

***

      Давящая на разум тишина нарушается тиканьем настенных часов, однако это лишь только усугубляет происходящую ситуацию. В голове у России всё перемешалось в кучу и теперь там каша. Тонкие пальцы дрожали и судорожно сжимали край белоснежной простыни, капельки пота поблескивали на бледной коже, которая, кажется, стала ещё бледнее. Голубые глаза смотрели с нескрываемой тревогой на того, кто лежал на больничной кровати, возле которой стоял не только Федерация, но и остальные четырнадцать государств, которые некогда образовывали единое целое. Тот, кто всё это время опекал их, дарил заботу и полноправно считал своей семьёй, медленно и весьма болезненно покидал этот мир.       Великим державам свойственно распадаться, как это случалось в истории. Взять, к примеру, Российскую империю. Недовольство народа, желание отстаивать свои права и привели государство к полному краху. Однако, вместо него образовалось новое, сильное, могучее и имя ему — Советский Союз. Он был такой же великой державой, как и его отец, но, увы, и ему пришлось сдать свои позиции. Вот только, в отличие от империи, он не уходил насовсем, а лишь просто ушёл в отставку, предоставляя возможность вступить в управление страной своему правопреемнику, подготавливая его к этому и с чем-то помогая. Но всё не может длиться настолько замечательно. Остались государства, которые, мягко говоря, не любили Союза и желали ему скоропостижной смерти, способствуя своим же словам. Отношения продолжали накаляться, и справляться с ними становилось всё труднее, однако СССР не мог позволить себе попросить у кого-то помощи. Так уж вышло, что во всём их роду гордость преобладала над здравым разумом и не позволяла просить подмоги. Что Российская империя, что он, что его сын Россия — все они были такими и даже между собой, от чего возникали постоянные ссоры и скандалы.       И вот теперь эта гордость свела Союза в могилу. Но если быть более конкретной, он был в шаге от неё. Очередная стычка с недоброжелателями стала роковой для бывшей державы. Ранения, нанесённые ему, были никак несовместимы с жизнью, как бы врачи не старались. Однако, смерть воспринималась вполне естественно, ведь мужчина понимал, что рано или поздно кто-то обязательно это сделает. Не может держава, где вспыхивает народное недовольство и на которую идёт постоянная агрессия со стороны, существовать долго… Не может…       -О-отец… — молодой парнишка, примерно лет 17 стоял возле постели умирающего родителя и просто не мог поверить во всё происходящее. России казалось, что это его дурацкий сон, и он прямо сейчас проснётся и всё будет как всегда, но сколько бы раз он не щипал себя за руки, не отвешивал пощечины, не начинал быстро моргать, картина не исчезала. Это всё было суровой реальностью.       -Н-не смей помирать, слышишь?! Ты не можешь бросить нас всех! — в глазах читалась не только боль, но и некая злость. Сколько раз он пытался предложить помощь, видя как СССР-у сложно, но каждый раз получал отказ и слышал одно и тоже: «Ты ещё слишком юн, я не хочу тебя в это втягивать.» Теперь же Федерация видел к чему это привело и его распирали эти два чувства, а с ними постепенно и третье, которое ну вообще никак нельзя считать одной из причин. Парень злился на себя, считал виноватым отчасти, что он не проявил привычную для себя настойчивость. Он всегда так делал, когда не слушал отца, вот только сейчас решил сделать обратное и результат таков.       -Прости, сын. У меня не получилось сдержать своих слов. — на губах Союза появилась горькая улыбка, которая раздирала сердце России в клочья. Он был готов рвать и метать, но вместо этого крепко берёт мужчину за руку и смотрит в глаза. Парень редко плакал, проявлял слабость перед ним, ведь хотел уподобиться отцу, ведь он пережил столько трудностей и сохранял былую стойкость. Даже сейчас Федерация пытался не плакать, однако в носу начинало щипать, а руки предательски дрожали.       -Нет. Это я виноват в том, что послушал тебя и не сделал всё по-своему. Возможно, сейчас всё было бы в порядке! — от всех этих эмоций беловолосый срывается на крик и чувствует, как к его плечам осторожно прикоснулись чьи-то ладони. Беларусь в полном молчании подошла к брату, желая его хотя бы немного успокоить таким жестом, который означал лишь то, что она испытывает ту же горечь что и он, но не смеет винить его в случившемся. Мысли девушки озвучил сам Союз, посмотрев на своего правопреемника с привычной для него строгостью.       -Не смей себя винить в чём-то связанном с политикой между мной и другими государствами, Россия. Это должно было рано или поздно случиться и приплетать тебя в эти дела, как и твоих братьев и сестёр слишком рискованно. Я не мог позволить себе это. — строгость меняется на некое сожаление в отношении теперь уже всех его детей. Они застали весьма страшные годы его войны с Третьим Рейхом и были в огромной опасности, им было тяжело, когда он бросился в запой в связи со сложностями на работе и дрожали от страха, когда он мог в пьяном угаре замахнуться на кого-то из них.       -Я слишком часто подвергал вас опасностям и трудностям. Допустить этого в очередной раз было бы уже за гранью. - тяжёлая ладонь опускается на белые волосы сына, уже сидящего на коленях возле кровати, и вяло их треплет. Сам Росс ничего не говорил, лишь только опустил голову, но вместо него ответила Беларусь тихим дрожащим голосом, который не скрывал того, что дочь плачет.       -Мы понимаем, пап. Так или иначе, мы благодарны тебе за всё, что ты для нас делал. Ты не сдавался и отстаивал свободу своего народа во время войны, ты всеми силами нас защищал. Когда начался кризис, ты продолжал упорно делать так, чтобы мы комфортно себя чувствовали, а за все негативные моменты между нами… Мы прощаем тебя и приносим извинения за то, что сами могли где-то совершить ошибки. Самое главное то, что…       -Мы любим тебя, отец. — заканчивает её мысль Украина, подходя к кровати отца ближе и остальные бывшие республики тихо, но любящие произносят.       -Мы любим тебя… — сердце Союза болезненно ноет. Он не хочет уходить, не хочет оставлять своих близких людей одних, но уже ничего нельзя сделать и ему лишь только остаётся смотреть на каждого из них, видеть слёзы, но помимо них и нежные улыбки, которые грели душу и сердце, но от которых становилось так больно лишь потому, что он никогда их больше не сможет увидеть.       -Я тоже вас всех люблю, дети. — он взрослый и сильный мужчина, который никому не показывает что плачет, а потому и сейчас отворачивает голову к стене, давая понять, что не хочет, чтобы они его таким видели. Именно в этот момент приходит врач и вежливо просит их удалиться. Постепенно палата начинала пустеть, но только Россия не хотел уходить. Он продолжал сидеть на коленях и держать отца за руку. Федерация уже не в состоянии контролировать себя и свои эмоции. Для него это было значительно хуже, чем любая физическая пытка. Это пытка его сердца, которое уже растрёпано и, кажется, совсем остановится от горя.       -Ты не можешь бросить нас всех… — начинает он тихо, но не получает никакого ответа. В момент, когда его поднимают с пола, парень резко смотрит на отца и видно, как по бледным щекам текут слёзы. Он больше не может этого вынести.       -Ты не можешь бросить меня, отец! Пожалуйста! Это подлость! — когда его выводят за порог, голубоглазый уже кричит, начиная брыкаться. Он не хочет принимать ситуацию даже сейчас, когда уже всё для всех понятно.       -Нет! Отец, я прошу, не уходи! Не смей нас бросать! Не смей меня бросать! — но его отводят подальше от палаты и усаживают на стул. К нему тут же подбегает Беларусь и крепко обнимает, утыкаясь носом в волосы. Тогда Россия впервые разрыдался при всех как какая-то девчонка. Он просто сжимал кофту сестры на её спине и громко плакал, сдавленно крича ей в плечо. Та шмыгала носом и мочила белые, как снег, волосы своими слезами. Постепенно, к ним подходили и остальные братья и сёстры, которые никак не могли скрывать своих эмоций. Они все крепко обнимались и плакали, понимая какое горе настигло каждого из них. Стали забываться все обиды, ссоры, ведь они были семьёй и остаются ей до сих пор. Они все снова представляют собой единое целое, которое должно жить и все в нём заботиться друг о друге и поддерживать.

***

      -Послушай, если со мной что-то случиться, а такое, скорее всего, произойдёт, то я тебя прошу присмотреть за своими братьями и сёстрами. Я на тебя, как на старшую, возлагаю такую ответственность, Беларусь. Доверяю тебе, как себе.       -Конечно, пап, я понимаю и обещаю, что позабочусь о них.       -Спасибо. И да, следи внимательно за Россией. Он у нас парень хороший, ты знаешь, но очень нервный и горазд, устроить всякую ерунду.       -Да, это точно. Не переживай, он будет в порядке. Не первый, не последний раз справляться с ним, собственно.       В голове Беларуси крутился отрывок их диалога с отцом, перед днём его смерти. Она ведь действительно обещала ему и сдержит своё слово. Как старшая в семье, она вернется в отчий дом, возьмёт опеку над младшими и станет заботиться о них и поддерживать. И больше всех её беспокоил Россия, который не говорил ни единого слова, когда они зашли в дом, но вздрогнул и обнял себя руками, стремительно уходя прочь. Теперь тут всё по-другому. Гробовая тишина, которую никто из стран нарушить не смел. Все старались держаться рядом друг с другом. Кто-то пошёл с кем-то в комнату, а кто-то расположился на диване в гостиной. Казахстан с Украиной были на кухне, куда пришла Беларусь. Парни тихо разговаривали, пребывая в смятении, как и все остальные.       -Знаете, в это и поверить трудно. В то что отца больше нет с нами… — тихо произносит казах, сложив золотистые крылья за своей спиной. Украина тяжело выдыхает, опираясь бедром о кухонную тумбу и скрещивая руки на груди. Он тоже в это верил с трудом, ведь отец в его глазах был непоколебим, а тут…       -Он был прав, когда говорил, что ему придется совсем сложить свои полномочия. Вплоть до посмертного… — после этой фразы все трое вздрагивают и переглядываются. В их сердцах что-то надломилось и рухнуло куда-то вниз, это уже нельзя будет вернуть или же залатать, ибо такие шрамы остаются на всю жизнь.       -Я думаю, нам надо пойти к России. Он ушёл к себе и ему не стоит оставаться в одиночестве. — никто из братьев возражать не стал и они втроём поднялись по лестнице на второй этаж, прошли длинный коридор до самого конца и услышали за дверью ругательства, громыхание предметов и громкие рыдания. Без лишних слов Украина открывает дверь и проходит внутрь, а за ним Казахстан с Беларусью. Сам Федерация сидел на полу и продолжал рыдать и покрывать благим матом тех, кто посмел лишить их всех самого дорогого. Братья с сестрой не стали говорить ничего, понимая, что слова не будут нести никакого смысла. Они лишь только опустились на пол к парню и крепко его обняли, не обращая внимания на то, что он кричал, требуя оставить его в покое. Истерика, таким образом, стала его отпускать, и юноша крепко обнял в ответ своих оставшихся близких людей, лишь изредка шмыгая носом. В его руках была рамка, а в ней фото отца, одетого в свою шинель, шапку ушанку, тёплый бежевый свитер. Он улыбался. Не так открыто, а легонько, уголками губ. Так он всегда делает, во время их разговора с Федерацией не на повышенных тонах. Спокойная, тёплая, любящая. Такой она была для него и такой запомнится на всю жизнь.