Танцоры поневоле

      Мартин ревел на всю улицу. Он не стеснялся своих слез. Ему было больно. Все мечты рухнули.       — Может, хочешь мороженого? — спросил не ожидавший такой реакции отец.       Мальчик покрутил головой и, всхлипывая, сел на бордюр. Теперь слезы падали на асфальт.       Отец сел рядом и обнял его.       — Ну ничего не поделаешь, малыш, туда только с двенадцати лет берут.       Мартин начал плакать с новой силой. Отец взглядом нашел автомат с водой, опустил мелочь и получил бутылку воды, принес сыну.       — А почему не пепси? — спросил начавший пить ребенок.       — Ты и так перевозбужден, куда тебе сладкое? Может, поесть хочешь? Тут рядом твой любимый тайский ресторан.       — Может, — обреченно сказал Мартин.       — Тогда пойдём. — Отец опять обнял сына. — Если удастся договориться, я попрошу, чтобы тебе разрешили бегать по той дороге в выходные, когда не будет курсантов.       Мартин безучастно качнул головой.       — Бег — это не то, да и лазить я там не смогу. — Он безучастно качнул головой.       Они дошли до маленькой плазы.       — Смотри, танцевальная студия «Алексис», — сказал он сыну.       — Это для девчонок, — скривил губы Мартин.       — Э, не скажи, помнится, мы так на танцах отплясывали… — Отец не стал упоминать имя жены, которая полтора года назад попала в аварию и спустя несколько дней умерла в госпитале. Мартин до сих пор не отошел от шока, хотя регулярно посещал психиатра. И уж тем более отец не сказал ему, что авария была направлена против него. Чувствуя свою вину перед сыном, он был готов вывернуться наизнанку, но в секцию каратэ брали только с двенадцати лет, а Мартину было восемь.       — Давай зайдем. — Отец потянул Мартина внутрь.       Молодой человек обернулся       — О, нашего полку прибыло — нам как раз мальчиков не хватает.       — Мы просто посмотреть, — сказал отец, видя, что Мартин опять готов залиться слезами.       — Конечно, пусть смотрит. «Ручеек» танцуешь? — спросил он Стива, отца Мартина.       — Да, а откуда вы узнали?       Алексис улыбнулся и включил ирландскую мелодию. Потом они вместе со Стивом отплясывали «ручеек», к ним присоединились другие дети. Мартин стоял, открыв рот.       По окончании танца к нему подошел взмокший отец.       — Тут нагрузка посильнее, чем в каратэ, будет. Может, сюда походишь некоторое время, подкачаешься, а потом на танцах все девчонки твои будут?       Мартин опять криво ухмыльнулся, но ничего не сказал.       Он взял программку обучения и стал внимательно изучать.       — Па, и охота тебе такие большие деньги за меня платить?       — Во-первых, это не большие деньги. Во-вторых, деньги на то и существуют, чтобы их тратили.       — Приходите на следующее занятие, — пригласил их Алексис. — Лучше шорты с майкой и сникерсы для начала.       Мартин вышел первый и направился в соседнюю дверь.       — Как всегда? Суп и салат?       — Да, — ответил Мартин. Отец заказал пьяные макароны.       — Чего приуныл? — спросил он сына.       — Не хочу я туда ходить, мне там не нравится.       — А мне кажется, стоит попробовать. Если совсем не понравится — пойдешь еще куда-нибудь.       — Лучше б признался, что тебе Алексис понравился.       Стивен досчитал до двадцати, для большего успокоения — до сорока. Он не мог вылить воду в лицо малолетнему сыну, который, к сожалению, слишком многое понимал, но не принимал.       — Да, он мне понравился, — наконец сказал Стив, — но это не значит, что его надо сразу тащить в постель.       — У тебя по-другому не бывает, — опять усмехнулся Мартин.       Теперь Стивен досчитал до пятидесяти, выпил стакан холодной воды.       Принесли еду, и Мартин уткнулся в тарелку, а Стивен сидел и вспоминал, как двигался Алексис, как от него пахло.       — Пап, ты есть будешь или опять размечтался?       — Ну почему ты такой? — наконец не выдержал Стив. — Да, он мне понравился, но я тебя никогда не брошу.       — С твоей работой… — проворчал Мартин.       — Если со мной что-то случится, ты один не останешься. За тобой присмотрят мои друзья, получишь все права на наше имущество, мои деньги и… и… льготное поступление в академию.       — А как же мама? Ты ее совсем разлюбил?       — Нет. Я ее и сейчас люблю, но жизнь продолжается.       Они сели в огромный, затемненный Юкон.       — Пап, тебе нравятся мужчины?       — Да, — с трудом выдавил Стивен.       — Понятно. — Мартин вздохнул.              Через два дня он стоял перед Алексисом.       — Я думаю, ты на роликах катаешься и сноуборде? — спросил он.       — На роликах — да, на сноуборде только этой зимой попробовал.       — Молодец, беги к другим детям.       Судя по всему, другие начали раньше учиться и все друг друга знали. Потом ребят заставили бегать и лазить по стенке, делать упражнения на растяжку. Дальше он показывал, как надо правильно стоять. Залезая в машину, Мартин сказал       — Садист твой Алексис. — И тут же заснул.       Через два дня отец опять отвез его в студию.       — Я не хочу, я устал.       — И это я слышу от будущего агента ФБР? Познакомься с другими детьми.       — Они мне не интересны.       — А ты знакомился?       — Нет.       Постепенно Мартин начал привыкать. В парные танцы его всегда ставили вместе с красивой девочкой. Она хорошо танцевала, училась в частной школе и ее звали Оливия. Когда он рассказал об этом отцу, тот только вздохнул       — Ты с ней поаккуратнее.       — Почему?       — Ее отец состоит в наркокартеле.       — Она хорошо двигается.       — Ну она же девочка.       На одном из занятий он во время разминки сбил пацана. Мальчишка упал на пол, ударился головой, из раны потекла кровь. Алексис вызвал скорую. Но первым среагировал Мартин. Намочил полотенце холодной водой, приложил ко лбу, другим концом вытер кровь, текущую из носа. К приезду скорой пацан пришел в себя, но его все равно забрали в госпиталь на МРТ головы.       Мартин протер пол от капель крови, а когда приехал его отец, честно рассказал все как было. Они поехали в госпиталь. Около кровати возле мальчика сидела женщина и плакала.       — Простите меня, — сказал Мартин.       Женщина подняла на него взгляд       — Он у меня один, понимаешь? Я много работаю и не успеваю его забирать домой, поэтому он и ходит в студию. Алексису я дом убираю.       Мартин сидел в углу и смотрел на мальчика. Смуглая кожа, черные глаза, черные некороткие волосы. Перед глазами все поплыло. Он отогнал морок.       — Пап, давай мы за них заплатим — за МРТ и госпиталь, а я не буду зимой на сноуборде кататься.       Взрослые уставились на него.       — Можешь выйти отсюда? — попросил отец и углубился в разговор с Сильвией — матерью пацана. Мартин прошел по госпиталю, нашел автомат, выбрал самую дорогую шоколадку и опустил деньги. Потом вернулся к палате.       — А как его зовут? — спросил он взрослых.       — Оливер, — услышал с кровати хриплый голос.       Мартин подошел к кровати.       — Извини меня, Оливер, я не нарочно. — И протянул ему шоколадку.       Взрослые посмотрели на них и пошли к фронтдеску разбираться с оплатой.       Оливер посмотрел на Мартина и отломил кусок шоколадки.       — Это тебе.       — Спасибо, — поблагодарил Мартин, засовывая шоколад в рот. — Ты в каком классе учишься?       — Во втором.       — А я в третьем.       — А школа?       — Томаса Джефферсона.       — Ааа, а я в Александрии, Монтессори.       — Нравится?       — Не очень.       Когда Мартин уходил, Оливер взял его за руку.       — Спасибо, что пришел, и вообще — ты один не растерялся.       — Да я… это… извини, что так вышло.              Они с отцом ехали домой.       — Дорого заплатил?       — Нет, только копеймент. Моя страховка покрывает такие случаи.       После этого случая жизнь круто изменилась. Ребята вместе ходили на танцы, участвовали в конкурсах. Мартин с Оливией выиграли приз в бальных танцах.       Алексис все чаще появлялся у них дома, а Мартина подбрасывали Сильвии, зато вместе с Оливером они ездили кататься на сноуборде. Шло время, Мартин решил поступать в военную академию.       — Оно тебе надо? — спрашивали друзья.       — Да, я все время мечтал об этом.       — Летом конкурс, мы летим в Европу.       — Удачи вам, надеюсь, что я поступлю. — И Мартин улыбнулся впервые за долгое время.       Он входил в десятку сильнейших при поступлении, но на собеседовании комиссия не смотрела ему в глаза, а Мартин не понимал — почему.       — Мартин, мы поговорим с твоим отцом, подожди пока за дверью.       — Хорошо.       Мартин не был бы сыном шпиона, если б не подкинул в кабинет пару жучков.       — Вы понимаете, у вас прекрасный, умный мальчик, но у него затянувшаяся депрессия, PTSD и нестабильное психическое состояние, а впереди еще половое созревание. Вы знаете, чем это грозит?       — Взрывное состояние.       — Да, попытайтесь до него это донести. Поговорите с его психиатром, может, стоит перевести Мартина в закрытую школу, где он будет под наблюдением.       — Все так плохо?       — К сожалению, да.       Мартин вытащил наушник. Жизнь закончилась, даже не успев начаться. Он через силу улыбнулся отцу и пошел домой. Поболтал с друзьями по скайпу, Оливия приглашала их в свое поместье, он сказал, что подумает. Потом услышал, как хлопает входная дверь. Отец с Алексисом ушли в спальню. Мартин пошел на кухню, достал нож для разделки мяса и порезал себе руки, потом живот, но не удержался и вскрикнул от боли. Первый прибежал Алексис. Потом был туман, разговоры взрослых, которые мешали спать. Когда он очнулся, рядом с кроватью сидел отец.       — Зачем ты это сделал?       — Меня не взяли в школу, думаю, что и в академию, даже в армию мне путь теперь закрыт.       — Откуда ты знаешь?       — Я подслушал ваш разговор. Они не могли сказать мне это прямо в лицо.       — Знаешь что, поезжай-ка ты к Оливии в поместье. И забудь о том, что я тебе говорил. Не стоит портить себе жизнь из-за моих убеждений. Кстати, тут к тебе пришли. — Отец пропустил друзей вперед.       Оливер принес коробку шоколада, а Оливия большого круглого кота. Они поцеловали его в щеку. Потом вместе съели коробку конфет.       Через две недели они были у Оливии. Катались на лошадях, купались в бассейне. Охранники как могли утешали Мартина:       — Не переживай ты так, в ФБР немного платят, разве что престиж. Оно тебе надо? Ты умный, поступишь в любой универ, а врачи — дебилы, мы тебе точно говорим.       Еще у Оливии была огромная студия с зеркальной стеной и несколькими шестами.       — Здесь девочки занимаются для танцев гоу-гоу.       — Это что?       — Его в клубах танцуют, потом клиентов подманивают, говорят, несколько штук в день можно заработать.       Мартин только хмыкнул.       — А как они танцуют, можно посмотреть?       — Конечно.       На следующее утро Мартин смотрел на тренировки, потом попробовал сам, к нему присоединился Оливер. Потом, когда они мылись под душем, Мартин коснулся волос Оливера.       — Они у тебя такие жесткие и лежат хорошо.       — А у тебя мягкие и шелковистые, как у девушки, так бы и гладил. — И Оливер прижался к нему. Мартин сначала охренел, но решил не отталкивать друга, прикосновения были так приятны.       Они еще несколько раз пробовали быть вместе, но не получалось. Мартин переходил в десятый класс, когда Оливер сказал, что вообще не пойдет в хай-скул, делать ему там нечего, а денег он и так заработает. Оливию перевели в частную бизнес-школу.       Мартин опять остался один. Он бы совсем скатился, если бы не Алексис. Мужчина показал, как надо накачивать руки, поскольку и сухожилия, и мышцы он порезал, как танцевать у столба, занимался с ним дома. Его все чаще стали приглашать на разные вечеринки, причем старшеклассники, к нему начали клеиться студенты. Мартин воспринимал это как должное и смотрел сквозь них. Принял приглашение в универ, который был ближе к дому. Решил, что айтишник себе всегда работу найдет, и неплохую.              Однажды Мартин зашел в банк, чтобы получить наличные по чекам, и не сразу заметил, что внутри что-то происходит. И вдруг обнаружил себя схваченным за куртку человеком в черной маске.       — Ты дебил? — спросил человек.       Он не успел ответил, как человек выстрелил ближайшему посетителю в голову. На Мартина попали кровь и ошметки мозгов. Потом его толкнули на пол к другим заложникам. Мартин осторожно огляделся. Камеры, дерганое поведение бандитов, похоже, что-то пошло не так. «Про пути отхода забыли», — услужливо подсказала память.       Начались переговоры со СВАТом. Грабители торговались, требовали вертолет, деньги и наркотики. «Лучше б удавку попросили», — подумал Мартин.       — Ты! — Один из грабителей ткнул пистолетом в девушку. — Иди сюда.       Та поднялась, из глаз текли слезы.       — Танцуй! — приказал бандит.       — Что? — переспросила девушка и тут же получила пулю в лоб.       — Ты! Вставай! — Они подняли с пола полную женщину. — Стриптиз нам покажешь?       Женщина была на грани нервного срыва, и на нее уже навели пистолет.       — Стойте! — сказал Мартин и поднял руки, привлекая к себе внимание. — Я могу. Отпустите ее.       Тетка почти без сознания упала на место.       Мартин стоял перед бандитами.       — Музыка есть? — спросил он и начал снимать куртку.       Все дальнейшее он практически не запомнил. Переговоры затягивались, его пару раз отпускали в туалет, где он сидел, пытаясь хоть как-то расслабить затекшие мышцы. Время медленно тянулось, он несколько раз раздевался и упал в обморок за несколько минут до того, как СВАТ начал штурм.       Очнулся в госпитале спустя два дня. Ему вынесли благодарность за помощь в спасении заложников, а еще через несколько недель Мартина пригласили в головной отдел.       — Ты хотел поступать в академию?       — Да, в прошлой жизни.       — Почему?       — У меня нестабильное психическое состояние.       — Хочешь у нас учиться?       — Нет, я уже прохожу обучение. К вам меня теперь не возьмут.       — Почему ты так решил?       — Я хотел покончить с собой, да и драться не умею, ну и бегать тоже.       — Хорошо, а если выкинуть прессинг и физическую нагрузку?       — Не-а, не хочу. Меня моя жизнь вполне устраивает.       — Слушай, я не имею права распространяться, но нам нужен свой человек в элитном гей-клубе.       — Я не гей.       — Но танцевать-то ты можешь?       — Могу. Но, по-моему, это как-то чересчур.       — Ладно, иди.              Через несколько недель к нему подошел отец.       — Тот человек, которого они послали, мертв. Выловили из Потомака.       — Свои же сдали?       — Думаю, нет, просто раскусили подготовленного агента.       — Я тебе жить мешаю? Ты хочешь, чтобы я ушел?       — Мартин, нет же…       — Тогда зачем ты меня туда пихаешь? Хочешь, чтоб я стал таким, как ты? — На глазах выступили слезы.       — Нет, просто они много раз смотрели пленку, где ты танцевал в банке перед бандитами. Сказали — ты профи.       — Угу. Со сдвинутой крышей.       — Если все получится — квартира любая по твоему выбору, включая оплату утилитов. После окончания универа академия, будешь брать те курсы, которые тебе интересны.       — Заманчивое предложение. С чего бы это?       — Выбора особого нет, через этот клуб едва не тоннами наркота идет, деньги мешками таскают, как в «Скарфейсе».       — Значит, решил от меня избавиться.       — Мартин, ну что ты несешь?       — Ничего, я все понял.              Было холодно. Он зашел в бар и заказал виски.       — Ай-ди покажи.       Мартин достал и получил рюмку крепкого пойла.       Посидев немного и закусив орешками, он спросил бармена:       — Вам работники не нужны?       Мужчина окинул его взглядом.       — Что умеешь делать?       — Полы мыть, унитаз починить, компьютер собрать, танцевать еще умею.       — Хм… подожди.       Мужчина ушел, но скоро вернулся. Теперь налил рюмку коньяку.       — За счет заведения, — сказал он. — Пойдем к директору.       Они поднялись на второй этаж, и Мартин зашел в комнату, в которой сидела девушка. Она подняла на него глаза       — Оливия?       — Мартин? Что ты здесь делаешь?       — Работу ищу, меня из дома выгнали. По профилю пока не берут.       — А я тебе говорил — на хрен тебе этот универ. — В кабинет зашел Оливер, только повзрослевший и похорошевший.       Поцеловал его в губы, и Мартин ответил. Пока они целовались, на столе появились бутылки и закуска. Потом бывшие друзья расселись за столом.       — Ты где сейчас? — спросил Оливер.       — В универе, компьютерщик я, недоучка, а вы, как я посмотрю, хорошо здесь устроились.       — Оливия, как ни смешно, глава этого заведения, а я танцую по вечерам, клиенты попадаются богатые, так что побольше тебя зарабатываю.       — Ты же в академию хотел, я помню, — вдруг сказала Оливия.       — Послали меня оттуда, сказали, больной на голову. Я в тот же день вены себе вскрыл.       — Попробуешь что-нибудь станцевать?       — Запросто, только я не гей.       — Тебя никто не заставляет с мужиками спать.       Мартин выпил еще рюмку, нашел диджея, велел поставить Эми Вайнхаус и стал медленно раздеваться. Человек пятнадцать смотрели на него голого.       — Шрам с живота убрать, на руки можно тоник или тоже убрать. Тело красивое, тренированное и без татуировок. Это сейчас редкость, — выдал рекомендации один из зрителей, отец Оливии.       — У меня отец военный, он бы с меня шкуру содрал без наркоза.       Народ похихикал.       — Запишись к пластическому хирургу и выходи завтра на работу. Как одеваться, тебе Оливер подскажет.       Когда они ушли, мужчина подошел к Оливии.       — Ты в нем уверена?       — Да, ты разве его не узнал? Мы с ним в Элементари скул познакомились. У Мартина всегда с головой не очень было — насколько помню, на его глазах машина с матерью взорвалась.       — А что за история с академией?       — Ну, он хотел в военную академию сначала поступать, потом в ФБР, он моим охранникам все мозги вынес, а его не взяли, вроде по психологическим тестам не прошёл. Пытался с собой покончить. Потом мы разошлись. Оли иногда с ним общался, но Мартин закрылся ото всех. Наверное, выбрал профессию, где больше платят.       — Почему именно наш бар?       — Думаю, он живет здесь недалеко и универ рядом. Сказал, что из дома выгнали.       — Ты думаешь? — хмыкнул. — А узнать поподробнее нельзя?       — Па, у тебя связи, вот и узнавай, у меня и так дел невпроворот.              Оливер привел его в свою квартиру.       — Можешь у меня пожить.       — Да нет, спасибо, я уже снял, но с деньгами напряг.       — Пяти штук хватит для начала?       — Я не возьму, это много.       — Ну, штуку — аванс — завтра отдашь.       — Считаешь, я за вечер столько заработаю?       — Думаю, да.              Помимо учебы, Мартин сидел в гостиной и смотрел гей-порно. Чем больше смотрел, тем больше хотелось, несмотря на внутренний барьер.       У него была своя небольшая студия, свои вещи и свои секреты.       Вечером они с Оливером вместе танцевали, и иногда получалось, что вместе и спали. Оливер очень хотел быть допущенным к телу, но понимал, что ему с Мартином ничего не светит. Они сидели в студии Мартина. Оливер смотрел очередной детективный сериал, Мартин делал уроки.       — Ты когда-нибудь травку пробовал?       — Да, на меня она не действует.       — А воск?       — Нет.       — Хочешь? У меня есть немного.       Они покурили. Опять ничего не произошло. Мартин уткнулся в книги. Но когда Оливер поднял на него глаза, то не узнал друга.       — Ты что мне подсунул, сволочь?       — Так, по мелочи, расслабиться.       — Я секса хочу, — сказал Мартин и начал раздеваться.       Оливер не успел оказать сопротивление, как оказался на полу с заломленными руками, лежащий грудью на диване.       — У тебя хоть смазка есть?       — Есть, — ответил Мартин, надевая презерватив, потом потянулся за флаконом.       И тогда Оливер испугался. Обдолбанный и неконтролирующий себя человек непредсказуем.       — Только сразу не входи, — попытался придержать Мартина, но понял, что друг где-то далеко. Потом они смотрели порнуху, пили и трахались. Утром Мартин проснулся в объятиях Оливера. Он поднял голову, вроде ничего не болело, если не считать приятной ломоты во всем теле. Увидев, что Оливер проснулся и смотрит на него, спросил:       — И что вчера было?       — А ты не помнишь?       — Нет. Помню только, что секса хотелось охрененно, а рядом только ты.       — Знаю, из тебя получился хороший любовник, хотя я предпочитаю сам…       — Из меня?       — А кто меня полночи насиловал?       — Извини, я ничего не помню.       В универе он спросил парней, как оно обычно бывает. Они удивились, что травка на него не подействовала. Сказали, воск выявляет то, что хочется, даже самые запретные желания, про которые в нормальном состоянии и в голову не придёт подумать.       Мартин про себя похихикал, попытался восстановить события прошедшей ночи, но так и не смог.       С той ночи Оливер стал его опасаться, хотя с радостью мог залезть под любого мужика. Мартин, казалось, наоборот, погрузился в учебу. Денег он действительно зарабатывал в клубе много и как-то краем уха услышал об операции, которая будет проводиться у них в конторе. Он долго думал на эту тему. Сознание раздвоилось. С одной стороны, его друзья — преступники, с другой — он не фэбээровец, чтобы иметь полномочия и все такое, его, даже не спрашивая, засунули якобы под прикрытие. Мартин думал несколько дней. И не придумал ничего лучшего, как в день Х прийти в квартиру к Оливеру и вколоть снотворное. Потом позвонил Оливии, вызвал к Оливеру и тоже усыпил. Сам пошел в клуб. Его арестовали вместе со всеми, но быстро отделили, с ним разговаривали уже другие люди. Он рассказал все, что знал. На вопрос, где бухгалтер, он честно ответил:       — Понятия не имею.       Клуб закрыли. Мартин теперь был безработный, занялся учебой, выкинул из дома все ненужное. Он не знал, что стало с его друзьями, а показывать свой интерес боялся. Наконец Мартин получил степень магистра. Впереди его ждала престижная работа и еще три месяца интенсивной учебы. Отгуляв свое до утра, он шел к машине, когда почувствовал укол в спину и дальше провалился в темноту. Пришел в себя в каком-то средневековом подвале на кровати, покрытой черным покрывалом и черным бельем. Ноги связаны, причем со знанием дела, руки в наручниках. Двое мужчин в масках и кожаных стрингах.       — Очнулся? — Один похлопал его по щеке. — Твои друзья заказали тебе подарок на градуэйшен, полный пакет удовольствий.       — Вы что, с ума сошли? — только и нашелся что спросить Мартин.       — Да не беспокойся, за все уплачено.       После нескольких ударов по бедрам он почувствовал, что член уже в боевой готовности. Один из мужчин приник к нему ртом. Мартин изогнулся и закричал. Потом была боль, перемежающаяся с удовольствием. Били, в основном, по ногам и попе, насиловали аккуратно, что и нельзя было принять за насилие. Он несколько раз пытался остановить их. Вспомнил даже, что они не сообщили ему стоп-слово.       — Оно не нужно, для тебя полный пакет.       В какой-то момент он ощутил, что висит на цепях, пальцами едва касаясь пола. Его опять били, а потом мужчина вошел в него. Мартин изогнулся и попытался освободить руки, услышал хруст костей и потерял сознание. Дальше он не помнил, сколько его еще насиловали и избивали, помнил только, что сломал руку, и не в одном месте, и вероятно, вывернул сустав. Потом помнил, как били по ступням. Его насиловали и душили, после чего он вырубился окончательно и очнулся только в госпитале.       — Ну что, доигрался? — спросил отец.       — Пошел вон, сволочь, — только и смог сказать Мартин.       Через неделю его перевели в кризисный центр. Он запретил приходить всем знакомым. Руке действительно досталось, и помимо гипса приходилось носить специальный бандаж. Он лежал на кровати, уткнувшись в стенку, и лишь лекарства не давали ему окончательно провалиться в пучину безумия.       Однажды около подушки он обнаружил карточку на свое имя, но ничего делать не стал, просто засунул ее под подушку, перевернулся на спину и закрыл глаза.       — Привет, — услышал он над собой знакомый голос.       — Я же запретил ко мне приходить.       — Ну, у меня свои связи — улыбнулся Алексис. — Врачи знакомые, они своих детей ко мне водят, пациенты знакомые, медперсонал. Меня тут многие знают.       — Кредитку ты мне подсунул?       — Нет. Я тебе пожевать принес. — Он потряс мешком. — Хочу поздравить с окончанием учебы.       — Спасибо.       — Слушай, попытайся отнестись к тому, что с тобой произошло, как к кошмарному сну Или наркотическому.       — А то, что мне чуть гортань не сломали, это как?       — При садо-мазо это бывает. Вообще я не за тем пришел. Ты Малдера помнишь?       — Х-файлы?       — Ага. Попробуй проглотить, они вкусные. — Он показал мешок с желейными червяками. — Там со вкусом дыни и груши. Я помню, что ты их любишь.       — Вот ты помнишь, а отец ни хрена обо мне не знает.       Он положил в рот червяка и начал жевать.       — У твоего отца куча комплексов. Он считает, что мало любил тебя, не так любил жену, не так себя ведет. Ему стыдно за наши отношения, хотя ему даже никто слово не сказал, но я не о том хотел поговорить. Помнишь, зачем он пошел в ФБР?       Мартин попытался проглотить червяка, с шестой попытки ему это удалось. Спазм в горле.       — Ага, еще понял, что не могу даже майку сам надеть.       — Я тебя куплю с большими вырезами и разрезами. Ну так помнишь?       — Ему хотелось узнать, прилетали тарелки или нет.       — Правильно. Если с тобой все будет нормально, пойдешь в академию слушателем, а потом тебя возьмут в головную контору аналитиком.       — А меня кто-нибудь спросил?       — Нет, да это и не нужно. Просто тогда ты сможешь найти своих обидчиков и отомстить им.       — Это кому?       — Думаю, ты и сам догадываешься. А пока я тебе читалку принес с х-файлами. Повеселишься.       — Ну спасибо. Посмотри, что за карточка?       — Первый национальный банк, это не кредитка, она дебетовая. Сможешь получить деньги, предъявив документы и отпечаток пальца. И назвав номер.       — Понятно. Спасибо тебе.       — Не забудь квартиру присмотреть, договор в силе.       — Но вы же никого не поймали.       — Почему? Кое-кого поймали, двое ушли, прихватив деньги, и будто растворились.       — Спасибо, Алексис, теперь иди, мне нужно подумать.       Мартин лежал на кровати, жевал червяков и думал, потом попытался стереть из памяти историю с садо-мазо. Вечером попросил о встрече с психиатром.       Потом они вместе жевали червяков, Мартин подтянул колени к груди и положил на них голову, слушая, о чем говорит врач.       Когда остался один, позвонил отцу и сказал, чтобы тот не маялся дурью и взял в мужья Алексисе, благо уже стало можно. Он прочитал скаченные книги, не все понравилось, некоторые были забавные. И подумал, что в реале Малдера вряд ли взяли бы на работу даже простым полицейским.       Мартин опять вернулся в родной дом. После свадьбы отца в жизни ничего не изменилось. Иногда Алексис раскручивал его потанцевать, тогда было весело. В академию его все-таки взяли слушателем. Немногие обратили внимание на его стиль одежды. Никаких галстуков. Если рубашка, то обязательно расстегнута, если пуловер — с глубоким вырезом или на молнии. Когда один из преподавателей сделал ему замечание, он ответил:       — Меня душили, повредили гортань. Я с трудом могу глотать.       На следующем занятии преподаватель извинился и больше к Мартину не цеплялся, а стал проявлять уважение.       По окончании учебы он получил свидетельство о прослушанных курсах. Ни значка, ни пистолета ему не дали, хотя стрелял он неплохо и с обеих рук.       Как и обещали — получил работу в головной конторе, где он уже никого не шокировал внешним видом — аналитики все трахнутые на голову.       Прошло несколько лет. Мартин зашел в кабинет к начальству       — Помните, что вы так никого и не поймали? Я могу помочь. Только сначала…              Мартин получил приглашение от друзей посетить Лас-Вегас. Он достал ту самую дебетовую карту и отправился в банк. После долгой проверки ему показали его счет, там лежало четыре миллиона и с них уже капали проценты. Проценты он перевел на свое имя, оставив все как есть.              Мартин прилетел в Лас-Вегас, бросил вещи в номере и пошел в казино. Даже не смотря в карты, он выигрывал раз за разом. Секьюрити начали спорить, выгнать его сейчас или подождать. Подошел главный, посмотрел запись.       — Вас потом так выгонят, работу даже в Мак-Дональдсе не найдете. Пусть играет сколько хочет.       Охранники примолкли, осознав ситуацию.       К Мартину подошел официант с бокалом дайкири.       — Вас ждут в обеденном зале. Это подарок от них.       — Скажи им, что на работе не пью, пусть подождут, пока не закончу.       Обставив всех, Мартин бросил чип крупье и пошел переодеваться. Снял белый ирландский свитер, побрызгался туалетной водой и надел другой — голубой из тонкой шерсти с молниями и вырезом лодочкой, проглотил пару своих таблеток.       В дверь постучали. В фирменном пакете ему принесли выигрыш. Он кивнул головой и, не глядя, бросил его в сумку. Спустился в ресторан типа большого буфета.       — Меня ждут, — сказал Мартин, и его провели к круглому столику в глубине зала.       Он уселся на стул и оглядел бывших друзей. Судя по их виду, они тут сидели долго. Официант принес шампанское. Мартин глотнул, с трудом подавив судорогу, и поставил бокал на стол.       — Зачем вы хотели со мной встретиться? — наконец спросил он.       — Это же ты нас пригласил, — отозвалась Оливия.       — Я? Нет. Спасибо за подарок, что вы мне сделали.       — Тебе понравилось? — спросил Оливер.       — Очень. Я потом два месяца в психушке лежал, до сих пор глотать не могу.       Он допил шампанское.       — Ну и как здесь кормят?       — Набираешь, чего хочешь.       Мартин встал и пошел к столам. Долго ходил, набрал две тарелки и вернулся обратно. Спокойно начал есть.       — Что вы на меня так смотрите? Лекарства подействовали.       Он подумал, что Оливия постарела и подурнела, волосы как сноп сена, мешки под глазами, хотя и пытается держать марку. Оливер, наоборот, выглядел сногсшибательно, но подрагивающие руки выдавали в нем наркомана.       Мартин наелся и отодвинул тарелки от себя.       — Ну и как вы жили все это время?       — У меня танцевальная студия гоу-гоу, — сказала Оливия, — живем мы неподалеку, в закрытом комьюнити.       — Не поженились?       — Нет. Оливер гей, так что наши отношения — фикция, все, что осталось от прежней дружбы.       — А вы уверены, что она была — дружба?       — Конечно, — встрепенулся Оливер, — ты мне очень нравился.       — Ну, скажем так, ты мне тоже, — усмехнулся Мартин.       Он заказал кофе и пошел за сладким. Когда вернулся, его приятелям, видно, не сиделось на месте, они ерзали на стульях. И уйти не могли, и есть уже не хотелось.       — А ты как? — попытался поддержать разговор Оливер.       — Обычно, — пожал плечами Мартин. — Живу в D.C., своя квартира, там же работаю. Я компьютерщик, никого нет, да и кто согласится жить с психом?       — Ты маленький такой симпатичный был, — улыбнулась Оливия.       — По-моему, я и сейчас не плох.       Разговор не клеился.       — Может, вечером встретимся, в бар сходим, тут недалеко, — предложил Оливер.       — Может. Мой номер 712 — звоните, если что.       Он поднялся и ушел. Оливия с Оливером переглянулись       — Ну и что это было?       — Вы арестованы. — К ним подошли несколько человек и начали зачитывать их права.       Мартин даже не обернулся. Смотреть, как арестовывают его друзей, пусть и бывших, подставивших неоднократно, было выше его сил.