Карточные домики

В первый раз это случается в пятницу. Юнги тут же останавливает игру, прислушивается. Под ним.. нет, кто-то над ним буквально только что играл на скрипке, подхватывая его мелодию. Может быть. Послышалось?.. Он медленно опускает руки на клавши, и продолжает играть - на этот раз уже тише, аккуратнее, прислушиваясь к окружению. Проходит одно мгновение. Второе. Юнги заканчивает куплет и доходит до припева - как через стену снова раздается скрипка. Юнги невольно сбивается, опускает руки - и не садится за пианино следующие три дня. *** Записку он находит на четвертый день, у себя под дверью. Написано всего пару слов, и Юнги рад, что не больше. Он бы не знал, что делать с полноценным письмом. "Ты красиво играешь. Я рад, что наши квартиры рядом. Сыграешь как-нибудь тему из Амели?" Юнги хочется фыркнуть, потому что, ну, тема из Амели - это как-то слишком уж попсово. Кто ее еще не играл, серьезно. Да и кто не слышал раз двести в день по радио... Вряд ли этому человеку она правда так нравится. Скорее всего он просто хочет поболтать или выйти на контакт. Это же так романтично - познакомиться музыкой через стену, а потом встреча в подъезде, знакомство, свидание.. Вот только Юнги не милая винтажная девушка из кино. И романтикой тут не пахнет совсем. В его квартире дым от сигарет словно смог висит в воздухе, и письмо с просьбой весь день остается лежать на вечно захламленном столе. Когда Юнги у себя дома - он словно отрезан от всего: внешний мир, события, люди. Юнги дома почти всегда. Иногда время протекает так быстро, что когда он смотрит в окно то там уже светло, а начинал Юнги утром прошлого дня. Такое обычно случается, когда работа идет легко: нарисовать рекламу, отослать начальству, скопировав текст одного и того же официального письма, который он каждый раз просто немного меняет. Получить очередной заказ и проверить, что деньги на счету есть. Иногда закончить тот бит или кусочек мелодии, над которой сидел все выходные, проиграть в наушниках.. И навсегда оставить новый трек в папке, которую он никогда больше не откроет. Когда работа идет туго, Юнги просто смотрит в стену. Или курит прямо так. Иногда ему кажется, что с тем качеством воздуха, что у него в комнате, он курит уже постоянно, даже когда спит. Вечером встать, выбросить накопившийся мусор, вернуться и снова сесть за работу. Или за музыку. Или снова начать курить, смотря в стенку. Выбор у Юнги не большой. Он возвращает глаза к монитору в темной комнате, письмо уже давно лежит под пепельницей. Юнги.. не ненавидит свою работу. И то, чем он занимается в свободное время, ему тоже не противно. Просто.. иногда хочется понять, в какой момент вот это все устаканилось в его жизни, и в какой момент он полностью лишился всех возможностей заниматься чем-то другим. В тот момент, когда привык делать работу для колледжа в одиночестве, дома? Или когда не смог завязать свой первый разговор в университете?... Юнги знает, как выглядит в глазах тех, кто его когда-то знал. Он знает, как его способ жить называют другие люди... Но ему абсолютно плевать, и он в полном порядке, пока не начнет думать об этом как следует. Поэтому.. снова за работу, сдать раньше дедлайна, покурить и залипнуть в телефоне. Не напрягаться об этом, потому что с чего ему хотеть что- то менять? И пойти спать пораньше. Режим у него и так ни к черту, и завтра он все равно ляжет в четыре. Свет от монитора гаснет в какой-то момент сам по себе, и Юнги вырубается, не потрудившись переодеться в новые шмотки. *** Утро встречает выжигающими лучами солнца на лице, и черт, Юнги реально пора уже купить себе новые занавески... Надо только продумать, какие. И как максимально укоротить разговор по телефону во время заказа, и что желательно ответить доставщику, чтобы не показаться полным дебилом. "Спасибо", или просто "Спасибо большое, хорошего дня"? Не подумает ли он, что это перебор? И не почувствует ли себя неуютно сам Юнги?.. Это такой напряг, что Юнги бы с радостью забил на занавески, если бы не чертово солнце. Он со стоном садится в кровати, морщится и ищет на столе очки. Нечаянно опрокидывает пепельницу и с матами берется собирать разлетевшийся мусор, как его взгляд падает на упавшую следом бумажку. Ты красиво играешь. Юнги знает, что это не так, потому что он не старается играть хорошо - он играет для себя. Тогда, когда кончились сигареты, и тупить в стенку уже не хочется. Когда странное, тяжелое, темно-синее внутри стискивает сердце так, что дышать становится трудно... и избавиться от этого можно только, когда отвлекаешься на что-то вроде пианино. Когда мозги заняты. Сложные движения руками, правильные нажатия педали - и вот уже вся концентрация уходит на то, чтобы не перепутать палец и сыграть ноту правильно. Может добавить что-то свое по ходу дела - потому что если Юнги откопал кавер какой-нибудь современной песни, то он обязательно будет дико скучным, с одними и теми же аккордами и однообразной мелодией в одной и той же тональности. И если песня слишком простая - то Юнги выбирает себе что-то послжнее, потому что его главная цель все еще отвлечься. А Амели.. Юнги даже не уверен, что знает что-то проще чем это. Он сможет сыграть ее с закрытыми глазами, и тогда то тяжелое синее точно не исчезнет. Наоборот, оно снова придет и найдет Юнги прямо за пианино - там, где он вообще-то должен чувствовать себя безопаснее всего. Я рад, что наши квартиры рядом. ...Черт. Юнги поднимает пепельницу с пола. Чуть отодвигает стул, садится и подкручивает высоту. Открывает крышку. Интересно, как он умудрился еще не засрать свой инструмент, когда все остальное в квартире выглядит как гребанный апокалипсис?... Амели простая. Юнги сможет ее даже подобрать. Но.. Возможно, ему не даст расслабиться тот факт, что кто-то слушает его игру, там, за стенкой. И тогда одно лишь присутствие публики не даст темно-синему прикоснуться к Юнги. Ведь даже само темно-синее разделяет с Юнги этот страх. Он опускает руки, играет, и даже ни разу не ошибается, хотя внутри у него все - одна сплошная, натянутая струна. Когда Юнги заканчивает, струна натягивается сильнее, звенит в тишине, темно-синим подступает к горлу.. И разом расслабляется, когда вслед ему раздается нежная скрипка, повторяющаяя попсовую тему из Амели.