Однажды в Хэллоуин...

      — Чёрт, до чего же мерзкий дождь! Ты потерпи, дружок, скоро доберёмся, — бормотал Джейсон, прижимая к себе картонную коробку, из которой то и дело раздавался тихий писк.       Мимо с весёлым гиканьем, размахивая пластмассовым трезубцем, пробежал мальчишка в костюме дьяволёнка. В его руках болтался мешочек, доверху набитый конфетами. Ботинки, с приклеенными копытами из бумаги, были испачканы в готэмской грязи. На веснушчатом лице расплылась широкая улыбка, не скрывающая щели между передними зубами. Казалось, мелкий моросящий дождь нисколько не мешал ему радоваться жизни.       — Эй, осторожнее! — крикнул Джейсон. Дьяволёнок чуть не проткнул коробку насквозь. — Мамка не учила тебя, как себя вести? — пригрозил кулаком он и, убедившись, что коробка цела, бросил обеспокоенный взгляд на электронные часы в табло магазина.       Он спешил домой. И не потому, что неделю выбивал дерьмо с Пингвина, посмевшего обмануть с поставками оружия, а из-за того, что на улице уже вовсю расхаживали в поисках конфет маленькие черти, призраки, ведьмы, феи и другие адские отродья. Такое нельзя пропускать. Когда ещё представиться шанс испытать празднество события? Кое-кто, очень угрюмый и нудный, только в эту ночь готов отложить шприцы в сторону.       Добрался до места Джейсон в считанные минуты, сокращая путь через заброшенные переулки. Уже оказавшись перед секретной дверью, скрытой в кирпичных стенах, он осторожно оглянулся — не хватало ещё раскрыть местоположение их укрытия, — и отодвинул старый шифер, открывая путь к лаборатории.       Как и ожидалось, хозяин этой жуткой обители чинно восседал на задрипанном стуле, держа в одной руке тетрадь с результатами экспериментов, а в другой — пробирку с неизвестным содержимым. Пугало как всегда в своём репертуаре — сегодня Хэллоуин, единственный праздник, который он признаёт, а в зловонной лаборатории ни намёка на торжество. По прежнему зловеще гудели трубы и тихонько стонали подопытные, больше похожие на иссушенные мумии.       — Эй, чучело, а где всё? Где тыквы, свечи, сладости, гирлянда из летучих мышей в конце концов?       — Очень смешно, — мрачно буркнул Крейн. Если чего и боится Повелитель Ужаса — так это летучих мышей. Его изуродованное лицо на миг исказилось при упоминании ночных тварей, но тут же приобрело привычное апатичное выражение. — Что у тебя в руках? — равнодушным тоном спросил он.       — Сюрприз, — поставил коробку на стол Джейсон. — Но сперва держи это, — протянул он пакет. — С Хэллоуином тебя.       Крейн получил металлические держатели для пробирок, делительные воронки, шприцы в блистерной упаковке и стальные щётки для чистки инструментов — всё, в чём он нуждался в последнее время. Конечно, Джейсон не мог обойтись и без присущей ему лёгкой романтики, поэтому среди грубого металла и холодного стекла пряталась в пластиковой коробочке любимая сладость.       — Предсказуемо, — небрежно кинул Крейн, доставая ореховый бисквит, украшенный маленькими тыковками из сахарного теста. Его мутные глаза довольно прищурились. — Но предсказуемость не всегда недостаток, верно? Спасибо.       Джейсону он вручил большую пачку особых разрывных патронов, новый оптический прицел для винтовки, кинжал с двухсторонней заточкой и дымовые шашки. Милой безделушки в его закромах не нашлось, всё строго полезное и нужное, то, чем можно убивать и похищать людей.       — А там что? — Крейн указал пальцем на загадочную коробку. Джейсон её так и не открыл.       — А ты глянь.       Обычная картонная коробка, с мокрыми пятнами от дождя. Что же находится внутри? Ещё один подарок? Реагенты? Оружие? Тщательно упакованные детали бронежилета? Джейсон часто ворчал из-за плащей, мол, бесполезные лохмотья, не спасут от пули. Может, там как раз и лежат защитные пластины? Крейн с тяжёлым вздохом подошёл к столу. Не нужны ему никакие бронежилеты и военизированные костюмы, пусть лучше Джейсон подарит хирургический инструментарий, детали для снаряжения или даже футболку с пошлой надписью, которую не жалко испачкать во время особо грязных экспериментов.       Но ничего из этого внутри не находилось. Маленький, озябший, промокший под дождём котёнок таращился на него с таким же изумлением, как он сам на него. Определённо не то, что ожидалось увидеть в жуткой обители, полной увядающей жизни и гаснущего рассудка.       — Это что? — растерянно заморгал Крейн. Жёлтые кошачьи глазки повторили за ним.       — Твои мозги совсем скисли в этой срани? Котёнок же.       — Я вижу, что не собака! — огрызнулся Крейн. — Ты зачем притащил его?       — Он сидел около дороги, брошенный, одинокий. — Джейсон осторожно погладил дрожащее тельце. — Как я мог оставить такую кроху? Я, конечно, больше собачник, но подумал, тебе нужна компания здесь.       — Исключено!       — Но почему? Домашний питомец хорошо на тебя повлияет.       Он искренне считал, что какой-нибудь большой, ленивый, чёрный котяра, с важной походкой патрулирующий территорию, отлично подойдёт такой пафосной скотине, как Пугало. Джейсон ярко представлял, как кот, высоко подняв хвост, медленно следует за хозяином, которому опять взбрело в голову самозабвенно разглагольствовать о философии страха. Вот они кружат вокруг беззащитной жертвы. Один, плавно жестикулируя, пророчит человечеству смерть и разрушения, другой, преданный и ревностный, вторит угрожающим шипеньем. Сам Джейсон завёл бы собаку. Золотистого лабрадора или грозного добермана. Он бы обязательно научил его ловить диск фрисби, и они играли бы часами напролёт. А потом под вечер плюхнулись на диван и смотрели телевизор. И по закону жанра всё пойдёт наперекосяк: Пугало ворчит по поводу шума, Джейсон его любезно посылает, а пёс заливается возмущённым, но бесполезным лаем, потому что наглая кошачья морда заняла его лежанку и отказывается слезать под любым предлогом и отвечает на рычание лишь насмешливым взглядом, в котором читается презрение ко всему роду собачьему. Каков хозяин, таков и кот.       — За животным нужно ухаживать, тем более за детёнышем, — строгим голосом сказал Крейн. — Я этим заниматься точно не собираюсь, а ты постоянно в разъездах. Не представляю, чем ты думал, когда подбирал его. Я что, похож на любителя животных?       — Ты кроме своего грёбаного токсина вообще ни к чему не испытываешь симпатии.       — Вот именно, он мне даже для исследований не пригодится. И вообще… — Крейн на секунду задумался, затем его лицо просветлело. — Чем ты собрался его кормить? Мы сами едим что попало, меня до сих пор тошнит от твоего супа.       И это говорил человек, шарахающийся от плиты, как от огня. Крейн отвратительно готовил, легче сказать, вообще не умел. И без того малоприятная овсяная каша превращалась у него в тошнотворное месиво, напоминающее скорее сопли, нежели еду, но Джейсон лишь сказал:       — Разберёмся.       — Выкинь его! — Джейсон вопросительно поднял брови, и Крейн тут же исправился: — То есть, я хотел сказать, отнеси к какому-нибудь дому и оставь у двери.       — Но…       — Я не шучу. Чтобы даже духу его тут не было через пять минут, ты понял?       В этой провонявшей гнилью лаборатории только одному суждено быть правым — и это Пугало. Уверенный, что ему перечить не посмеют, он вернулся к ряду пробирок. Его новая работа требовала отдачи, хоть и представляла из себя скорее развлечение, нежели попытки воссоздать нечто грандиозное. Токсин страха — уже величайшее творение, современное оружие против человечества, которое не превзойти ничему. Как и его не превзойти никому в искусстве первозданного ужаса. Он — навевающий страх творитель, разоритель чужих мечтаний и надежд, последнее дыхание науки, он тот, кто принесёт в этот мир заслуженную кару. И начнётся она с ряженого клоуна, с Бэтмена, а потом смерть доберётся до его родных.       Крейн пустился в мысленное обласкивание себя лестными комментариями и так увлёкся, что пришёл в себя лишь когда раздалось внезапное:       — Джонни, ты такой миленький, так бы и затискал!       Пробирка чуть не лопнула в костлявой руке, белёсые глаза широко распахнулись. Крейн, не веря своим ушам, обернулся, полный желания если не убить, то покалечить уж точно. Однако Джейсон даже не смотрел в его сторону, он почёсывал сладко жмурящееся животное за ушами.       — Хоро-о-ошенький такой, ма-а-аленький, хочешь кушать, Джонни?       — Ты посмел!.. — опешил Крейн от такой наглости.       — В чём дело? — невинно посмотрел на него Джейсон и улыбнулся. — Какие-то проблемы?       — Тебе хватило дерзости дать коту кличку в честь меня?!       — А причём тут ты? Ты же Пугало, на крайний случай доктор Крейн. Или я ошибаюсь? — Улыбка Джейсона сменилась на воистину дьявольский оскал. Выбор, который он предоставил, был предельно прост: смирись или признай.       Признать себя каким-то «Джонни» Крейн не смог. Потому, бросив взгляд, который говорил: «Я тебя уничтожу», он вновь нацепил маску равнодушия и вернулся к исследованиям. На глупые провокации решил больше не вестись. Эксперимент важнее. Однако, несмотря на, казалось бы, безграничное терпение, с каждым услышанным словом он мрачнел всё больше, а ярость клокотала в нём всё сильней. И пусть это не выделялось на его обезображенном лице, движения рук стали в разы резче, а в глазах будто застыла пелена. Неизвестно, какие только способы мести роились в его голове, когда он всё же не выдержал и почти в отчаянии обратился к Джейсону, сюсюкающемуся с котёнком.       — Может, хватит?!       — А я не с тобой разговариваю.       — Ты можешь делать это хотя бы не здесь? Не действуй мне на нервы, я работаю!       — Я буду делать что хочу и где хочу, ты мне не указ, — отрезал Джейсон и подошёл к столу. — Не будь задницей, посмотри, какой он милый, — показал он котёнка, держа на вытянутых руках.       Животное сперва громко запищало, протестуя, но затем заинтересованно принюхалось к человеку, облачённому в чёрный плащ. Мяукнуло и чихнуло от едкого химического запаха. А затем нашло кое-что очень заманчивое.       — Ты ему нравишься, — засмеялся Джейсон.       — Ты уверен, что ему нравлюсь я? — спросил Крейн, уворачиваясь от маленьких когтей, норовивших поиграть с нитками, соединяющими верхнюю и нижнюю части челюсти.       Пока котёнок не расцарапал и без того истерзанное лицо, Джейсон вернул его в коробку. Затем предупреждающе погрозив пальцем, поднялся в квартиру, там захватил молоко и банку тушёнки. Большого опыта по уходу за домашними животными ни у кого из них не было, однако сперва проверить этикетку додумался даже он.       — Пожалуй, стоило сперва сходить в магазин, — грустно заявил Джейсон, читая состав. — Не могу же я дать мясо со специями и приправами.       — А я говорил, что нам его нечем кормить, — сварливым тоном отозвался Крейн. — Но ты когда-нибудь слушаешь меня?       Проигнорировав его, Джейсон налил в блюдце подогретое молоко, которое котёнок тут же принялся с жадностью лакать. Серая шёрстка постепенно становилась в крапинку, сплошь усыпанная белыми капельками, жёлтые бусинки глаз блаженно щурились, и наконец, насытившись, котёнок довольно замурлыкал и потёр усатую мордочку лапой.       — Чёрт, он классный, давай оставим его?       — Не зли меня, я трижды повторять не буду.       — Слышь, а какого хрена ты угрожаешь мне, а? И почему это ты должен всё решать?!       — Потому что помещение принадлежит мне! Потому и решаю здесь всё я! И потом, неужели ты, любитель ночных гонок, готов сидеть дома и следить за животным? Сейчас взорвусь от смеха.       — То есть ты бы предпочёл, чтобы я оставил его там одного мокнуть под дождём? У дороги, где постоянно проезжают машины?       — Кто-нибудь другой подобрал бы.       — А если нет?       — Джейсон, взгляни на камеры. Что ты видишь? Истощённые тела на грани смерти и свежие экземпляры на грани помешательства. И это всё твоих рук дело. А сколько трупов ты отсюда уже вынес? Неужели сейчас ты смеешь обвинять меня в чёрствости?..       Джейсон не хотел продолжать словесную перебранку. Раздражённо махнув рукой, он сказал, что пойдёт за кошачьей едой, а Крейн, ворча, потопал по лестнице наверх, в квартиру.       На улице дождь усилился. Теперь он лил как из ведра. В бедном китайском квартале отсутствовали даже банальные продуктовые лавки, вместо них вдоль дорог выстроились маленькие, покорёженные ларьки, в которых можно купить лапшу или серые, безвкусные куски рыбы. Чтобы купить свежую булку хлеба, приходилось тащиться в соседний квартал, зримо отличающийся по уровню жизни. Неудивительно, что найти качественную кошачью еду или хотя бы что-то отдалённо полезное, что не страшно поднести ко рту, было практически нереально. Тем более Джейсон совсем не знал, где находятся специализированные магазины для домашних питомцев. Поэтому он намеревался сразу двинуться в центр. Но не успел он пройти и десяти метров, как вдруг заметил странный силуэт у дороги. Фигура низкого роста, худенькая, застывшая на одном месте и испуганно жавшаяся к фонарному столбу. Девочка. Дрожащая от холода и страха. Как никто другой нуждающаяся в помощи.       — Да что за день такой? — пробормотал Джейсон.       Девочка даже не шевельнулась, когда он осторожно окликнул её, а затем помахал рукой. Никак не отреагировала она и тогда, когда слегка коснулся её плеча. Её глаза буквально остекленели от ужаса. Бледные пальцы вцепились в рюкзак. Выглядела она совсем плохо, и Джейсон мигом позабыл о кошачьих консервах. Девочку следовало немедленно укрыть от дождя и обогреть, а потом разузнать, где она живёт и где шляются горе-родители. Предстоял тяжёлый выбор. Разумеется, правильнее всего было бы пойти в ближайшее отделение полиции, но в таких случаях обычно спрашивают данные и заполняют документы, а он не планировал светить лицом перед копами и тем более выкладывать информацию о себе. Джейсон неуверенно топтался на месте. Бедняжка на расспросы никак не отвечала. Она глядела в одну точку и дрожала от холода. В лаборатории имелся обогреватель, у которого Крейн иногда грел свои старые кости. Решение, пусть и нежелательное, всё же пришло.       — Заходи. Осторожно, не споткнись об порог. Вот так, иди внутрь. Сейчас ты немного согреешься, а потом мы найдём твоих маму и папу. Что же ты одна там делала? Да ещё и в китайском квартале?       Джейсон усадил её на стул, укрыл сухой толстовкой. Притащил обогреватель и воткнул штепсель в розетку. Больше он не знал, что делать. Девочка продрогла насквозь, но постепенно приходила в себя, успокоенная добрым отношением. Её карие глаза настороженно вглядывались в незнакомца. Высокий, широкоплечий, одетый в обычные джинсы и кожаную куртку, с густыми чёрными волосами и непослушной чёлкой, падающей на лоб. На левой щеке виднелся шрам в форме буквы J. Взгляд выражал сочувствие, а голос был утешающе добр. Говорила она сперва робко, словно боялась, что за неправильные слова её укусят, затем чуть осмелела и рассказала, как очутилась в китайском квартале.       Дорога от школы до дома неизбежно пролегала через пустыри, и родителям приходилось каждый день отвозить её на машине. Когда классный руководитель объявил об отмене занятий из-за болезни учительницы, девочка радостно собрала учебники. Она решила не звонить родителям, потому что посчитала себя достаточно взрослой, чтобы дойти домой самостоятельно. К тому же она не хотела лишний раз тревожить их — последние два года они очень много ссорились. Её ужасала мысль стать очередной причиной раздора. Они бы обязательно кричали друг на друга, доказывая, кому из них следует отпрашиваться с работы и ехать за дочерью. Поэтому она пошла сама. Сперва это была весёлая прогулка с подружками. Магазины со сладостями, улицы с весёлой хэллоуинской атрибутикой, костюмированные люди. Но потом, когда они разошлись, перед ней возник тот самый злополучный пустырь. Старые дома с разбитыми окнами и фонари с неработающими лампами, лежащие в пьяном бреду бездомные и ищущие торговцев смерти наркоманы — вот с чем пришлось столкнуться девятилетней школьнице. По пути ей встретилась собака, облезлая, страшная, со струпьями на коже. Скорее всего, она не собиралась набрасываться, но, столкнувшись по жизни с человеческой жестокостью, решила на всякий случай зарычать. И тогда девочка от страху побежала. Улицы стали ей незнакомы. Всё её пугало. А потом полил дождь. Блуждала по незнакомым местам она долго, но обратиться к людям за помощью боялась. Она не могла перестать думать о том, как расстроятся её родители и как будут друг друга обвинять. Джейсон нашёл её лишь под вечер, когда она вконец перепугалась и отчаялась.       — Всё хорошо, ты в безопасности. Отогрейся немного, а потом мы пойдём искать твой дом. Где ты живёшь?       — На Фолтон Стрит, в… в… — Номер дома тщательно пытались вспомнить, но не получалось. Всхлипывания перешли в рыдания. — Я не помню! Неделю назад мы переехали в новую квартиру, поближе к школе. Я не помню… они все такие одинаковые…       — Ну-ну, всё, не плачь, ничего страшного. Мы обязательно найдём. Как тебя зовут?       — Люси.       — Красивое имя! А в какой школе ты учишься?       Люси назвала, но большой пользы это не принесло. Рядом с этой школой действительно находился целый квартал идентичных старых, серых домов. Девочка, может, действительно не могла до сих пор чётко запомнить номер дома, но скорее дело было в истерике и нервном напряжении.       — Так, мы знаем твою школу, уже хорошо. Скоро ты будешь дома, я сам отвезу тебя. Но давай сперва успокоимся и согреемся, ладно? А потом сразу поедем, обещаю. Здесь итак задерживаться нельзя, дядя Пугало в любую минуту может вернуться…       — Я не ослышался? Дядя Пугало?       Поздно. Он уже стоял в дверном проёме.       — Что здесь происходит? А-а-а, у нас гости, — елейным голосом протянул Крейн. Его глаза зловеще блеснули. — Ты наконец привёл мне новую подопытную, да ещё и такую юную. Не предполагал, что ты на такое способен. Не знаю, какая формула тут подойдёт, но определённо это будет интересно.       Он подошёл ближе. Люси испуганно пискнула и сжалась в стул. Что за страшный человек в плаще? Что это вообще за место?!       — Пожалуй, протестирую на ней препарат номер три. Навязывает боязнь насекомых. Или усиливает имеющийся. Будет славно, если… Ай! За что?! — ошарашенно спросил Крейн, потирая голову.       — Ты охренел что ли? Какая подопытная? Она просто потерялась. Её нужно отвезти домой. Шуруй отсюда, ты её пугаешь. Иди к своим чудикам, они тебя заждались.       Обычно Джейсон не грубит ему, только незлобно поддразнивает. Но в этот раз не удержался, потому что боялся за Люси. Вообще, он предпочтёт любой катаклизм и катастрофу, лишь бы не сбылись худшие опасения. О том, что Пугало конченый маньяк, знала каждая живая душа в Готэме, но никогда ещё бесчеловечные эксперименты не касались детей. Это было своего рода чертой, удерживающей от гнева Джейсона, терпящего жестокость исключительно из-за необходимости тестировать токсин.       — Твоя научная компетентность оставляет желать лучшего, а ведь именно в ней наше преимущество. Неужели ты до сих пор думаешь, что моё мышление, труды и стремление открывать всё новое базируются лишь на страданиях? Вовсе нет, похищения людей и последующие исследования — это путь к совершенству, путь к новому искусству, к которому ты до сих пор так чужд. Субъекты, находящиеся на данный момент в камерах, не представляют практического интереса, мне нужен более чистый разум для более изящного яда. И ты должен понимать, что я нуждаюсь не в одобрении, а признании, что страх — это будущее во всех отношениях. Только теряя чувство реальности, только встретившись со своими кошмарами, человек…       В какой-то момент Крейн вновь поддался фанатичному вдохновению. Безумный, одержимый, он продолжал свою тираду, пока Джейсон не страдальчески простонал и сомкнул пальцы на его шее.       — Вот уже где сидит мне твой страх! — прорычал он. — Повторяю для непонятливых: она не подопытная! Держи шприцы от неё подальше. А лучше чеши наверх. И не спускайся до тех пор, пока мы не уедем.       — Я всего лишь хотел провести пару испытаний.       Тон, которым Крейн это сказал, был до того глумливый, что у Джейсона холодок пробежал по коже. Словно в издёвку хрипло застонали из своих темниц подопытные, забурлила в колбе вскипевшая отрава, и зашипел в заржавевших трубах ядовитый газ. Джейсон хорошо помнил крики отчаяния и широко распахнутые глаза в впавших глазницах. Пациенты ползали по холодному полу, как черви, до крови царапали на себе кожу и без конца умоляли о помощи. Мысль, что такая участь могла коснуться невинное дитя, ввергала в ужас. Он треснул ещё раз.       — Хватит! Больно же!       Всё это время Люси не спускала глаз с человека в чёрном плаще. От удивления и частично от страха она перестала плакать и только прерывисто дышала. Кто он такой? Почему он так выглядит? О чём они говорили? Что за исследования? Эксперименты? Что это за место? Почему комната так сильно напоминает больницу? Откуда здесь операционные столы? Почему на них ремни? Для чего они? Это чтобы больные не упали? Почему это место такое странное?! Тысячи вопросов вертелись в её голове, и ни на один из них она не могла найти ответ. Одно только знала: этот парень в куртке — хороший человек. Он помог ей и — складывалось такое впечатление — оберегал от другого незнакомца. Люси, не отрываясь, смотрела на острые иглы шприцов, которыми нетерпеливо постукивали по столу, и пришла к выводу, что этот загадочный мистер Пугало — злой доктор из ужастиков. Губы её задрожали, ресницы затрепетали.       — Не бойся, малышка, он тебя не тронет. Верно? — повысил голос Джейсон. Ответом стало лишь презрительное фырканье.       — Я не боюсь, — храбро ответила Люси. Крейн едва слышно хохотнул.       — Так! Мы пошли. А ты — стой на месте. Только пошевельнись, и я тебе врежу.       — Мне кажется, или ты забыл, где твоё место? Ничего, в скором времени вспомнишь. Я это гарантирую.       — Ты угрожаешь мне?       — Извещаю о своих планах. Но ты уверен, что хочешь продолжить эту милую беседу? Нашей гостье, видимо, интересно здесь находиться, и её мучают вопросы.       Люси вздрогнула. Смущённо зардевшись, она спросила, не больница ли это.       — В какой-то степени да. А конкретнее я бы это назвал исследовательским центром. Простым языком, я изучаю здесь психологию и поведение человека в экстремальных ситуациях. Ты ведь в школе изучаешь математику? Здесь похожий принцип, теория и практика. Вот, например, мой худший ученик.       Джейсон за спиной Люси показал средний палец.       — Но почему здесь так плохо пахнет?       — Потому что кое-кто забывает вовремя выносить мусор! — Джейсон многозначительно скрестил руки на груди.       — Выносить мусор твоя работа, — усмехнулся Крейн.       — Которую навязал ты.       — А что там за стеклом? Куклы?       — Э-э-э, д-да… куклы, — неуверенно протянул Джейсон, косясь на подопытных. — Манекены в честь праздника.       — Мне кажется, они двигаются.       — Просто некоторые из них роботы, умеют даже выкрикивать. — Из камер то и дело доносились жалобные стоны, и Джейсон решил преждевременно придумать объяснение. Крейн явно веселился, глядя, как отчаянно он фантазирует на ходу. — Но нам пора уже ехать. Нечего здесь оставаться.       Люси всё ещё неуверенно переминалась с ноги на ногу, но потом, наконец послушавшись Джейсона, направилась к выходу. Она почти оставила вонь лаборатории за плечами, как вдруг застыла как вкопанная.       — Котёнок?!       Маленькая любопытная мордочка с интересом выглядывала из коробки. Люси, потеряв всякий страх, восторженно хлопнула в ладоши. Она всю жизнь мечтала о домашнем питомце, а пушистые котята были её слабостью. Неужели в таком странном, жутком месте живёт такой милый зверёк?!       — Это ваш котёнок?       — Люси, сейчас не лучшее время… — начал было Джейсон, но его тут же прервал Крейн:       — Можешь забрать себе! — победным тоном заявил он, довольный возникшей перспективой убить двух зайцев одним махом: лишить Джейсона шанса обзавестись домашним любимцем и в то же время обеспечить коту лучшую жизнь. Животному не место в забытой богом лаборатории.       — Правда?       — Конечно, мы как раз размышляли, куда бы его пристроить!       Джейсон разрывался между желанием оставить котёнка себе и неспособностью отказать маленькой девочке в исполнении её заветной мечты. К тому же какая-то его часть признавала правоту Пугала, чьё рациональное мышление превосходило над всеми чувствами и эмоциями. И пока он боролся с самим собой, Люси уже вовсю хлопотала около коробки: то бережно подогнёт тоненькое одеяльце, то поправит накренившееся блюдце, то смягчит острые картонные углы.       — Нужно подложить кое-что потеплей, — деловитым тоном объявила она. — Ему холодно.       Джейсон недоуменно нахмурился. Посмотрел на Пугало, будто ожидая совета.       — Действуй, — ехидно сказал тот. — Тащи плед.       Джейсон мотнул головой.       — Люси, — мягко обратился он, — ты разве не хочешь домой? Мы можем поехать прямо сейчас. И котёнка заберёшь с собой, — нехотя выдавил он. — Поедешь домой, выпьешь горячего чаю с родителями, отпразднуете Хэллоуин…       — Не думаю, что это хорошая идея, — кислым тоном отозвалась Люси, не глядя на него. — Они даже на прошлое Рождество переругались. При мне делали вид, что всё хорошо, но я чувствовала, что они едва терпят друг друга.       Джейсон не знал, что на это ответить.       — Больше никогда не будет как прежде.       Люси выглядела так, будто снова расплачется. Разлад в семье причинял ей сильную боль, которую она держала глубоко в себе, считая всё происходящее собственной виной. Она недостаточно прилежно учится, поэтому родители ругаются вечерами. Она недостаточно хорошо слушается их, поэтому они кричат целыми днями. Она недостаточно талантлива, поэтому они, недовольные, обвиняют друг друга. Если бы только она была как другие хорошенькие девочки, то и семья осталась бы счастливой и крепкой, как у всех нормальных людей. Люси еле слышно всхлипнула.       — А давай мы тебе улыбающуюся тыкву вырежем! — вдруг предложил Джейсон. — Поедем, купим на базаре тыкву. Потом сядем где-нибудь в уличном кафе и вырежем смешные рожицы. Украсим свечой, разноцветными наклейками, тебе понравится, вот увидишь!       — А вы тоже? Украсите свой… ис-сле-до-ва-тель-ский центр?       — Боюсь, мы ограничимся куклами. Дядя Пугало не любит праздники.       — С чего ты взял?       Крейн лёгким кивком указал куда-то сзади. Там, рядом со столом, усыпанным соломой, который в шутку называли «алтарём памяти» из-за старых холщовых масок, стоял огромный фанерный ящик. Удивительно, как Джейсон раньше его не заметил. Наверное, потому что в лаборатории первым делом глаз цеплялся за массивные трубы, цистерны с янтарной жидкостью и, разумеется, камеры с пациентами. Всё, что в порядке вещей и кажется тривиальным, беспощадно теряется среди холодного металла. Чувствуя приятное волнение, Джейсон нетерпеливо открыл крышку и не удержался от восторженного «Ого!». Ящик был набит круглыми, спелыми, как на подбор, тыквами, а в самом верху в деревянной коробочке лежали свечи. До чего же изумительные они были! Их явно изготовили на заказ — помимо обычных белых, свечи по форме напоминали серебряные канделябры, древние черепа, ритуальные кинжалы, имелись даже в виде медных всадников. Сложно представить, что человек столь серьёзный, как Пугало, озаботился о такой мелочи. Тем не менее, это было так. Не забыл он и про кульки со сладостями: медовое печенье, булочки с джемом, сладкая кукуруза, леденцы, мармеладки, конфеты — всё выглядело очень вкусно и аппетитно. Когда он только успел заказать, оставалось неизвестным. Что стало с курьером тоже. Быть может, Харли Квин, которую, скорее всего, и попросили в помощи, отправила ему ничего не подозревающего смертника.       — Я думал, мы займёмся этим вместе, — буркнул Крейн, снова усевшись за рабочий стол.       Ему велели «чесать наверх», но он проигнорировал это, не желая оставлять драгоценное логово на милость зверью, нежданной гостье и Джейсону, слону в посудной лавке. Он только переместился на другой конец лаборатории, когда послышалось грозное: «Отсядь!» — откуда и наблюдал теперь за ними. Его по-прежнему считали опасным.       Джейсон, как и обещал, резал тыкву с Люси. Их неуместное веселье раздражало. Хмуро переставляя склянки, Крейн зажёг горелку. Достал из эксикатора колбочки с необходимыми реактивами и смешал в широкой таре с ядовито-зелёным порошком, затем поставил всё это под огонь. Раз уж он мешает кое-кому радоваться празднику, то займётся своим привычным делом. И плевать, что ему пришлось объясняться с Харли Квинн и выслушивать от неё море глупых шуток, пока в голове проносилась утешающая мысль: «Один раз в году. Всего лишь один раз в году. Потерпи». Иногда просто необходимо забывать, кто ты есть на самом деле. Бэтмен может и подождать. Чудовища в ветхом плаще и бронированном костюме рано или поздно доберутся до его горла и вырежут ещё бьющееся сердце из груди, но пока стоит посвятить время нехитрому занятию, как вырезание смешных рожиц на тыквах. Это заставляет помнить, что на свете существуют не только страх и боль, но ещё и человеческие чувства и потребности.       В стеклянной колбе забурлила зелёная жидкость. Из перегонного аппарата со свистом вышел пар. Крейн поспешно взял металлический пинцет и снял с огня творение, сваренное наспех, в порыве злости, и по сути бесполезное. Неизвестно даже для чего оно пригодится. Он устало потёр переносицу и тоскливо уставился на ряд пробирок. Прежде любимое дело наводило сейчас скуку. В этот особенный день ему хотелось совсем другого. Он задумчиво забарабанил пальцами по столу. Когда раздалось негромкое мяуканье, скосил на подошедшее животное глаза. Глупое создание, о котором чуть не забыл. Котёнок ловко вскарабкался по здоровой ноге наверх. Его коготки слегка щекотали кожу. Маленькая мордочка с таким любопытством смотрела на склянки и так норовила познакомиться поближе, что умудрилась совершить почти акробатические трюки, спрыгивая на стол. Ему пришлось оттолкнуть не в меру дотошное животное от опасных реактивов, а потом и вовсе создать из предплечья препятствие. Котёнок мигом позабыл о непонятных жидкостях, отдав предпочтение ниткам, торчавшим из рукава. Они так развлекали его, что он упал на спину и смешно забил лапками, вступая в неравную схватку с коварным, протёртым до дыр рукавом.       Глупое создание. Абсолютно бесполезное и нелепое. Названное в его честь.       Крейн бросил быстрый взгляд на Джейсона и украдкой погладил котёнка. Тот ответил довольным мурлыканьем и потёрся головой об холодную руку. Облизал пальцы и забавно чихнул. Химический вкус — далеко не аппетитная тушёнка. Наконец, Крейн взял его на руки и отнёс обратно к коробке. Потом снова вернулся к лабораторному столу. Джейсон и Люси продолжали, смеясь, кромсать тыкву. Девочка боится его. Ему нельзя к ним подходить. В какой-то момент до его уха донёсся неоднозначный диалог:       — А он не хочет к нам присоединиться?       — Это ни к чему, Люси. К тому же у него работа.       — Но ведь эту тыкву он купил.       — А разукрашивать придётся нам.       Через некоторое время.       — А что с его лицом?       Крейн, обладая чутким слухом, злорадно усмехнулся: интересно, как Джейсон выкрутится на сей раз?       — С лицом? — замялся Джейсон, неуверенно поглядывая на него. Он не знал, как объяснить маленькой девочке случай с монстром-каннибалом. — Несчастный случай, но ты не бойся, в частности, это просто маска. Сегодня же Хэллоуин, вот и мы разоделись.       — А ему не больно?       Джейсон вздохнул.       — Нет, уже не больно. По-моему глаз опять вышел кривоватым, дай-ка исправлю…       Крейн открыл потрёпанную, полную формул и рецептов, тетрадь. Провёл пальцем по ветхим страницам, пытаясь изобрести из старых записей что-то новое, но безмолвные призраки жестоких экспериментов нависли над ним, словно несмываемое клеймо, мешая думать. Ничего на ум не шло, отвлечься не получалось, а заливистый смех со стороны всё больше угнетал, напоминая, что он здесь чужой. Даже несмотря на то, что эта холодная лаборатория — его родная обитель. Неизвестно, сколько времени он просидел за тетрадью, вяло звеня пузырьками, когда вдруг над ухом прозвучал голос:       — Эй, ты заснул?       Он вздрогнул от неожиданности и поднял голову. Джейсон стоял рядом.       — У нас не очень хорошо получается вырезать рожи на тыквах, поможешь?       — С каких пор ты разучился держать нож в руках? — Ответ получился привычно холодным.       — С тех самых, когда людей заменили овощи. — Джейсон понизил голос и уже значительно мягче добавил: — Присоединяйся, какой же Хэллоуин без Пугала?       Крейн смотрел на него в течении нескольких секунд, потом неуверенно глянул на Люси, приветственно помахавшей ему, и мысленно перебрал в памяти, какой скальпель лучше подойдёт для резьбы.       В скором времени тьму и холод мёртвой лаборатории разогнали десять тыквенных улыбок, засиявших огнём праздника.

***

      — Впредь не гуляй одна, — назидательным тоном сказал Крейн. — Звони родителям, проси, чтобы забирали тебя.       Люси послушно закивала и чуть расстегнула молнию, чтобы котёнок, нашедший там укрытие, перестал беспокойно ёрзать и выглянул мордочкой наружу. Впереди виднелся её дом, унылое, серое многоквартирное здание, которое они нашли совместными усилиями. Дождь закончился, и она без проблем определила его от других точно таких же.       — Береги его, — напомнил Джейсон. — Надеюсь, твоя мама не выкинет его на улицу, а то жаль бедолагу. — Крейн метнул в него многозначительный взгляд, и он сел перед девочкой на колени, давая последние напутствия. — Послушай меня, Люси, никому не говори о нас, хорошо? Скажи, что ты действительно потерялась, но смогла потом найти дорогу или что-нибудь в этом духе. В городе есть те, кто недолюбливает нас и желает нам зла, поэтому мы были бы благодарны, если бы ты хранила всё это в секрете.       Они здорово рисковали, помогая попавшему в беду ребёнку, поэтому безопасность была превыше всего. Крейн пригнал свой чёрный тонированный «бьюик» прямо к задним дверям лаборатории, а Джейсон отвлекал Люси разговорами, чтобы она не могла запомнить дорогу или приметы, если всё-таки расскажет кому-то правду. Своё имя он так и не раскрыл, но, к сожалению, нечаянно обронённое «дядя Пугало» могло навлечь на них беду.       — Плохие люди ищут нас, а мы всего лишь боремся за правду. — Немного подумав, Джейсон спросил: — Ты слышала что-нибудь о ночном герое?       — Бэтмене? — благоговейным шёпотом спросила Люси.       Как много было детской восторженности и мечтательного блеска в этих карих глазах. Джейсону даже стало не по себе от этого слепого восхищения. Когда-то и его переполняло желание встретиться с таинственным защитником Готэма. И во что это вылилось в итоге? Кажется, он начал бормотать что-то негодующее, потому что на плечо ему вдруг легла костлявая рука.       — Не стоит, — сказал Крейн. Затем, наклонившись, тихо шепнул: — Она ещё слишком мала. Ей нужно во что-то верить.       — Верить в ложь? Он не тот, за кого себя выдаёт, он…       — Я знаю. Но, поверь, дети нуждаются в супергероях, они видят в них кумиров и пример для подражания, а мы с тобой… не из этой сказки. Ей ещё многое предстоит узнать. Всему своё время.       Джейсон повёл девочку поближе к дому, но соблюдал безопасное расстояние, чтобы случайно не попасть под камеры видеонаблюдения, установленные у магазинов. Крейн остался около машины.       — Никому, договорились? — Джейсон протянул ей тыкву, набитую сладостями.       — Обещаю, — ответила та. В этот момент она будто понимала всю серьёзность ситуации. — Ой, я чуть не забыла!       Она подбежала к тощей фигуре, стоящей в стороне, гордо скрестив руки на груди. При её приближении Крейн скептически поднял брови.       — Мистер Пугало, у меня тоже есть подарок. — Люси показала мятый лист альбомной бумаги, который она быстро разрисовала, пока никто не видит. — В вашем ис-сле-до-ва-тель-ском центре очень мрачно, я подумала, мой рисунок немного украсит его.       Неряшливый рисунок иллюстрировал три кляксы — красную, чёрную и серую. Чёрная сгорбленная клякса сидела за деревянным столом и сосредоточенно смешивала содержимое двух колб. Высокая красная протягивала кулёк с конфетами. На полу резвился крохотный пушистый комочек, в котором с трудом угадывался котёнок. Крейн промолчал, не зная, как прокомментировать внезапное подношение. Не сказал он ни слова и тогда, когда Люси уже побежала домой и скрылась за дверью, обнимаемая причитающими родителями.       — А неплохо получилось, — заглянул через плечо Джейсон. — Особенно ты.       Долговязый чёрный человечек с головой, похожей на акулу-молота — так Люси попыталась нарисовать фильтры противогаза. Крейн фыркнул. В его мёртвых глазах не читалась ни единая эмоция, выглядел он таким же невозмутимо равнодушным, как и всегда, что свидетельствовало о прочном панцире душевного льда. Однако в последующие несколько минут, когда ветер трепетал листок, а руки в бронированных перчатках обнимали за плечи, что-то в нём сдало позиции. Небрежно протянув рисунок, он отстранился и неторопливо потопал в сторону машины.       — Сохрани, — кратко бросил он.       Джейсон лишь слабо улыбнулся, понимая, что этот сухой приказ он выполнит с удовольствием.