Лучи утреннего солнца

      В доме господствует уютная тишина. За окном раннее утро и одинокие солнечные лучи ещё только начинают пробиваться сквозь тонкие занавески. Самый дерзкий из них крадётся по комнате, перескакивая по дверным ручкам и книжным корешкам. Цепляется за угловатую ножку кровати и забирается на одеяло. Скользит по плавным изгибам бледного юношеского тела. От маленькой пятки, выглядывающей из-под одеяла, до тонкой шеи. По медным прядям, рассыпавшимся на подушке. Скользит, а потом замирает прямо на кончике аккуратного носа. Его обладатель морщится и пытается глубже вжаться, укрыться в руках более смуглого парня, лежащего рядом. Он приникает к нему всем телом и оплетает руками и ногами. Его в ответ притягивают ближе, мягко закрывая от солнца. — Доброе утро, Сё, — глубокий, хриплый со сна голос Вакатоши прозвучал в тишине комнаты. — Я думаю, что нам уже пора вставать. Сейчас 7:30. Каждому из нас нужно собраться и позавтракать. Тебе довольно долго добираться в школу, а мне нужно пораньше на тренировку в Академию.       Говоря всё это, Ушиджима прижал Хинату ещё ближе к себе и запустил руку в рыжие волосы, аккуратно перебирая спутанные со сна пряди и массируя кожу. Хината лишь крепче зажмурился и зарылся глубже в одеяло. — Я не хочу идти в школу, — прозвучало невнятное бормотание снизу. — Здесь так хорошо, одеяло такое большое и ты такой тёплый. Так бы вечно и лежал, никуда не выходя. Только обнимая тебя. Ну, может быть, иногда бы ещё играл с тобой в волейбол.       Ушиджима почувствовал совершенно нелогичное желание рассмеяться во весь голос из-за сказанных слов. Нежность к этому совершенно непосредственному парню затапливала сердце до краёв. О, Хината. Такой милый, открытый ребенок. В школу он идти не хочет, а обниматься с ним днями напролёт хочет. Знал бы, на какие греховные мысли он наталкивает Ушиджиму своими высказываниями, молчал бы. Особенно сейчас, когда Сё выглядит таким милым, заспанным и невинным. Смотря на него, и мысль в голову не придёт о том, каким грозным этот мальчик становится на корте. Как ярко полыхает огонь в его глазах, как его тело движется с почти животными рефлексами, как высоко его поднимают собственные крылья.       Время уходило, и Ушиджима решил, что пора что-то со всем этим делать. Вакатоши встал с кровати и потянул за край одеяла, выпутывая другого мальчика из кокона. Хината попытался воспротивиться своему выпутыванию и вцепился в другой край, но не ему тягаться в силе с нынешним асом Шираторидзавы. Этот бой был проигран в сухую. Одеяло оказалось немилосердно сброшено на пол. Хината немного приоткрыл глаза и зябко поёжился, так как без защиты кокона, он остался почти полностью обнаженным. На нём были лишь боксеры! А в комнате, между прочим, холодно! — Чёрт! Ушибака! Ты совершенно невыносим! Ну зачем ты забрал у меня моё прекрасное, тёплое, уютное одеялко, моё прекрасное одеялко?! Я бы и так встал, а теперь, благодаря тебе я превращусь в ледышку! Да ещё и этот твой взгляд. Не пялься на меня так! Ты же сам сказал, нам нужно собираться, так собирайся, а не гипнотизируй меня взглядом, — голос Хинаты звучал очень ворчливо, Вакатоши отчётливо слышал в нем обидчивые нотки. Рыжеволосый мальчик поднялся с подушек и теперь сидел на кровати, прислонившись к спинке и обхватив себя руками поперек туловища в тщетных попытках согреться. Лицо его сморщилось, глаза снова были крепко зажмурены, словно не желая признавать поражение своего хозяина. — Я точно больше не смогу уснуть, можешь не беспокоиться. У тебя в комнате слишком холодно, — Хината ещё больше насупился и надул губы. Он бочком начал двигаться к правой стороне кровати, собираясь спуститься с неё и направиться в ванную. Вакатоши не мог оставить эту ситуацию просто так. Он не хотел, чтобы Хината на него обижался. Просто Ушиджима уже по опыту знал, что Сё, который где-то очень-очень глубоко в душе был совой, другим способом очень трудно разбудить. Он схватил мальчика за тонкое запястье и потянул на себя. Хината завалился обратно на то же самое место, где лежал до этого, а Ушиджима оказался прямо над ним. Вакатоши просто не смог удержаться. Хината абсолютно очаровательный.       Ушиджима неожиданно опустился на более хрупкого парня, прижав его к кровати почти всем своим телом. Он лишь локтями опирался на подушки за головой Хинаты, чтобы не придавить его слишком сильно. Сё охнул от столь резкой смены позиций и открыл глаза. Медово-карий цвет столкнулся в поединке с оливково-охровым и почти сразу капитулировал под его напором. — А теперь тебе тепло, Сё? — Ушиджима наклонился максимально близко к уху Хинаты так, что его горячее дыхание опаляло шею. У рыжеволосого побежали мурашки по всему телу, но теперь они были отнюдь не от холода. — Д-д-да-да-а, теперь тепло, очень те…тепло. Может быть, ты уже встанешь с меня? —чёртов голос начал подводить Хинату в самый ненужный момент. — А так ли ты этого хочешь? Ты весь дрожишь. Может быть, ты пока не согрелся? — Ушиджима, как будто издеваясь, наклонился еще ниже, (хотя, казалось, куда ещё) теперь вжимаясь носом во впадинку прямо за ушком Сё, и тихонько начал водить им туда сюда. Новая волна приятной дрожи пробила мальчика и Вакатоши конечно же это почувствовал. Хината был прямо как на ладони. Полностью открытый и очень чувствительный, на всё готовый. Первый поцелуй коснулся виска Сё. — Я… я п-п-пра-равда согрелся, честно-честно, клянусь. Ты уже можешь отпустить меня. Ты же сам говорил, что нам нужно торопиться. Нам обоим нужно в душ и поесть. Как же мы без завтрака. У нас же не будет сил на тренировки, а я очень хочу тренироваться, прям очень, — голос Хинаты с каждым словом становился все тоньше и тоньше. Вакатоши, уже спустившийся нежными поцелуями к его подбородку, едва заметно ухмыльнулся. — Конечно, ты абсолютно прав, но есть одна проблема. Ты же знаешь, я очень беспокоюсь за тебя и твоё здоровье. Я не могу тебя отпустить, пока ты не согреешься окончательно, иначе ты заболеешь, Сё. Я не могу этого допустить, ведь в этом буду виноват я. Так что я должен тебя согреть. А для этого есть только один способ. — А может не на…мхм-м-м-м, — Ушиджима не собирался давать ему возможность увильнуть и прервал, заткнув губы поцелуем.       О, это действительно было отличное средство, чтобы согреться. Поцелуй, начинавшийся как нежное невесомое касание губ, с каждой секундой становился всё более жадным. Ушиджима крепко обхватил талию Хинаты своими руками (наверняка останутся следы от пальцев, и вопросов от команды не оберёшься) и прижался ещё ближе, втиснув колено между ног мальчика. Они ещё не успели одеться после сна и касание обнажённой кожи было невыносимо обжигающим. Весь воздух как будто выкачали из легких, но оторваться друг от друга не было возможно даже на секунду. Никто из них не имел особого опыта в отношениях до друг друга, но их неумение полностью компенсировалось полной самоотдачей и всеобъемлющим желанием доставить партнеру как можно больше удовольствия.       У них уже не раз был секс, но сейчас между ними застыла какая-то особая зыбкая атмосфера. Что-то невероятно уютное, как будто ты встретил дорогого человека после долгой разлуки или вернулся домой после долгого отсутствия. Только-только разгоревшееся яростное пламя страсти утихло, уступив место нежности и чуткости. Это парадокс их отношений. Они похожи на американские горки, за резким падением и неожиданным поворотом следует плавный подъем и спокойный спуск.       Они оторвались друг от друга, не переставая вглядываться в глаза партнера. Что бы каждый из них там не искал, он не нашел ничего, кроме любви и счастья. Ушиджима упёрся своим лбом в лоб Хинаты и тихонько улыбнулся, и почти шёпотом произнёс: — С добрым утром. Наверное, стоило начинать с этого. Признаю свою ошибку, — рыжеволосый на это лишь покачал головой. — Не переживай, я тоже вёл себя как капризный ребенок. Нужно было сразу встать. А теперь ты из-за меня опоздаешь на тренировку. — Это не важно, никто мне выговор делать не будет. К тому же ты ни в чем не виноват, это же почти твоя обычная форма поведения, — ухмылка растянулась по губам Вакатоши. — Ах, ты! — Хината приподнялся, вытащил из-за своей спины подушку и зашвырнул её прямо в лицо Ушиджиме. Тот этого явно не ожидал, пошатнулся и чуть не свалился с края кровати.       Звонкий смех, похожий на перезвон колокольчиков огласил комнату. Это определённо было очень хорошее утро. И совсем не важно кто и куда опоздает. Главное, что они проснулись вместе, в объятиях друг друга, любя друг друга, греясь в общем тепле.       Главное, чтобы так было всегда.