phase boundaries

— Если здесь есть какие-либо духи пациентов, которые хотят поговорить с нами, — говорит Вэй Усянь, прижимая ладони к поверхности дурацкого призрачного радио, как будто это заставит его воспроизвести что-либо другое, помимо грустного шипения, — вы можете говорить через это устройство… — Пожалуйста, не говори мне, что ты действительно ожидаешь услышать что-нибудь, — говорит Цзян Чэн. — Духи, можете игнорировать стоящего рядом со мной парня, — говорит Вэй Усянь, — который ведет себя как настоящий зануда… — Я не веду себя как зануда, я пытаюсь быть реалистом… — Подожди, ш-ш-ш, Цзян Чэн, я что-то слышал! Цзян Чэн моргает. — Что? Всё, что он может слышать, — это помехи, которые появлялись каждый раз, когда они использовали призрачное радио. Вэй Усянь поворачивается к Лань Ванцзи, который спокойно стоит за камерой. — Лань Чжань, Лань Чжань, ты тоже это слышал, да? — Мгм, — говорит Лань Ванцзи. Цзян Чэн закатывает глаза. Конечно, Лань Ванцзи, этот влюблённый идиот, подыграет ему. Вэй Усянь может сказать, что небо зелёное, и Лань Ванцзи согласится с ним. — Лань Чжань, не воспроизведёшь аудио ещё разок? — просит Вэй Усянь. Повинуясь, Лань Ванцзи даёт одну пару наушников Вэй Усяню, другую — Цзян Чэну и воспроизводит запись. — Подожди немного… — бормочет Вэй Усянь, сосредоточенно нахмурив брови. — Чего именно я должен дождаться? — спрашивает Цзян Чэн.  — Ты поймешь, когда ты… ага! — Подожди, — говорит Цзян Чэн, — там действительно что-то было? — Да! — говорит Вэй Усянь. — Разве ты не слышал? — Разумеется, нет. Вэй Усянь дуется. — Хорошо. Лань Чжань, перемотай примерно на… пять секунд? — Лань Ванцзи так и делает. Затем Вэй Усянь говорит: — Вот, разве ты только что не слышал голос, зовущий на помощь? Единственное, что слышит Цзян Чэн, отдалённо напоминающее ему чей-либо голос, — это невнятный шум, который можно легко списать на технический персонал в здании, о чём он и говорит Вэй Усяню. Вэй Усянь сердито смотрит на него, будто нежелание Цзян Чэна верить в существование паранормального, а именно чего-то, что не существует, лично оскорбляет его. — Ну, может быть, Цзян Чэн, если бы ты не был настолько узколобым, духи позволили бы тебе услышать их! — А может быть, если бы ты не был настолько наивным, — парирует Цзян Чэн, — ты бы не верил, что каждый услышанный тобой звук — это зовущий о помощи призрак! — Ну, а если бы ты… — Нам стоит идти вперёд, — вмешивается Лань Ванцзи так же тихо, как и всегда, но всё же достаточно громко, чтобы прервать их перепалку. Негодование на лице Вэй Усяня настолько быстро сменяется выражением тошнотворной безумной влюблённости, что Цзян Чэн почти что получает душевную травму. — Конечно, Лань Чжань! — весело говорит он. — Веди нас! — Итак, этот коридор, — объясняет Вэй Усянь, — это место неудавшегося бунта пациентов. — Бунта пациентов? Что это за фигня? Почему они вообще бунтовали? — Ох, знаешь, как обычно — плохая больничная еда, переполненные комнаты, доктора, которые проводили неразрешённые медицинские эксперименты на них, наподобие лоботомии, — слишком радостно для обсуждаемой темы говорит Вэй Усянь. — Так или иначе я сказал неудавшийся, потому что всё пошло наперекосяк… пациенты были подавлены, но перед этим пятеро из них умерли от рук других пациентов, которые были так увлечены всем этим бунтом, что в итоге ранили своих единомышленников вместо докторов. — Вау, — говорит Цзян Чэн. — А то! — соглашается Вэй Усянь. — Лань Чжань, очень круто, согласись? Лань Ванцзи молча кивает. Он идёт спиной вперёд и держит направленную на них камеру, чтобы заснять, как они идут по коридору. Цзян Чэн должен отдать парню должное — несмотря на то, что он сам не верит в привидений, он бы точно не захотел идти спиной вперёд по какому-то тёмному коридору в жуткой заброшенной больнице. — Сколько раз я должен тебе говорить, чтобы ты перестал общаться с Лань Ванцзи во время съёмок? — резко спрашивает Цзян Чэн. — Потом сплошная морока всё это вырезать. — Но не могу же я просто игнорировать его, — возражает Вэй Усянь. — Он будет чувствовать себя так одиноко! Цзян Чэн охвачен довольно обычным для себя порывом, когда дело доходит до Вэй Усяня: впечатать его голову в ближайшую кирпичную стену. — Он наш оператор, — сквозь сжатые зубы произносит он. — Он не будет чувствовать себя одиноко. Вэй Усянь с надутым видом переводит взгляд на Лань Ванцзи: — Разве ты не будешь против, если я прекращу говорить с тобой? Лань Ванцзи смотрит на Вэй Усяня из-под полуопущенных ресниц. Затем очень медленно кивает. — Пожалуйста, перестань поддакивать ему, — тяжело вздыхает Цзян Чэн. — Видишь! — ликующе говорит Вэй Усянь. А затем восклицает: «Оох, это что, пятно крови?» — таким тоном, который большинство нормальных людей используют, когда воркуют над щенками или ещё чем-либо милым. Это ржавчина, но, конечно же, Вэй Усянь этому не поверит. Он бежит к мнимому пятну крови лишь для того, чтобы споткнуться о выступающую половицу и полететь на пол. — Берегись! — запоздало кричит Цзян Чэн, готовясь к худшему, — Вэй Усянь сломает нос, а затем в обозримом будущем будет громко хандрить по этому поводу. Но прежде, чем Вэй Усянь может шмякнуться лицом об пол, он налетает на Лань Ванцзи. Каким-то образом всего за одну секунду оператор умудрился а) бережно засунуть камеру в сумку, б) пересечь коридор и в) поймать Вэй Усяня и крепко обнять его. Вэй Усянь выдыхает из-за столкновения и слегка отстраняется, чтобы уставиться округлившимися глазами на Лань Ванцзи. — Лань Чжань? — Ты не ранен? — негромко спрашивает Лань Ванцзи, нежно обхватывая щёки Вэй Усяня. — Н-нет, я в порядке… — слегка запинаясь, произносит Вэй Усянь. Оба пристально смотрят друг на друга с настолько неприкрытой привязанностью, что Цзян Чэна бы уже стошнило, если бы он не был так занят, пытаясь понять, как именно Лань Ванцзи удалось чуть ли не телепортироваться. Кажется, что Вэй Усянь отошёл от первоначального шока, и теперь цепляется за Лань Ванцзи не из-за необходимости в поддержке, а из-за откровенного бесстыдства. — Лань Чжань, — воркует он. — Было так круто с твоей стороны… броситься ко мне и поймать меня в свои большие, сильные руки… А вот и тошнота. Цзян Чэн стискивает зубы и уходит, чтобы найти что-нибудь, что отвлечёт его. Нераскрытые дела Юньмэна Сезон 2 Серия 5: Ужасающие коридоры дафаньской психиатрической лечебницы Загружено: Два героя ✓ 2М просмотров Комментарии (5К) Вэй Усянь ✓ Хорошая серия, ребята! Зацените наши исследовательские заметки (любезно предоставленные Цзян Чэном и Лань Чжанем) здесь и не забудьте посмотреть наше подведение итогов в пятницу! И не бойтесь оставлять любые имеющиеся у вас вопросы в комментариях или в Твиттере! 5к лайков Последняя извилина ок, но кто-нибудь еще услышал, как кто-то сказал: «я вижу тебя» на 13:58? В ужасе теперь 1.3к лайков Бася эта серия была по-настоящему жуткой, слава богу, что вус и цч вели себя как идиоты, по крайней мере, я могу смеяться сквозь страх 1к лайков Бичэнь Можно я просто скажу, что снимаю шляпу перед тем, кто был оператором 900 лайков хеншен эээ, здесь новый фанат, пжл не убивайте меня за это, но… кто такой лань чжань??? Я продолжаю слышать, как вус безостановочно зовёт кого-то этим именем 1к лайков Посмотреть все 80 ответов лебин лань чжань — единственная неизведанная тайна в этом шоу Цзыдянь судя по тому, что мы знаем, он скорее всего их оператор/ассистент? без поняяятия он никогда не показывал своё лицо, так что мы можем никогда и не узнать Суйбянь Почти уверен, что он и вус встречаются После того, как их последняя серия в лечебнице получает довольно положительную реакцию, Вэй Усянь решает, что следующее место, в которое он потащит их, — какой-то полуразрушенный замок с привидениями в Цинхэ. — По слухам, — говорит он в камеру, пока они идут в сторону ворот, — внутри этих стен обитает демон, который ест — приготовьтесь — человеческую плоть! — Похоже, нас ждёт весёлая ночка, — незаинтересованно говорит Цзян Чэн. — Ох, естественно, — произносит Вэй Усянь без капли иронии. — За последние пятьдесят лет произошло пятнадцать случаев того, как хулиганы, бездомные и глупые подростки проникали сюда на ночь лишь для того, чтобы бесследно исчезнуть следующим утром. Никаких следов их тел не обнаружено. История этого замка берет начало в… К этому времени они уже вошли в замок. Как обычно Лань Ванцзи идёт впереди них. Цзян Чэн позволяет Вэй Усяню болтать обо всех чудовищных случаях, произошедших внутри этого замка (как бы беззаботно и безответственно не вёл себя его брат, Цзян Чэн знает, что тот тратит немало сил на свои исследования). В то же время он осматривает окружающую обстановку и пытается понять, почему он весь на нервах. Это далеко не первый жуткий, заброшенный замок, который они посещали для шоу, но это первый замок, который вызвал у него необъяснимое чувство тревоги. Вэй Усянь, конечно же, обвинит во всём какого-то демона, который, по его заверениям, обитает в этом месте, но Цзян Чэн знает, что это не так. Наверное, всё из-за того, что замок будто бы рухнет в любую секунду. Да. Только и всего. — Демоны! — кричит Вэй Усянь. — Покажитесь! — Думаю, что теперь они будут избегать нас пуще прежнего, — говорит ему Цзян Чэн. Вэй Усянь показывает ему язык. Какое-то время все идёт как обычно — ну, настолько обычно, насколько могут быть съёмки охоты за привидениями. Они бесцельно бродят по замку, останавливаются в подозрительных местах, чтобы установить призрачное радио и послушать помехи. Вэй Усянь выставляет себя полным идиотом, когда орёт в одну тёмную отдельно взятую комнату, а потом смеётся до упаду, когда Цзян Чэн издает очень мужественный и тихий крик из-за того, что сверху падает летучая мышь и летит прямо ему в лицо. — Удали это! — Цзян Чэн кричит на Лань Ванцзи, который в ответ спокойно кивает. — Нет, не удаляй, — с хрипом произносит Вэй Усянь. — Сначала отправь мне, Лань Чжань! Ах, Цзян Чэн, кто бы мог подумать — такой смелый, когда дело доходит до демонов, но в ужасе от миленькой летучей мышки! — Она атаковала меня. — Она всего лишь была дружелюбной! — Вэй Усянь, клянусь Богом… Внезапно Вэй Усянь громко вскрикивает, как будто бы от боли. Сразу же Лань Ванцзи оказывается рядом с ним. — Вэй Ин, — говорит он с довольно нехарактерной ему спешкой в привычно монотонном голосе. — Что случилось? — Не знаю, — говорит Вэй Усянь, нахмурив брови. — Я вдруг почувствовал… холод по всему телу, а затем мою ногу пронзила странная боль… — Дай посмотреть, — говорит Лань Ванцзи, уже садясь на колени. Вэй Усянь по-настоящему краснеет. Видимо, у его бесстыдства всё-таки есть предел. — Ах, Лань Чжань, ты действительно не должен… — пытается он остановить его в то же время, как Лань Ванцзи закатывает его джинсы. Когда нога Вэй Усяня обнажена, Лань Ванцзи резко вдыхает, но точно не по причине, по которой Цзян Чэн обычно бы ожидал. — Какого чёрта, — говорит Цзян Чэн. — Как это вообще произошло? Огромная тёмная метка, похожая на синяк, расползлась с щиколотки Вэй Усяня до его бедра. Лань Ванцзи с бледным лицом смотрит на неё. Вэй Усянь ошеломлённо глядит на неё. — Может, я… упал? — неубедительно предполагает он. — И синяк проступил только что? — спрашивает Цзян Чэн. Вэй Усянь выдавливает смешок: — Цзян Чэн, думаешь, это был демон? — Конечно, нет, я просто думаю, что огромный синяк, неожиданно появившийся из ниоткуда на твоей ноге, — это немного странно! — Ну, да, потому что демон замка Синлу проклял меня… — Не шути об этом, — прерывает его Лань Ванцзи. Вэй Усянь хлопает глазами. — Ха? Лань Ванцзи не повторяется. Вместо этого он поворачивается к Цзян Чэну и говорит: — Уже поздно. Нам следует подготовиться ко сну. — Да, верно, — соглашается Цзян Чэн, осознав, что Лань Ванцзи скорее всего не хочет, чтобы Вэй Усянь надолго оставался на ногах. Вэй Усянь слишком упрям, чтобы рано закончить съёмки и сходить в больницу, так что это, пожалуй, лучшее, что они могут сейчас сделать. Цзян Чэн одобрительно кивает Лань Ванцзи. Возможно, он всё же достаточно хорош для его брата. Они раскладывают спальные мешки на ночь и расставляют несколько низкоуровневых камер в комнате. После этого Цзян Чэн довольно быстро залезает в спальный мешок — он не знает, кажется ли ему, но после произошедшего с Вэй Усянем окружающие их тени как будто стали темнее, гуще. Почти что гнетущими. Цзян Чэн вздрагивает и подтягивает мешок повыше до подбородка. Бредни Вэй Усяня похоже действуют на него. Психологический осмос, или как-то так. В отличие от Вэй Усяня, который способен спать где угодно, когда угодно и в любой позе и Лань Ванцзи, чьё тело, будто бы, автоматически отключается ровно в девять, Цзян Чэн не может заснуть. Он листает Твиттер, пока не чувствует, что глаза тяжелеют и он может игнорировать ощущение, будто за ним наблюдают, затем погружается в беспокойный сон. Он не знает, ни сколько времени прошло, когда он проснулся, ни что изначально его разбудило. Он знает, что всё ещё темно, крепко спящий Вэй Усянь всё ещё крутится и вертится, а Лань Ванцзи отсутствует. И ещё в коридоре раздаются голоса. Какого чёрта? Всё ещё сонный где-то на двадцать пять процентов Цзян Чэн вылезает из спального мешка, пробирается к двери и выглядывает в коридор, а затем сразу же все намёки на сонливость покидают его. Он еле успевает закрыть свой рот рукой, чтобы подавить шокированный крик. В коридоре Лань Ванцзи говорит с чем-то, что выглядит как большое, извивающееся скопление чёрного дыма с двумя ярко-красными глазами, горящими из его глубин. Если это не странно, то дым ему отвечает. И если вот это недостаточно странно, то Лань Ванцзи парит в двух футах над землей, а его глаза мерцают алым. Что. За. Чёрт. — Держись подальше от него, — предупреждает Лань Ванцзи тихим голосом, почти переходящим в рычание. Дым усмехается: — А что, — говорит он, — ты уже заклеймил его? Он твой? — Вэй Ин никому не принадлежит, — рявкает Лань Ванцзи. Какое отношение Вэй Усянь имеет к этому-непонятно-чему? Дым снова холодно и бесчеловечно смеётся: — Ох, Вэй Ин, верно? Не говори мне, что ты привязался. Неужели ты влюбился или вроде того? Лань Ванцзи не отвечает. — Ох, так и есть! — радостно кричит дым. — Ох, забавно — как жалко: демон, влюбившийся в такое низкое создание, как человек. Скажи мне, он хоть знает, кто ты такой? Как думаешь он отреагирует, если узнает? Думаешь, он всё ещё будет смотреть на тебя с таким обожанием в глазах? Или назовёт тебя монстром, попытается изгнать тебя? Подождите-ка. Демон? — Это не твоё дело, — спокойно говорит Лань Ванцзи несмотря на то, что его ладони сжимаются в кулаки. — Ты оставишь его в покое. — И почему же я сделаю это, О Жалкий? — насмехается над ним дым. — Потому что я сомневаюсь, что мой дядя, Лань Цижэнь, будет доволен, если ты не подчинишься мне, — говорит Лань Ванцзи. В один миг дым — демон — трансформируется во что-то, соразмерное с котом, испуганно отодвигается от Лань Ванцзи и забивается в угол. — Чёрт, чёрт, чёрт, — хнычет он. — Ты… ты Лань? — Да. — Чёрт, — снова бранится демон. — Мне… очень, очень жаль, сир. Пожалуйста, смилуйтесь над этим покорным слугой… — Держись подальше от Вэй Ина, — говорит Лань Ванцзи, — и я подумаю над тем, чтобы не бросать тебя в самую глубокую подземную темницу ада. Демон бешено кивает своей «головой»: — Да, да, конечно! Всё, что угодно! — Сними проклятую метку. Покинь этот замок и перестань есть людей. И перед тем, как уйдешь, не забудь засветиться на нескольких камерах. — Конечно, сир, сию минуту! — Хорошо, — говорит Лань Ванцзи. — Теперь убирайся с глаз моих. К этому времени, почти рыдая, демон исчезает. Лань Ванцзи утомлённо вздыхает, спускается на землю и тут же вздрагивает, когда Цзян Чэн, почти оправившись, говорит: — Что за фигня сейчас произошла. Лань Ванцзи пристально смотрит на него широкими и всё ещё светящимися красным глазами. — Я могу объяснить. — Пожалуйста, попытайся, — говорит Цзян Чэн. — Так, давай-ка ещё разок, — говорит Цзян Чэн десять минут спустя. — Ты демон. — Наполовину демон, — поправляет Лань Ванцзи. — Твой брат тоже? — спрашивает Цзян Чэн до того, как может остановить себя. Лань Ванцзи кивает, и Цзян Чэн откладывает образ Лань Сичэня с горящими красными глазами для изучения на потом, когда он не будет на грани нервного срыва. — Вся… твоя семья — демоны? — Мгм. — И вы… какие-то демонические аристократы? — Мгм, — тихо говорит Лань Ванцзи. — Моя семья стара и владеет большим количеством недвижимости в Аду, так что они очень влиятельны. — Ад, ха? — говорит Цзян Чэн немного истерично. — Часто там бываешь? — Я стараюсь туда не ходить, — говорит Лань Ванцзи. — Только когда я вынужден присутствовать на семейных торжествах. — Круто, — говорит Цзян Чэн. — Это… просто здорово. Так почему ты вообще занимаешься таким тупым делом? Снимаешь для нас? Зачем вообще ходить в университет? Очевидно, что тебе не нужны деньги. — Большинство демонов устраиваются на работу в человеческом мире, — говорит ему Лань Ванцзи так, будто это должно быть очевидно. — В наше время мало кто из нас всё ещё ворует и наживается на людях. И… — хотя выражение его лица не меняется, его уши слегка краснеют, — Вэй Ин часто подвергает себя опасности. Я хотел попытаться его защитить. Это имеет смысл, особенно учитывая то, что Цзян Чэн видел сегодня ночью, но он всё ещё ведет себя настороженно. — Подожди-ка минутку, — с подозрением говорит он, — не говори мне, что ты ведёшь себя, как гад и собственник, и… преследуешь Вэй Усяня. Потому что, чтоб ты знал, неважно демон ты или нет, моя сестра и я всё равно надерём тебе зад, если ты попробуешь выкинуть что-нибудь. Глаза Лань Ванцзи слегка округляются. — Конечно же, нет, — настаивает он. — Если Вэй Ин попросит, я тут же уйду. Я только хочу, чтобы он был в безопасности, и счастлив. Цзян Чэн некоторое время глазеет на Лань Ванцзи, потому что вау. Этот парень — демон? — Ты действительно влюблён в него, ха? Лань Ванцзи сдержанно кивает: — Это очевидно? — Ну, да, — говорит Цзян Чэн, — ты не сильно это скрываешь. Но не волнуйся, Вэй Усянь — самый невнимательный человек на планете, так что сомневаюсь, что он знает. Если бы знал, то уже был бы с тобой… по крайней мере, намного ближе, чем обычно. — Я не хочу, чтобы он ненавидел меня, — бормочет Лань Ванцзи. — Почему ты думаешь, что он возненавидит тебя? — Я демон, — говорит Лань Ванцзи. — Ранее он ясно дал понять, насколько ненавидит мой вид. — Лишь потому что он просто мелет чушь, которую те стрёмные веб-сайты, что он читает, скармливают ему, — говорит Цзян Чэн. — Поверь мне, он не будет против того, что ты демон. На деле, он, скорее всего, будет на чёртовом седьмом небе от этого — ты же знаешь, как он одержим подобной паранормальной дурью. — Ты так думаешь? — тихо, почти уязвимо спрашивает Лань Ванцзи. — Да? — говорит Цзян Чэн, желая знать, какой из его жизненных выборов привёл его к тому, что он даёт любовный совет настоящему демону в замке с призраками в три утра. — Ох, — тихо говорит Лань Ванцзи. — Даже если так… пожалуйста, не говори Вэй Ину. Не думаю, что я… готов. Чтобы он узнал. — И не мечтал об этом, — говорит Цзян Чэн. Затем: — Подожди, последнее — в Аду есть подземные темницы? — Конечно, нет, — говорит Лань Ванцзи. — Демоны не дикари. Наши тюрьмы очень современные и безопасные. — Ох, окей, ну да, логично. Следующим утром синяк Вэй Усяня исчез. — Ох, вау, — говорит он, осматривая свою обнажённую ногу, и игнорирует попытки Лань Ванцзи не пожирать его округлившимися глазами и крики Цзян Чэна привести себя в приличный вид, — похоже, это и вправду был какой-то странный синяк! Хороший сон справляется со всем, ха? — Будь осторожней в будущем, — говорит ему Лань Ванцзи, когда они начинают собирать свои вещи и убирать оборудование. Вэй Усянь смеётся: — А что, Лань Чжань, ты беспокоишься обо мне или вроде того? — Да, — сразу же говорит Лань Ванцзи, и Вэй Усянь тут же давится воздухом, будто чувства Лань Ванцзи всё ещё должны вызывать удивление. Демон или нет, Цзян Чэн надеется, что они вскоре возьмут себя в руки. Их публичное проявление чувств скорее всего убьёт его мозг, но хуже этого быть не может. Следующее место, которое они посещают, — город И, давно заброшенный город-призрак. В этот раз они приводят с собой самопровозглашённого экстрасенса — Не Хуайсана, который вздрагивает из-за каждой увиденной им тени, что не внушает Цзян Чэну уверенность в его экстрасенсорных способностях. Но, по крайней мере, от него можно получить больше помощи, чем от того священника, у которого Вэй Усянь безостановочно просил совета, но тот их беспечно проигнорировал. После того случая с Лань Ванцзи Цзян Чэн с неохотой был вынужден признать существование демонов и, разумеется, призраков. Лань Ванцзи сознался в том, что просил некоторых спокойных призраков, обитающих в местах, которые они посещали, стать видимыми на некоторое время, чтобы создать доказательства для Вэй Усяня, над которыми тот мог бы повизжать. (— Отвратительно, — огрызнулся Цзян Чэн, даже если этот поступок, пожалуй, был немного милым. Лань Ванцзи не отрицал этого). Но только потому, что он теперь верит в паранормальное, не означает, что Цзян Чэн доставит Вэй Усяню удовольствие от признания этого. Также это не означает, что он не будет скептически настроен к «экстрасенсу», которого от нервного срыва отделяет лишь одна скрипучая половица. — Я чувствую сильное демоническое присутствие в этой комнате, — провозглашает Не Хуайсан. Вэй Усянь с сияющими глазами придвигается ближе. Лань Ванцзи слегка ёрзает. — Да, — продолжает Не Хуайсан, — он… принял форму человека… кажется, чтобы завоевать доверие… На этих словах Лань Ванцзи вздрагивает. Цзян Чэн почти чувствует жалость к нему. — Однако, — говорит Не Хуайсан, — я не чувствую никаких недобрых намерений от него. Вэй Усянь фыркает: — Ты пытаешься сказать, что это хороший демон? — недоверчиво говорит он. — Уверен, что таких не существует. Ауч. Цзян Чэн сочувствующе смотрит на Лань Ванцзи, чей взгляд теперь потуплен. Цзян Чэн решает положить конец его страданиям. — Разве ты только что не был убеждён, что этот идиот — настоящий экстрасенс? — спрашивает он Вэй Усяня, игнорируя негодующий крик Не Хуайсана. — Почему теперь ты в нём сомневаешься? — Я хочу сказать, — говорит Вэй Усянь, — что вероятность того, что этот демон не злой, не так уж и велика. Ведь это демон, понимаешь? Иногда Цзян Чэн гадает, как Вэй Усянь может быть таким умным и при этом одновременно таким тупым. Вэй Усянь посмеивается: — Цзян Чэн, ты огорчён тем, что я сказал, что все демоны плохие? А не моими словами о том, что они вообще существуют? Вау… ты наконец-то начинаешь верить? — Я верю в то, что, если ты сейчас же не заткнёшься, демон будет последним, о чём ты будешь волноваться. — Эээ, ребята, вы можете не начинать… — бормочет Не Хуайсан. — Мне не нравится влезать в ссоры… Вэй Усянь игнорирует его и подбегает к Лань Ванцзи, который снимает всё фиаско. — Ваа, Лань Чжань, — говорит он, добавляя так много фальшивой очаровательности в свой голос, что Цзян Чэна тошнит, — посмотри, как Цзян Чэн грубо и ужасно ведёт себя со мной! Ты же защитишь меня, верно, Лань-гэгэ? Цзян Чэн обменивается страдальческим взглядом с Не Хуайсаном, которому, если это можно считать утешением, так же не по себе от этой ситуации. — Мгм, — тихо говорит Лань Ванцзи, не встречаясь с глазами Вэй Усяня. Вэй Усянь хмурится. — Что такое, Лань Чжань? — спрашивает он. — Ты устал? Тебе нужен перерыв? Он кладёт руку на плечо Лань Ванцзи, но та оказывается сброшена. — Я в порядке, — говорит Лань Ванцзи. — Мы должны идти вперёд. Он уходит, оставляя позади Вэй Усяня, который выглядит сбитым с толку и сильно задетым. Цзян Чэн вздыхает и следует за ним. Он знает, что не должен вмешиваться, но… Ситуация обостряется спустя две ночи, когда Вэй Усянь появляется в квартире Цзян Чэна с подозрительно красными глазами. — Какого чёрта произошло? — требовательно спрашивает Цзян Чэн, впуская Вэй Усяня и усаживая на диван. — Кого я должен убить? — Почему ты всегда такой жестокий? — возмущается Вэй Усянь охрипшим голосом. — Знаешь, не все проблемы можно решить убийством. — На себя посмотри, — парирует Цзян Чэн. — Слушай, просто скажи мне, что случилось. — Кто сказал, что что-то случилось? Может, я просто захотел увидеть тебя. — Перестань валять дурака, Вэй Усянь, очевидно, что ты плакал, — мысль пришла к Цзян Чэну: — Это из-за Лань Ванцзи? Вэй Усянь отводит взгляд и не отвечает. — Этот чёртов ублюдок, — негодует Цзян Чэн. — Клянусь, в следующий раз, когда я увижу его… — Не надо, — устало говорит Вэй Усянь, — это не его вина. Слушай, обещаю, что объясню позже, но сейчас мне очень, очень не хочется говорить об этом. Цзян Чэн вздыхает: — Хорошо. Он не настолько глупый, чтобы попытаться вытащить информацию из Вэй Усяня, когда тот не готов ей поделиться. Он направляется на кухню и готовит две чашки чая, затем приносит их в гостиную, где уже удобно устроился на диване Вэй Усянь и теперь переключает каналы. После двух серий Железного шеф-повара Вэй Усянь поворачивается к Цзян Чэну и говорит: — Хорошо, я готов поделиться своей ношей. — Уверен, что не хочешь, чтобы я позвал а-цзе? — спрашивает Цзян Чэн, сбавляя громкость телевизора. — Честно не знаю, что я должен делать, если ты начнёшь плакать. — Конечно же, обнять меня, — шмыгает носом Вэй Усянь. Цзян Чэн закатывает глаза. — Давай понадеемся, что до этого не дойдёт. Теперь, выкладывай. Что сделал Лань Ванцзи? Вэй Усянь вздыхает. — Ну, я вроде как… признался ему, — бормочет он. — И пригласил на свидание. — И? Вэй Усянь испепеляет его взглядом. — И что ты думаешь? Он меня отшил. Цзян Чэн, должно быть, ослышался. — Он сделал что? Вэй Усянь горько смеётся. — Он сказал, что не может встречаться со мной. И он не отвечает на мои сообщения. Всё… всё в порядке, если он не чувствует того же, я не ожидал от него этого, но мне просто не хочется, чтобы это разрушило ещё и нашу дружбу… — Подожди, подожди, подожди, притормози, — прерывает Цзян Чэн, всё ещё застрявший на Он меня отшил. Он не знает, в какой вселенной Лань Ванцзи не ухватится за шанс встречаться с Вэй Усянем, но точно, чёрт возьми, не в этой. — Это не имеет никакого смысла. Лань Ванцзи влюблён в тебя. — Очевидно, что это не так, — рявкает Вэй Усянь. — Он очень ясно выразился, — он немного шмыгает носом и прячет лицо за чайной чашкой: — Я просто не могу поверить, что всё так неправильно истолковал. Я на самом деле думал… знаешь, что, неважно. Я был глупцом. Не знаю, почему думал… — Нет, — говорит Цзян Чэн, — единственный раз в жизни ты не был глупцом. Лань Ванцзи влюблён в тебя, и я не знаю, по какой тупой причине он отшил тебя, но поверь мне, когда я закончу с ним… — Можешь просто оставить эту тему, Цзян Чэн? — умоляет Вэй Усянь. — Мне действительно, действительно больше не хочется говорить об этом. Можем мы просто, не знаю, пообниматься? — Такого больше не повторится, — предупреждает его Цзян Чэн, обхватывая своего брата рукой. Вэй Усянь довольно вздыхает и прижимается к нему. А затем: — Скажи, у тебя есть острое мороженое? — Кто, чёрт возьми, ест острое мороженое? — Я ем, и ты не ответил на мой вопрос! Цзян Чэн стонет: — Хорошо, я пойду достану твое отвратительное мороженое. Вещи, которые он делает для своей семьи. На следующий день Цзян Чэн загоняет Лань Ванцзи в угол. — Так, — непринуждённо начинает он, — помнишь тот наш недавний разговор о том, что моя сестра и я сделаем с тобой, если ты сделаешь моему брату больно? Лань Ванцзи смотрит вниз: — Мгм. — А я так не думаю, — продолжает Цзян Чэн, — потому что если ты помнил, то не потрудишься объяснить мне, почему ты отшил его, когда он признался тебе? Лань Ванцзи некоторое время ничего не говорит. Цзян Чэн не слишком терпеливо ждёт. Наконец-то Лань Ванцзи говорит: — Вэй Ин достоин лучшего. — Я думаю, что это решать Вэй Усяню, а не тебе. — Это будет небезопасно, — настаивает Лань Ванцзи. — Другие демоны попытаются причинить ему вред. И… Вэй Ин возненавидит меня, если узнает, кто я такой, — умолкает он, заканчивая почти шёпотом. — Вэй Усянь не возненавидит тебя… — Он думает, что я злой, — говорит Лань Ванцзи, и Цзян Чэн знает, что тот вспоминает произошедшее в городе И. — Слушай, — тяжело вздыхает Цзян Чэн, — просто Вэй Усянь как обычно ведёт себя как идиот. Поверь мне… Вэй Ин слишком сильно дорожит тобой, чтобы придавать значение тому, что ты демон. Лань Ванцзи выглядит сомневающимся. — Не ты был тем, кто успокаивал его, когда он появился у твоей двери, — огрызается Цзян Чэн. Глаза Лань Ванцзи округляются. — Я заставил его плакать? — тихо спрашивает он. — Да, — ворчит Цзян Чэн, борясь с желанием закричать, — потому что, как я и сказал, он влюблён в тебя, а ты, огромный идиот, причинил ему боль, когда отказал ему. — Вот почему я должен держаться от него подальше, — бормочет Лань Ванцзи. — Всё, что я делаю, — это раню его. — Почему именно это ты услышал из всего, что я сказал… — начинает сердито Цзян Чэн, затем останавливается и целую минуту глубоко дышит, чтобы успокоиться. — Слушай. До сих пор ты не причинял ему боли. По правде говоря, и насладись этим, потому что я никогда больше этого не повторю, ты делаешь его по-настоящему счастливым, и я уверен, что он тоже делает тебя счастливым. И потому я пытаюсь сказать: вытащи свою голову из задницы и поговори с ним. Лань Ванцзи всё ещё не выглядит убеждённым. — То, что он чувствует ко мне… временно. В итоге, он найдёт кого-то лучше меня… — Лань Ванцзи, — рычит Цзян Чэн, — ради твоего же блага, я притворюсь, что не слышал того, что ты сказал. Не веди себя так, словно ты понимаешь чувства моего брата лучше, чем он. Лань Ванцзи кивает. — Я извиняюсь. Пожалуйста, передай Вэй Ину мои извинения за то, что я расстроил его. — Скажи ему сам. Знаешь, ему грустно от того, что ты игнорируешь его. Лань Ванцзи снова кивает. — Я… попытаюсь. Помириться с ним. — Тебе стоит. Однако, несмотря на этот разговор, ничего не меняется между Вэй Усянем и Лань Ванцзи, что Цзян Чэн воспринимает, как подтверждение того, что они оба упрямые идиоты, которые не могут наладить контакт ради спасения своих жизней. Они не игнорируют друг друга, но они точно не поглощены друг другом, как раньше. Кажется, что они утратили те близкие отношения, которые существовали между ними, и теперь осторожничают друг с другом, ведя себя болезненно вежливо и формально. Цзян Чэн даже слышит, как Вэй Усянь обращается к Лань Ванцзи по имени в быту, и на секунду задаётся вопросом, а не галлюцинация ли это. Цзян Чэн никогда не думал, что скажет это, но он на самом деле скучает по их регулярным телячьим нежностям и чрезмерной привязанности. Это было отвратительно, но не так сильно, как это зрелище: они постоянно смотрят друг на друга грустными щенячьими глазами, когда оба думают, что другой не видит. Цзян Чэн настолько близок к тому, чтобы закрыть их в чулане, пока те нормально не поговорят, но, как по волшебству, отсутствие инстинкта самосохранения у Вэй Усяня делает за него всю работу. Они исследуют старый особняк в Илине. Вэй Ин по-прежнему валяет дурака на камеру, но Цзян Чэн понимает, что его сердце к этому не лежит. В кои-то веки он делает так, как его постоянно просил Цзян Чэн, и игнорирует Лань Ванцзи во время съёмок, но Цзян Чэн даже не может порадоваться этому, когда видит Лань Ванцзи, смотрящего на его брата взглядом побитого щенка. Брр. Вэй Усянь закончил проверку какого-то тёмного угла комнаты, когда раздаётся сильный хруст и обломок подмостков стремительно падает прямо ему на голову. У Цзян Чэна ни на что не хватает времени, кроме как открыть рот для крика, в то время, как Лань Ванцзи уже оттолкнул Вэй Усяня и поймал подмостки. И все это было бы чертовски странно, но, по крайней мере, это можно было объяснить адреналином или ещё чем. Что не поддаётся никакому объяснению, — это то, как глаза Лань Ванцзи горят красным. Ох, чёрт. Вэй Усянь беззвучно глазеет на Лань Ванцзи, который, наконец сообразив, что произошло, поспешно моргает, чтобы погасить алый свет в своих глазах. Но ущерб уже был нанесён. — Какого чёрта сейчас произошло? — требовательно спрашивает Вэй Усянь. Лань Ванцзи отступает в угол комнаты и, как будто бы, весь сжимается. — Ты… ты… — Вэй Усянь смотрит на него так, будто с трудом верит в то, что увидел. Может быть, они всё ещё могут списать всё на стресс, который вызвал галлюцинацию… — Демон, — говорит Лань Ванцзи. Что ж, с этим покончено. — Ох, — очень медленно говорит Вэй Усянь. — Ясно, — он поворачивается к Цзян Чэну и хмурится: — Ты… не выглядишь особо удивлённым. Цзян Чэну нечего на это ответить. — Ах, — глухо говорит Вэй Усянь, — ты уже знал, не так ли. — Это так, — говорит Цзян Чэн. Теперь бесполезно пытаться отрицать это. — Ха, — всё ещё до странного спокойно говорит Вэй Усянь. — Значит… — он поворачивается к Лань Ванцзи, — ты просто решил не рассказать об этом мне? Лань Ванцзи вздрагивает. — Он не рассказывал мне, — говорит Цзян Чэн. — Я случайно узнал. — И всё же, — говорит Вэй Усянь, подходя ближе к Лань Ванцзи. — Ты не рассказал мне. Ты что же не доверяешь мне? Лань Ванцзи трясёт головой. — Нет, Вэй Ин… — Ты думал, что я недостаточно важен, чтобы рассказать об этом, не так ли? Лань Ванцзи снова трясёт головой. — Я… боялся, — тихо говорит он. — Что ты возненавидишь меня. Вэй Усянь отдёргивается. — Какого чёрта, Лань Чжань, — рассерженно говорит он. — За какого человека ты меня принимаешь? Ты меня вообще знаешь? Ты думал, что я… брошу тебя просто потому… Лань Ванцзи снова трясёт головой, в этот раз более лихорадочно. — Нет, Вэй Ин, — поспешно говорит он. — Я никогда… — Знаешь, — говорит Вэй Усянь, отвернувшись, — всё в порядке, если ты не отвечаешь на мои чувства. Меня это не волнует. Но я думал, что мы, по крайней мере, были друзьями, — он издает короткий, горький смешок. — Похоже, и на этот счёт я ошибался, ха? — с этими словами он широким шагом выходит из комнаты, захлопнув за собой дверь. Цзян Чэн глубоко вздыхает. Что ж, это проблема. С одной стороны, Вэй Усянь ведёт себя неразумно. С другой стороны… Он поворачивается к Лань Ванцзи, который тупо смотрит на пол, будто тот должен сказать ему, как всё исправить. — Ну? — рявкает он. — Разве ты не собираешься поговорить с ним? Лань Ванцзи поднимает глаза. — Мне не следует… — Лань Ванцзи, — огрызается Цзян Чэн, — вся эта катастрофа произошла потому, что вы не поговорили друг с другом, как взрослые люди. Так что ты либо идёшь туда и сам говоришь с ним, либо я вытолкну тебя. Понял? Лань Ванцзи коротко кивает, а затем уходит. Эти двое отсутствуют почти целый час. Временами Цзян Чэн слышит полушёпот и выкрики снаружи, но не может разобрать слова. Он подавляет желание подслушать — всё, происходящее снаружи, затрагивает только его брата и Лань Ванцзи. Не говоря уже о том, что он на девяносто процентов уверен, что если решит подслушать, то сможет услышать что-то, травмирующее его на всю жизнь, и потому… Бережённого Бог бережёт. Наконец-то эти двое возвращаются, держась за руки и выглядя, за неимением лучшего слова, восторженно. Ну, по крайней мере, Вэй Усянь — Лань Ванцзи, как обычно, напоминает мёртвую рыбу, но его уши снова розовые, что, кажется, является его способом покраснеть. — Вижу, вы помирились, — подмечает Цзян Чэн. — Ох, несомненно, — говорит Вэй Усянь, ещё сильнее прижимаясь к Лань Ванцзи. Цзян Чэн искоса смотрит на них. — И я вижу, что вы теперь… парочка… — Это так! — весело говорит Вэй Усянь и склоняется, чтобы оставить поцелуй на щеке Лань Ванцзи. Уши Лань Ванцзи становятся такими красными, будто они готовы сгореть. — Ясно, — осторожно говорит Цзян Чэн. — И ты в порядке со всей этой ситуацией с демоном? — Ох, я в полном порядке, — говорит Вэй Усянь. — Я встречаюсь с демоном — это самый крутой день в моей жизни, — Лань Ванцзи заправляет прядь волос ему за ухо, а Вэй Усянь хватает его руку и целует костяшки, пристально смотря на Лань Ванцзи из-под ресниц, — это картина будет преследовать Цзян Чэна в кошмарах в ближайшем будущем. Он тихо давится. — Думаю, что уже жалею об этом. — Ох, прекрати, мы будем вести себя, как и всегда, — говорит Вэй Усянь, а затем начинает страстно целоваться с Лань Ванцзи. Прямо напротив Цзян Чэна, который кричит от ужаса и быстро убирается восвояси. Наверное, ему придётся выбелить свои глаза к тому времени, когда всё закончится, думает он мрачно, но, по крайней мере, его брат счастлив. И в конце концов Цзян Чэн вытерпит любое публичное проявление чувств и будет угрожать побоями стольким демонам, сколько понадобится, чтобы всё так и осталось. Нераскрытые дела Юнмэна Подведение итогов Сезон 2 Серия 8: Поместье Илина Вопросы и Ответы Загружено: Два Героя ✓ 1M просмотров Комментарии (8K) Вэй Усянь ✓ ехехехехехехехехе 10к лайков Суйбянь О МОЙ БОГ ЭТО БЫЛО ТЕМ СПЕЦИАЛЬНЫМ ОБЪЯВЛЕНИЕМ, КОТОРЫМ ТЫ НАС ДРАЗНИЛ!!! апьяпатяврь лань чжань такой красивый, и он и вус выглядят такими счастливыми вместе, поздравляю вас!!! 3к лайков лебин Мы так долго ждали появления этого загадочного лань чжаня, и ч ё р т я не разочарован 2к лайков Посмотреть все 200 ответов Вэй Усянь ✓ Ахахаха мой лань чжань действительно прекрасен, не так ли? Должно быть, я самый везучий человек на земле ~~ Лань Ванцзи ✓ @Wei Wuxian Мне повезло больше. Вэй Усянь ✓ @Lan Wangji апьрьвп ЛАНЬ ЧЖАНЬ, АХ ТЫ ЛЬСТЕЦ! люблю тебя ~~ <3 Лань Ванцзи ✓ @Wei Wuxian Я тоже люблю тебя. <33 Цзян Чэн ✓ @Wei Wuxian @Lan Wangji Вы же знаете, что можете писать друг другу всю эту чушь в СМС-ках, да