Принц Гарри

Ставрогин живёт назло себе. Он смеётся, кутит, совершает поступки, о которых люди, он знает, ещё долго будут шептаться за углом. Он живёт — но не чувствует этого. Ему осточертело решительно всё — и развлечения, и сплетни, и безумства. Ставрогин пробует изменить жизнь. Принимая приглашение Варвары Петровны, он надеется избавиться от мерзкого чувства опустошенности. Но приехав, понимает — покой до одури скучен; его тошнит от здешней рутинности и неподвижности. Ставрогин уезжает за границу. На юге у народов совсем иной менталитет, нежели в России. Мягкий тёплый климат словно предполагает смягчение собственного нрава. Многочисленные памятники архитектуры хранят историю веков, историю величественную, историю, воистину достойную преклонения. У Ставрогина ни Греция, ни Египет, ни Палестина не вызывают ничего, кроме непреодолимой тоски. Ставрогин возвращается назад, в Россию. Вот только сам он не ощущает разницу между Берлином и Санкт-Петербургом, между Парижем и Москвой. Всюду чужак, он никогда не знал, что есть Родина. И повсюду — лишь места, встречающиеся вновь и вновь, обессмысленные лица, и — шёпот, шёпот, шёпот. Ставрогина преследует шёпот. Где бы он не был, всегда он — повод для сплетен и слухов. Ставрогин раньше даже любил их — иной раз можешь узнать о себе такое, о чём даже не подозревал. Верховенский с чего-то решил, что развлекать Ставрогина — его священная обязанность, и исполнял её, докладывая обо всех услышанных на недавних приёмах перлах. Но ныне и это противно Ставрогину. Ставрогин живёт просто потому, что ему всё равно. Не веря в Бога, он не верит и в послесмертие. А потому и проживает дни бесцельно. Если бы мог, Ставрогин убил бы себя. Просто потому, что ему тошно от собственного безразличия.