I wish

Тик-так. Тик-так. Тик-так. Стрелка часов отмеряла секунды, шагая по кругу, и тиканье отдавалось глухой болью в висках. Хотелось кинуть чертов будильник об стену, чтобы он навсегда заткнулся. Бакуго раздраженно зажал переносицу между большим и указательным пальцем. Нужно было вставать и собираться на учёбу, но так не хотелось, ведь в школе он снова встретит их. Катсуки свесил ноги с кровати, касаясь пальцами пола, чувствуя холод. Поежившись, он дотянулся до тапочек и поспешно надел их. Двигаться тоже абсолютно не хотелось, голова гудела от очередной бесонной ночи, и парень начал задумываться о покупке снотворного. Ища взглядом излюбленную черно-оранжевую толстовку с капюшоном, он наткнулся на пустые бутылки из-под спиртного. И это не только за вчерашний вечер, просто было лень сунуть их в мешок и выбросить. Умывшись и наскоро приняв душ, Катсуки натянул чистую одежду и повесил полотенце на шею, не позволяя капелькам, стекающим по волосам, мочить вещи. На кухне он с удивлением обнаружил открытое окно, так вот почему так холодно. Он не помнил, когда открыл его, но это не больно-то волновало. Есть совершенно не хотелось, но нужно было заставить себя проглотить хоть что-то, если Бакуго не хочет превратиться в ходячий труп. В последние дни он толком не ел, заглушая пустоту в желудке и сердце алкоголем и дешёвыми закусками по вечерам, и кофе по утрам. Нет, не подумайте, что Катсуки — законченный алкоголик-школьник. Просто в последнее время алкоголь действительно спасал от ненужных навязчивых мыслей, но и не делал счастливым. Напиваясь, Катсуки часто задумывался о прекращении своих страданий с помощью лезвия или верёвки с мылом. Но разве не только слабаки решают свои проблемы путём суицида? А слабаком Бакуго себя не считал. Отзавтракав лапшой быстрого приготовления, он нашёл свой телефон между матрасом и спинкой кровати, обнаруживая несколько сообщений от Киришимы — наверное, единственного друга, — а также пропущенный звонок от мамы. Бакуго решил проигнорировать. Впрочем, это его не спасло. Эйджиро нашёл своего друга в коридоре недалеко от входа в школу. – Катсуки! А ну стой, – красноволосый догнал парня, по привычке закинул руку ему на плечо, – почему ты меня игнорируешь? – громко спросил он. – Закрой пасть, придурок, – Катсуки не замедлил шаг, лишь поправил рюкзак, – ты действуешь на нервы. – Ааа, – протянул Эйджиро, принюхиваясь и улавливая запах перегара, – все с тобой понятно. В следующий раз, когда соберешься бухать, зови меня, чтоб скучно не было. И хоть Киришима говорил это с улыбкой, Бакуго не смог не заметить беспокойство плещущееся в красных глазах. Оба понимали, чем, вернее, кем, была вызвана тяга к алкоголю, и если Бакуго точно знал, что никакого вреда себе не причинит, то Эйджиро все равно продолжал беспокоиться, боясь потерять своего близкого друга. Ему хотелось что-нибудь сказать, как-то поддержать, но он банально не знал, как утешить парня, страдающего от неразделенных чувств. Осознание своей беспомощности огорчало, но радовало то, что Бакуго не выглядел плохо, хоть и страдал. Киришима мог только поражаться его выдержке и самоконтролю. Катсуки отвернулся в сторону, поворачивая за угол, и это послужило причиной столкновения с другим учеником школы. Невысокий парниша от неожиданности отступил назад, запутался в своих ногах и повалился на пол. – Ай-яй-яй, – пробормотал он, потирая ушибленный локоть, и поднял взгляд, тут же испуганно пискнув, – п-прости, Каччан, я не смотрел, куда шёл, только не бей! Катсуки во все глаза таращился на сжавшегося перед ним Изуку, чувствуя вину и раздражение, что сам того не желая, напугал его. Сердце сделало кульбит и забилось в бешенном ритме. Он сжал кулаки, злясь на свою реакцию. – Аккуратнее надо быть, недомерок, – прошипел Катсуки, взирая на парня сверху вниз. Мидория тут же подскочил, поглядывая на руки Бакуго, ещё раз извинился и обходя по стеночке двоих парней, умотал прочь. Даже если Катсуки не был общительным, не любил привлекать лишнее и ненужное внимание, это не мешало ему иметь репутацию хулигана и главного драчуна школы, которого не стоит тревожить, если не хочешь проблем. Прикрыв глаза, он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, успокаивая сердцебиение и возвращая контроль над эмоциями. Чертов Деку. Обязательно нужно было встретить его с утра, да? – Катсуки, ты как? – Эйджиро, молча наблюдавший открывшуюся перед ним сцену, сочувствующие хлопнул друга по плечу. Бакуго скинул его руку и пошёл дальше. Из-за неожиданного столкновения в голове у него был капитальный кавардак, будто он приложился головой. Мысли были противоречивыми, как и чувства. Одновременно хотелось оттолкнуть от себя Мидорию, но также хотелось и прижать к себе, обнять. Было видно, что Изуку испугался его, он всегда его боялся, и Катсуки искренне не понимал, почему. Он никогда открыто не причинял ему вред. Что он делает не так? Чем отталкивает от себя нужного ему человека? Киришима часто говорил Бакуго, что тот на всех смотрит со злостью, будто хочет придушить, поэтому нельзя не опасаться. С этим Бакуго ничего, увы, не мог поделать. Он с детства много злился и хмурился, и это вошло в привычку. И почему все всегда идёт не так, как нужно, как хотелось бы? Раздраженно потирая переносицу между большим и указательным пальцем, Бакуго вместе с Эйджиро дошли до кабинета. На глаза тут же попался самый бесячий объект. Тодороки Шото. Весь такой правильный, идеальный молодой человек со смазливым лицом, умной головушкой, популярный, так ещё и капитан футбольной команды. Аж тошнит. Убил бы. За такого урода даже совесть мучать не будет. Бакуго люто ненавидел этого парня, его раздражало буквально все в нём, начиная от макушки и заканчивая пятками в идеально чистой обуви. С недавних пор ненависть только усиливалась, и на то были достаточно веские причины. Катсуки швырнул рюкзак под свою парту, кривя лицо от раздражения, переполняющего его, и достал наушники с плеером. Лучше всего будет абстрагироваться от окружающего мира, пока злость не сойдет на нет. На учителей было плевать, ему уже давно перестали делать замечания по поводу сосредоточенности на занятиях. Остаток уроков Катсуки так и просидел в наушниках, пялясь то в окно, то на спину Мидории, сидящего на передних рядах. Последним занятием на сегодняшний день была физкультура. К ней Бакуго относился нейтрально, но никогда не пропускал, в отличие от остальных занятий. После небольшой разминки и пары кругов бега учителя вызвали к директору, и ученики обрадовались открывшейся возможности побездельничать. Девчонки тут же уселись на лавки, обсуждая интересные им одним темы. Большинство парней решили погонять мяч, остальная часть класса разбрелась по углам спортзала. Бакуго относился к последним. Он устроился возле стены недалеко от входа и облокотился спиной о стену. Взгляд то и дело цеплялся за мелкую фигуру Мидории, и чувство щемящей тоски заполняло грудь. Ему хотелось... На самом деле, ему много чего хотелось сделать с этим парнем. Иногда взгляд выискивал Тодороки среди парней, гоняющих мяч в футболе без правил. Ну кто бы сомневался, что сам капитан команды не примет участие в игре с мячом. Бакуго хотелось взять баскетбольный мяч и со всей дури хренакнуть того по затылку. Чтоб знал своё место. Жаль, сотрясения не будет, но если постараться, он может отключиться. Чувствуя, что закипает, Катсуки тут же переводил взгляд обратно на Изуку, самозабвенно болтающего с Иидой — старостой класса, и заметно успокаивался. Мидория вообще странно действовал на Катсуки, но от этого его ещё сильней тянуло к Мидории. Решив, что хватит с него нахождения в одном помещении с объектами, вызывающими сильные, но разные чувства, Бакуго отвернулся, собираясь покинуть спортзал. Он шёл вдоль стены к выходу, как его внимание привлёк обеспокоенный крик. Либо Катсуки медленно поворачивался, либо слишком затормозил, увидев летящий в него футбольный мяч, который прилетел прямо в голову. Мяч ударил его в нос, парень по инерции резко дёрнул головой назад, ударяясь затылком о стену. Ошеломляющая боль поглотила сознание. Последнее, что он увидел, проваливаясь в темноту, оседая на пол, были бегущие в его сторону одноклассники, зовущие его. Среди таких разных голосов он уловил знакомый звонкий голос, в котором звучало неприкрытое беспокойство: – Каччан!