Кто ты?

      Последнее, что я успела сделать — затормозить и вывернуть руль в сторону, что машина потеряла управление и полетела в кювет… Дальше, лишь скрежет металла, разбивающиеся стекла, а потом я погрузилась в темноту, которая затягивала меня всё больше и больше…

***

      Сквозь боль я чувствовала, как кто-то зовёт меня и тормошит в разные стороны, проверяя: жива я или нет. Мне бы самой хотелось знать: жива я или нет? Но раз уж я чувствую боль, значит я жива.       С трудом я открыла глаза и рядом со мной на коленях сидела девушка, она судорожно тормошила меня в разные стороны, щупала каждую секунду пульс на моей руке. Я чувствовала, как по моему виску стекало что-то липкое, но больше всего меня удивило то, что машина ещё не взорвалась и я не валяюсь обгоревшим трупом.       Девушка, не говоря и слова, помогла мне подняться и дойти до машины. Вытащив плед из машины, она накинула его мне на плечи. Мне нужно срочно утолить голод, который так цепко сковывает мою глотку всё больше и больше. Братец частенько поражался моему самоконтролю и самообладанию, ведь при огромной жажде я держала себя в руках и контроливала своего зверя, который отчаянно рвался наружу, разрывая тонкую грань контроля.       В ушах звенело, но больше всего меня привлекала венка, что так манила и соблазняла меня, словно шепча «давай же, вонзи свои клыки в ее аппетитную шейку…» — Молчи и не двигайся, — внушила этой девушке я и под глазами появились венки, обнажив клыки, я вонзила их в шею девушки.       Кровь приятно стекала по горлу, доставляя неимоверное удовольствие и утоление голода. Кровь туманила мой рассудок и я смутно слышала слабое сердцебиение этой девушки. Нужно остановиться. Нужно! У меня есть одно золотое правило: не убивать невинных. Если я и питаюсь людьми, то не убиваю, а излечиваю и внушаю все забыть, а затем просто отпускаю. Просто так. Просто потому, что это невинное существо, у которого есть семья, дети, любимый человек, тот, кто любит его и тот, кому он безумно дорог.       Многие не понимают этого, но благодаря этому золотому правилу, меня уважают ведьмы и частенько мне помогают, естественно когда мне нужна помощь. По мере своих сил, я тоже помогаю им. — Забудь все, что здесь произошло. Ты просто ехала домой и ничего не видела, — насытившись, я отстранилась от её шеи и, причмокнув губами, облизнула их, а потом внушила девушке. — Я просто ехала домой и ничего не видела, — зачарованно повторила она, пару раз моргнув, она развернулась и, сев в машину, уехала. Что ж, нужно добраться до места проведения ужина и устроить взбучку брату, которой не было лет так двести, если не больше.

***

      На вампирской скорости я добралась до особняка Майклсонов. Меня даже нисколько не удивили апартаменты, выбранные семьёй Майклсонов. Ведь слышала часто, что они любят шик и помпезность. Кристиан тоже любил это, но только не я, потому что любила скромность, несмотря на свою вызывающую сущность. Но я была скромной, но в тоже время и твердой. — Кристиан! Ты в край охамел? — крикнула я, как только вошла в этот дом, причём даже не думая о вежливости и приличии.       Меня немного пугает эта звенящая тишина в доме, что так противно звенела в моих ушах. Никогда не любила тишину, тем более такую. Она была какой-то странной, опасной, в которой чувствовалась угроза. Эта тишина была не свойственна этому дому, ведь здесь всегда было шумно и слышались перепирания. Это всё я узнала от своего любимого братца. — Если ты хотел избавиться от меня, то мог бы придумать что-нибудь по оригинальнее, — недовольно выкрикивала я и зашла в столовую. Картина, что предстала передо мной, просто повергла меня в глубокий шок и я просто застыла, не в силах хоть что-то сказать.       За столом сидели Ребекка, Кристиан и Кол. Клаус же стоял у камина, который был бледнее самого мела, даже бледнее самого мертвеца. Спиной ко мне стояла какая-то женщина, которая стояла напротив Клауса. Смутно она напоминает мне одну женщину, что обрекла на страдания этих детей.       Рядом с камином стоял незнакомый для меня мужчина в строгом костюме. Мне даже захотелось рассмеяться, но я прикусила губы, потому что обстановка в столовой достаточно наколённая до огромного предела. — Я повторю свой вопрос: ты в край охамел, брат? — настойчиво и с ноткой раздражительности повторила я. Брат только покачал головой, мол, не время для выяснения семейных отношений. — Как прекрасно, что две семьи собрались сегодня в одном доме, под одной крышей, — этот голос я не слышала уже более тысячи лет. Последний раз когда я слышала его, когда я ещё была человеком. Этот голос я узнаю из миллионов и миллиардов. — Эстер… — одними губами прошептала, но вампиры в столовой смогли услышать эти слова. Теперь она стояла лицом ко мне. Она ухмылялась, кажется, ее даже забавит вся эта ситуация. Ее забавит все. — Приятно, что ты всё ещё помнишь меня, — она ухмыльнулась и посмотрела куда-то за мою спину. Мне стало интересно и я тоже обернулась и то, что я увидела, повергло меня в еще больший шок. — Мама… — я наигранно удивилась и даже смогла выдавить несколько слезинок из глаз. Брат, словно облитый кипятком, вскочил с места и едва не уронил стул.       Все Майклсоны, кроме самой Эстер, конечно же, были просто в таком же шоке, что и я с Крисом. Никто не смел прерывать эту тишину, что так звенела в ушах. Мне даже было плевать на мой внешний вид: потрёпанные волосы, ссадины по всему телу, кровь на виске, коленях и руках, синяки по всей коже и боль во всех конечностях, порванная и грязная местами одежда. — Какое трогательное воссоединение семьи Блоу,       — я едко рассмеялась и стояла с кривой усмешкой. Мне было абсолютно плевать на маму, на родителей и на это есть причины.       На ее лице появилось недоумение, злость, ненависть и даже обида. Обида на что? На то, что не приняла её с распростертыми объятиями? Не разрыдалась от этой сопливости? На что? — Мне все равно, — шепнула ей на ухо я и цокая каблуками, я удалилась из столовой. Мне было ни холодно, ни жарко от того, что мама восстала из мертвых. Но был вопрос, который все время крутится в голове: для чего они здесь?

***

      До дома я добралась точно так же на вампирской скорости. Забежав в дом, я медленно сползла по двери, опускаясь на холодный мраморный пол. Он был до жути холодным, как и я сама.       Откинув туфли куда-то в сторону, я побрела ванную, чтобы смыть с себя кровь и грязь, но не только физическую, а грязь с души.       Зайдя в ванную, я вновь опустилась на холодный пол. Я была такой же холодной, как и пол. Моя душа и моё сердце были холодны ко всему и вся. Я никогда, а точнее, очень редко улыбалась или смеялась. В основном, это была фальшивая радость, фальшивые и ложные эмоции, которые я изображала просто из вежливости. Это моя маска. Это моя фальшь. Это моя искусная ложь, которую не распознал даже любимый брат Кристиан.       По щекам текли разгорячённые слёзы, которые больно обжигали холодные щёки. Я чувствую боль от поступка наших родителей. Они обратили нас, стараясь защитить. Вот только они не защитили нас. Они бросили нас на произвол судьбы. Выбросили, словно мы ненужные игрушки или котята. Нас предали наши же родители.       Я чувствую пустоту и холод, что заполняет меня и мою душу. Я — монстр, который убивает и обращает ради забавы. Я пропитана кровью, которая никогда не смоется с моих рук и кожи.       Я встала и стояла напротив зеркала, облокотившись руками о раковину и просто рассматривала себя. В глазах уже давно не было озорного огонька. Он просто потух, как и я сама. На моём лице нет больше улыбки, нет больше каких-либо эмоций, лишь боль, пустота и холод. Боль. Боль. Боль. Она поглощает меня с каждой секундой всё больше и больше.       Из глаз вновь брызнули слёзы и выплескивая всю боль, я ударила кулаком в зеркало. Оно разбилось и рассыпалось на мелкие кусочки, как и я, как и моя долгая жизнь. Кожа на костяшках пальцев окрасилась в алый цвет, а в раковину начала капать кровь. Слёзы и кровь смешались в одно целое. Что общего между кровью со слезами и мной? Всё просто. Я пропитана кровью и выплескивая боль, плачу. Кровь и слезы смешиваются и становятся солеными.       Просидев долгое время на холодном полу, тихо всхлипывая и вытирая слезы, я встала и раздевшись, шагнула в ванную. Я смывала всю боль с себя. Старалась очистить себя от этой боли и грязи, но увы, у меня получалось смывать только физическую грязь, а не душевную. Вода окрашивается в грязно-кровавый цвет, но мне плевать. Раны на теле затягиваются, но мне плевать. Я просто не обращаю внимание. Мне плевать. Плевать на всё.

***

      Я проснулась от того, что в мои глаза нещадно били лучи солнца, которые и заставили меня проснуться. На улице было достаточно солнечно и, в принципе, тепло, но мне было всё равно на погоду. Я была похожа на робота, который выполнял свои действия автоматически и без эмоций.       Я сходила в душ, снова. Я высушила волосы и расчесала их по пробору, причем четко по пробору. Я подкрасила глаза тушью. Снова. Я выбрала классические синие джинсы и бежевый свитер, который заправила в джинсы, немного выпустив его. Чёрные полусапожки, на небольшом каблуке. Чёрное пальто, которое было нараспашку. Взяв ключи от машины, от дома и телефон, я последний раз взглянула на себя в зеркало и вышла из дома, отправляясь в школу. Успеть должна.

***

      Подъезжая к школе, я увидела несколько машин, около которых были Майклсоны и Кристиан. У меня нет настроения и желания общаться с кем-либо.       Вместо черной «ауди» теперь была чёрная «бмв» предпоследней модели. Жалко, что «ауди» теперь нет. Машина была просто горячая штучка. Всегда мне нравилась.       Вытащив ключи из замка зажигания и взяв телефон, я открыла дверцу машины. Как только я открыла дверь машины, мне стало дико жарко, потому что на улице оказалось очень тепло. Я быстро сняла пальто и вышла из машины. — Привет, — тихо поздоровалась со мной Ребекка, что я даже немного вздрогнула, так как не слышала, как она подошла ко мне. Слишком была увлечена складыванием своего пальто. — Привет, — та кже тихо отозвалась я. Сложив аккуратно пальто, я убрала его на заднее сиденье машины. Я старалась не показывать своих рук, так как костяшки были в ссадинах, небольшие синяки и ранки. Костяшки ужасно болели после того, как я несколько раз ударяла кулаком в стену. Мне больно не только физически, но и душевно.Я устала. Мне больно. — Наши матери устраивают бал в честь воссоединения семей, — она прервала затянувшееся молчание. Я немного удивилась этим словам. Я бы хотела, чтобы меня пригласил брат или Кол, но сейчас мне просто плевать. Мне всё равно. Я разбита и сломлена. — Круто, — глухо отозвалась я, беря в руки телефон и ключи от машины. Ребекка была удивлена моим поведением, но расспрашивать не стала. — Мне пора, — не давая вставить и слова, я развернулась и пошла в школу.       Мне нужно забрать документы из школы и все. Я буду свободной, как вольная пташка. Бал… На бал я не пойду. Смысл? Я не хочу слушать лживые и пустые слова Эстер и нашей матери. Они обе врут, обе хотят убить нас. О том, что они хотят убить меня и Криса, я заметила достаточно давно. Каждый раз что-нибудь, да случалось. Ведьмы. Вот одно слово, которое может является ответом на все вопросы. В союзниках я имела несколько сильных ведьм, которые поклялись защищать меня. Они дали несколько защитных украшений мне, обезопасили мой дом и мою машину. Их доверие я завоевала тем, что спасла их дочерей от какого-то странного ритуала — жатвы. Я пообещала разузнать об этом ритуале и постараться защитить тех девушек, что скоро должны проходить этот самый ритуал. Но сейчас не о ведьмах, мне нужно забрать документы.