Кто ты?

      Осторожно зайдя, я остановилась у дверей, наблюдая за тем, как он бреется. Да-да, на ночь глядя бреется.       Я хотела подождать пока она меня заметит, но не стала. Именно поэтому я решительно зашагала к нему. Взяв его за руку, которой он ловко управлялся бритвой, развернула его к себе, впиваясь в его губы чувственным поцелуем, пачкаясь при этом пеной для бритья.       Несколько секунд он не отвечал на поцелуй, потому что был сильно удивлён. Когда я хотела уже отстраниться от него, он не дал мне этого сделать. Его руки властно легли на мою талию, тем самым прижимая меня к себе.       Капли воды соблазнительно стекали по его шикарному торсу, а его пах был замотан в махровое полотенце, скрывая пояс от любопытных глаз.       Его поцелуи с привкусом крови и алкоголя, они безумно сводили с ума. Они заставляли желать большего. Поцелуи были дразнящими и игривыми, распаляя желание обоих. Кол целовал местами грубо и резко, а иногда нежно, что было совсем несвойственно ему.       Когда поцелуи стали более настойчивыми и требовательными, он отложил куда-то в сторону свою бритву, а затем резким движением усадил на столешницу, в которую была встроена раковина.       Его руки начали пробираться под платье, а я же обнимала его за шею или зарывалась своими пальчиками в его густых тёмных волосах, взъерошивая их ещё больше.       Теперь он покрывал поцелуями шею, уделяя внимание пульсирующей вене. Он оттягивал ворот платья и оставлял жаркие поцелуи на ключицах и плечах. Его руки властно и крепко сжимали мою талию, а затем и ягодицы.       Я почувствовала клыки на своей вене и лёгкий поцелуй, а затем он вонзил их, наслаждаясь вкусом моей крови. Сделав несколько пьянящих глотков крови, он отстранился, облизывая губы и наслаждаясь моей кровью. Не дав ему вернуть человеческий облик, я снова притянула его, жадно впиваясь в его губы требовательным поцелуем. Меня никак не смутил вкус крови и его клыки, которые царапали мне губы. Это нравилось обоим. Это доставляло удовольствие.       Не переставая целовать меня, он задирал платье все больше и больше, обнажая моё прекрасное тело.       Его руки были тёплыми и заставляли таять моё прохладное тело. От его прикосновений появлялись мурашки. Ему нравилась такая реакция моего тела. Он ухмылялся и самодовольно улыбался.       Когда ему надоело возиться с платьем, он снял его резким движением. Не разорвал и порвал, а снял. Ребекка же выест весь мозг ему за это. Хех.       Он оторвался от моих губ, но лишь, для того чтобы вытереть остатки пены со своего лица, а потом и с моего.       Когда он вновь накрыл своими губами мои, его руки потянулись к застежке кружевного чёрного бюстгальтера.       Друг от друга нас отвлек голос Стайлза с первого этажа: — Ужин уже готов, нужно позвать Карину и Кола. — Не нужно, пусть побудут наедине. — его остановил спокойный голос Ребекки, в котором я отчётливо почувствовала теплоту и заботу. — Да, не стоит, Стайлз. — подозрительно быстро согласился с ней Крис.       Он самодовольно ухмыльнулся и оставил меня без бюстгальтера, а я потянулась к узлу махрового полотенца, прижимаясь оголённым телом к его крепкой груди.

***

      Моё пробуждение началось с осторожных прикосновений и мягких поглаживаний по руке, а затем лёгкий поцелуй в щеку, от чего я сонно улыбнулась и перекатилась на спину. — Доброе утро, малышка, — тепло улыбнулся Кол, наблюдая за мной. Я же сонно потирала глаза и иногда зевала. — Доброе, — сонно отозвалась я, отвечая на поцелуй Кола, который уже через секунду усадил меня на себя, пробираясь своими пальчиками под рубашку. Под его рубашку.       Это утро поистине доброе: за окном ярко светит солнышко, я проснулась рядом с любимым и день, вроде, обещает быть хорошим. Нас никто не поднял рано и сообщил, что кого-то убивают или что-то ещё. Единственное, брат устроит мне взбучку за вчерашнее. — Это утро впервые доброе, — улыбнулся Кол, оставляя свои руки на моих ягодицах, слегка сжимая их. Уу, мальчику не хватило ночи? — Потому что ты провел ночь с шикарной девушкой, которая на следующее утро не уехала, — в ответ улыбнулась я, но позже пожалела о сказанных словах, ведь ещё вчера я грозилась уехать…       Его тёплая улыбка мгновенно спала с лица, а в глазах промелькнула боль, а затем и страх. Буквально через секунду в его глазах не было страха, лишь напряжённые скулы. — Всё-таки уедешь? — с грустью в голосе произнёс он, смотря на меня. — Куда я могу уехать, если любовь всей моей жизни здесь? — я вопросительно изогнула свою бровь. Тепло улыбнувшись, я накрыла своей ладонью его щеку. — Вчера была неудавшаяся шутка из-за моих нервов, поэтому я никуда не уеду, если только с тобой. — Любовь всей жизни говоришь? — с хитрым прищуром произнёс Кол. Я же не смогла удержаться и улыбнулась. Искренне и счастливо. — Да, — и уже через я отвечаю на слегка грубый поцелуй, как только Кол хотел снять с меня его любимую рубашку, в дверь тактично постучались. Это заставило отстраниться нас друг от друга, но слезть с паха мне дали. — Я, конечно, дико извиняюсь, но Кристиан очень хочет поговорить с тобой, Карина, — в комнату заглянула Лера, слегка смущаясь. — Ага, — выдохнула я, пытаясь убрать руки Кола с ягодиц, на что он только самодовольно ухмыльнулся, но руки не убрал. — Придурок, — не сдержавшись произнесла я, на что Кол только наигранно надул губы, поэтому мне пришлось поцеловать его. — Это же твоя любимая рубашка, — через несколько секунд отозвалась я, когда начала расстегивать пуговицы рубашки, чтобы одеть то вязаное платье Ребекки. — Рубашек много, а любимая здесь только ты, — он облизнул губы, когда я сняла его рубашку, ведь взору открылось обнажённое тело, которое было невероятно шикарным и соблазнительным. — Любимая… — задумчиво повторила я, будто пробуя на вкус слово. Всего одно слово, а так было пропитано заботой, теплом и любовью. — Где моё нижнее белье? — Там же, где и твоё сердечко, — он усмехнулся, подавая мне мой бюстгальтер. Я лишь закатила глаза, беря бюстгальтер. — А ты оказывается романтик, — я улыбнулась, застегивая бюстгальтер, а затем поправляя его лямки. Несколько месяцев с ним знакома, а только сейчас узнаю, что он романтик и милый парень, если не считать убийства. — Конечно, серенады под окном буду петь, — он рассмеялся. Его смех был таким заразительным, что я тоже рассмеялась.       Я первый раз слышу его смех… Он такой искренний и тёплый, а не холодный и колкий. Его смех, его улыбка и его огонь в глазах греют мне сердце.

***

      Минут через пятнадцать мы спустились вниз на кухню, где были все: Клаус и Лера, мило беседующие; Стайлз и Элайджа, дискутирующие на тему политики и истории; Ребекка и дед, мирно попивающие свежий кофе и лишь Кристиан сверлил взглядом газету, которую он даже не читал, лишь хмуро смотря в неё. — Доброе утро, — весело произнёс Кол, пропуская меня. На нас же многие оглянулись. Стайлз даже снова обнял меня, но только сейчас я ответила на его объятия. — Что с ним? — тихо шепнула я Ребекке, когда села рядом с ней. Кол же присоединился к Клаусу, что-то обсуждая с ним. — Не знаю, но он всю ночь не спал, — также тихо ответила Ребекка. Он действительно не спал всю ночь, потому что я слышала тяжёлые шаги и звук разбивающегося стекла. — Почему вы пошли одни туда? — разговоры и смех прервал тяжёлый голос брата, а его взгляд устремился на меня и Ребекку. Что ж, пришло время брать удар на себя, тем более в случае ссоры мне есть что сказать ему. — Мы бы справились, — за Ребекку ответила я, еле заметно кивнув ей, ведь обещала, что под удар попаду я, а не она. — Что-то плохо вышло, — ядовито ответил тот, убирая в сторону газету новостей. — Не подумал о том, что Леру и Кола могли убить? — Ребекка решила тоже ответить, о чем сразу же пожалела, ведь брат сжал руки в кулаки до белизны в костяшках. Мужчины же заметно напряглись. — Я как раз-таки подумал, а вы нет, — он повысил голос, а моё терпение лопнуло, что сейчас выльется в очередной скандал с ним. — Да что с тобой такое, Кристиан? — я поставила кружку с кофе на стол с глухим стуком, что даже кофе немножко вылилось, пачкая обеденный стол. — Братские чувства взыграли? Что-то слишком поздно. — Не начинай, Карина, — он поморщился, а я сжала губы. Было больно слышать, но терпеть нужно. — А то что? Снова всадишь клинок в грудь и упечешь в гроб, как делал это ты раньше? — со стороны можно сказать, что я спокойна и не переживаю, но нет. В глазах можно увидеть боль, что собственно видели все, кроме брата. — Ты должна думать о себе, — он попытался сказать чуть мягче, но у него этого не вышло. — Как ты, да? Твои извечные дела были дороже родной сестры, а когда я надоела тебе ты закалывал меня и возил мой гроб с собой, как Клаус. Ты привык, что меня легко посадить на цепь, как собачонку. Когда я тебе мешала — отправлял подальше, аргументируя это безопасностью! — по кончикам пальцев пробежали сгустки тёмной силы, что я даже этого не заметила. — Это было во благо семьи! — Это теперь так называется? — не дождавшись от него ответа, я вновь продолжила. — Ты ставил свои дела выше семьи! Ты не чувствовал того, что чувствовала я! Ты думал, что я от скуки начали заниматься гонками и убивать всех подряд? Нет! Мне было плевать разобьюсь я или нет в очередной гонке. Мне было плевать убьют меня ведьмы или нет. И эта долгая жизнь, нет, существование научило справляться со своими чувствами и эмоциями в одиночку. Ты не был рядом со мной в переломные моменты моей жизни. Тебя просто не было рядом, когда я так нуждалась в тебе, Кристиан… — каждое слово случилось болью и горечью. В кухне была тишина, а я сдерживала слезы. Я не хотела быть слабой… — Я боялся потерять тебя, Карина. — он тяжело выдохнул, разжимая свои кулаки. — Каждый раз, когда мой помощник говорил о плохих новостях, я боялся услышать, что ты мертва. — Но ты всё равно не приезжал! — я не сдержалась и стукнула ладонью по столу, от чего некоторые вздрогнули. — Посмотри на Майклсонов, они хотя бы вытаскивают друг друга из дерьма, пусть и строят козни друг против друга. Они, черт возьми, семья! — по щеке скатилась одинокая слеза. Слеза была одна маленькая, но в ней было столько боли…       Быстрым шагом я удалилась из кухни в свою комнату. Убегая из кухни, я слышала треск стекла. Это треснула кружка Кола. Он знал, что у меня не самые лучшие отношения с братом, но не догадывался, что они такие отвратительные.