Кто ты?

      Когда Клаус хотел что-то сказать, то раздался звонок моего мобильного, который заставил меня вздрогнуть, ведь это было очень неожиданно для меня.       На дисплее был незнакомый для меня номер, что заставило нахмуриться меня. — Алло, — я включила громкую связь, дабы разговор был слышен. Чтобы успокоить меня, Кол положил свою руку на мою ногу. — Неужели, ты узнаешь, кому принадлежит этот чудесный голос, детка? — о, ну теперь то понятно кто это. — Я бы посоветовала тебе держать язык за зубами, Паркер, — процедила сквозь зубы я. Один раз мне все-таки пришлось помочь этому ведьмаку, вытащив его из тюремного мира. Теперь же он надеется, что я схожу с ним на свидание. — А, да-да, ты же у нас невеста, — в трубке послышался смех, вызывая у Кола раздражение. — Я вот чего звоню, миссис Майклсон, — начал говорить Паркер. — Новый Орлеан вверх дном. — Новый Орлеан под властью моего отца, о чём ты вообще, — фыркнув, я откинулась на спинку стула. Новый Орлеан погряз в крови и трупах, больше он не был туристическим городком. Туда боялись ездить и старались сторониться его. — Вернулась твоя мама, — спокойно произнёс Кай, вызывая у меня ураган эмоций. — Настоящая, — добавил он.       Настоящую маму я не знала и никогда не видела в лицо и слова Кая повергли меня в огромный шок и удивление, но с другой стороны я больше не доверяю никому, кроме семьи. Больше никто. Я забыла что такое доверие из-за многочисленных предательств. — Благодарю за заботу, но я не верю, — после нескольких секунд тишины ответила я. Абсолютно все были удивлены словам Паркера, да и моим тоже. Они знают, как важна для меня семья, особенно мама. — Я не верю, Паркер, — вновь повторила я. — Жаль, — спокойно произнёс он. Жалость — последнее, что я хотела по отношению к себе. — А я так надеялся на встречу с тобой, — рука Кола на ноге немного напряглась. Слова Кая вызвали раздражение и ревность Кола, потому я прикусила улыбку. В некотором роде это приятно, что Кол ревнует. — Оставь это гиблое дело, мальчик, — немного грубо произнесла я, повторяя свои тогдашние слова. — Не попади в тюремный мир, — усмехнувшись и дожидаясь ответа, я сбросила вызов и облегчённо выдохнула. — Я подышу свежим воздухом, — вставая из-за стола, произнесла я. Не очень хотелось сейчас думать о возвращении в Новый Орлеан. Ну зачем?       Достаточно продолжительное время этот город принадлежал семье Майклсонов, ведь они сами его и построили. Это часть их семьи, часть их жизни и она важна для них. Но не для меня. Я лучше приеду в Мистик-Фоллс, чем в Орлеан.       На слова Кая с тоже не знаю как реагировать, ведь не каждый день узнаю о том, что моя настоящая мама оказывается жива спустя столько лет. Возможно это ложь и Паркер просто ищет встречи со мной и все ещё питает надежду на отношения, чего я не хочу.       На улицу я вышла босиком. На улице была хорошая погода: ярко светило солнце, пели птички, тёплый ветерок. Было просто чудесно.       Немного посидев на ступеньках, я направилась к своей машине. Я хотела занять себя делом, чтобы не думать о семье, которой у меня уже нет. Я до сих пор не знаю где мой брат и дед, у Стайлза своя жизнь и жена, а у меня? У меня очередные проблемы.       Достав из багажника стеклоочиститель и тряпочку, я принялась вытирать лобовое стекло. Трава приятно щекотала подошву, а лёгкий ветерок — кожу.       Через некоторое время из дома вышла Хоуп, в руках которой был гримуар, а её лицо было заинтересованным и любопытным. — Ты не рада, что твоя мама в Новом Орлеане? — осторожно спросила она, держа в руках гримуар. Здесь дело даже не в радости и эмоциях. Дело в семье. — Это не причём, Хоуп, — мягко ответила я, убирая жидкость и тряпочку обратно в багажник машины. — А в чем тогда? — не унималась она. Хоуп любила копаться во мне, моих чувствах и моей душе. Иногда её копание во мне приносило результаты. Я что-то переосмысливала, а в некоторых ситуациях я вообще могла поступить по другому. — Я ведь не Блоу, — тихо начала я, приседая на капот машины. — Я была рождена от любовницы отца, которая умерла при родах. Мама, которая воспитывала меня, часто издевалась надо мной, била хлыстом, унижала и многое другое, — перед глазами мелькали те ужасные картинки прошлого, которые я стараюсь не вспоминать и забыть вовсе. — Тогда моим спасением был отец и любимый дедушка, но теперь… Теперь отец желает причинить мне как можно больше страданий, а дед неизвестно где, — глаза предательски наполнились слезами, которые вот-вот брызнут. — Я хотела быть любимой, хотела семью и я просто рада за тебя, ведь у тебя есть настоящая и любящая семья, которая всегда будет с тобой. Ты всегда должна помнить об этом и всегда ценить это. Твой папа иногда бывает строгим, но он просто любит тебя и хочет как лучше для тебя, хочет, чтобы ты была счастлива, — по щеке все-таки скатилась одинокая слеза, которую я поспешила быстро вытереть. Я очень рада, что Хоуп выросла в любящей семье, пусть и сверхъестественной, но семье. — Но ведь сейчас ты любима? — тихо спросила Хоуп, продолжая копаться во мне, сама того не осознавая. Она делала это неосознанно, а я просто не сопротивлялась. — Ты любима дядей Колом, — её слова вызвали горькую усмешку. — Прежде, чем признать собственные чувства, нам пришлось множество раз расставаться, причиняя друг другу нестерпимую боль, — я опустила взгляд на гримуар, который она продолжала держать в руках, тем самым показывая, что копание во мне на сегодня окончено. — Вот, смотри, — поджав губы, она указала мне на страничку. Пробежав глазами по тексту, я едва не упала с капота.       Здесь было написано о ребенке, который будет вампиром, ведьмой и существом с тёмной магией в одном флаконе. Его отец — первородный вампир. Его мать — первородная вампирша с тёмными силами. Это навевает на определённые мысли.       Здесь писалось ещё о его силах, его мощи и его родителях и их судьбе, жизни. Чем дальше я читала, тем больше понимала и осознавала, что здесь идёт описание нашей с Колом жизни, наше детство и дальнейшая жизнь. — Мы не можем, — шёпотом ответила я, на что Хоуп взяла непонятно откуда взявшуюся иголку и уколола палец, потому выступила кровь, а ранка не исцелилась.       На мой взгляд, а положила свою руку мне на живот и я почувствовала приятное тепло внутри себя, и до меня вновь донёсся слабый стук сердца. — О боже, Хоуп… — прошептав, я крепко обняла её. Слезы градом хлынули из глаз, а на губах была глупая улыбка. Глупая, но счастливая. — Это девочка, — тихо шепнула она мне на ухо, чтобы нас никто не услышал. Сейчас, когда я узнала о своей беременности, я боюсь больше всего реакции Кола.       Он был таким, что его настроение часто менялось. С утра он может быть весёлым, а вечером раздраженным. Тем более он только вчера вернулся в мир живых. Я просто боюсь его реакции на эти два слова.       На улице мы пробыли ещё немного времени, а затем вернулись обратно в дом. Наш смех привлёк внимание Клауса, который с улыбкой смотрел на Хоуп, что тот сам не удержался и улыбнулся.       Лера и Ребекка тихо обсуждали нашу с Колом предстоящую свадьбу. Кол и Клаус лишь слушали и иногда вставляли свои слова. — Может сходим сегодня прогуляться? — бодро спросил Кол, завидев моё хорошее настроение. — Да! — весело хлопнула в ладоши Хоуп, на что Кол ухмыльнулся, ведь я так и не ответила ему, а, значит, я теперь не смогу отвертеться.

***

      Сейчас был уже вечер и мы гуляли по пляжу Санта-Моника, находившегося на берегу Тихого океана.       Вечером была совершенно другая атмосфера, нежели днем. Людей было немного, в основном пары и просто люди. Океан был спокойным, а песок безумно тёплым.       Солнце потихоньку садилось, создавая непередаваемую атмосферу, даже романтическую.       Мы ели мороженое, сладкую вату, запускали мыльные пузыри и просто веселились как обычные люди, а не первородные вампиры.       Ребекка и Хоуп играли в догонялки и просто бегали друг за другом, весело смеясь и иногда фотографируясь или снимая сторис.       Лера и Клаус шли вместе за ручку, разговаривая и смеясь, иногда комментируя происходящее. Они оба светились от счастья, а на пальце Леры больше всего искрился камушек. Судя по всему, Клаус решился на этот ответственный шаг и сделал предложение, чему я очень и очень рада.       Я и Кол шли также за руку, общаясь и смеясь. Иногда Кол пускал пошлые шутки, целовал и обнимал за талию. Было приятно видеть его счастливый блеск в глазах и смех. Такой искренний и чистый смех.       Сердце трепетало, бабочки в живот порхали, мурашки бегали по телу… В горле пересыхало, когда Майклсон находился слишком близко и специально соблазняя меня. От его прикосновений кожа начинала пылать жарким пламенем. — Догони! — крикнув, я быстро схватила его черную шляпу и побежала вперёд. Майклсон только закатил глаза от моего детского поведения.       Закатив глаза, он все-таки побежал за мной, но как обычный человек, а не вампир, ведь вокруг было множество людей, что с улыбкой наблюдали за нами.       Хитро улыбнувшись, я побежала к океану. Солнце начинало уже медленно заходить, потому был просто неописуемой красоты закат.       Забежав в воду, я остановилась все также держа в руках его шляпу, которую надел от солнца. Обернувшись, я увидела Кола и помахала ему этой шляпкой.       Уже через несколько секунд Кол оказался в воде и начал брызгать меня водой. Завизжав, я отвернулась от него, пытаясь спрятаться от брызгов, вот только когда он прекратил, уже я начала его брызгать водой.       Его рубашка из неплотной ткани намокла и теперь прилипла к телу, потому было видно шикарное тело, накаченный торс, который до этого видела в основном я. Его чёрные брюки тоже намокли, а кроссовки были испорчены.       Мои кроссовки оказались тоже испорченными. Моё красное платье было не так сильно намочено, но все же прилипало к телу, выделяя мою фигуру гораздо больше, чем это было до этого. — Я же поймаю тебя, — с улыбкой произнёс он, подходя ко мне. Улыбка так и не сходила с его губ, а глаза безумно блестели от счастья. — Попробуй, — также ответила я, но уже через секунду Майклсон жадно целовал меня и прижимал к себе. Даже через мокрую одежду я чувствовала его рельефное тело, потому лишь сильнее прижалась к нему.       От неожиданности, я выпустила из рук его шляпу и теперь она была на поверхности воды, медленно уплывая от нас. — Твоя шляпа уплывает, — но уже через секунду меня затыкают вновь жадным поцелуем. Я обняла его за шею, притягивая тем самым ближе к себе, а он положил руки на мою талию, делая тоже самое. — Ну и чёрт с ней, — он вновь продолжил жадно целовать и ещё сильнее прижимать к себе, что я почувствовала его возбуждение, потому я специально потерлась о его пах, дразня его ещё больше. Его руки сжали мою талию, а он слегка прикусывал губу. — Кол, подожди, — отстраняясь от него, прошептала я. Я решила, что сейчас тот самый момент, когда нужно сказать ему о моей беременности.       Я всю прогулку думала об этом и ломала голову как сделать лучше, потому решила именно сейчас, ведь другого случая может и не представиться. — Ну что может быть лучше моих поцелуев? — раздражённо прошептал Кол, но все-таки отстранился. — Я должна кое-что сказать тебе, — я начала нервничать, а сердце стучало с неимоверной скоростью, грозясь пробить грудную клетку и выскочить из неё. Заметив мое переживание, он взял мои руки в свои. — Помнишь мы говорили о детях? — я начала с нашего разговора о детях, на что получила недоуменный взгляд. — Ты решила вспомнить разговор девятнадцатилетней давности? — он вопросительно изогнул бровь, но потом все-таки кивнул. — Я не знаю как так получилось и не могла предугадать твою реакцию, но… — я сделала глубокий вдох, отводя от него взгляд. Кол заметно напрягся, услышав первые слова. — Я беременна… — тихо и на выдохе произнесла я.       Я молчала. Он молчал. Наше молчание прерывалось шумом океана и смехом с пляжа. В его глазах мелькали самые разнообразные эмоции. Сейчас я боялась его реакции, может он просто сейчас возьмёт и уйдёт? Может скажет, что я изменила ему или просто пошутила, зная, что для него это больная тема? Я не знаю. Я не могу даже просто предположить, ведь вариантов развития данного разговора весьма много.       Когда Кол продолжил молчать, я вытащила свои руки из его и поджав губы, собиралась идти на берег. Как только я сделала шаг, меня схватили за запястье и прижали к рельефному телу, впиваясь в губы поцелуем.       Его руки очень и очень крепко прижимали меня к себе, что я на миг забыла обо всех проблемах и переживаниях. Обо всем на свете. — Никогда, слышишь, никогда больше так не пугай, — с ноткой злости произнёс он и уже через секунду я оказалась на его руках. Майклсон поднял меня на руки, вновь крепко к себе и оставляя на губах поцелуй. — Прости, — я виновато поджала губы, обвив его шею руками и положив голову ему на плечо. — Ты рад? — тихо спросила я, смотря на него. — Ну, конечно! — он покружил меня несколько раз на руках, крепко держа. — Разве я был бы против ребёнка от любимой женщины? — возмущённо произнёс Кол, опуская меня обратно на землю, точнее на песок. Он вновь прижал меня к себе и требовательно поцеловал. — Я так боялась твоей реакции, — тихо произнесла я, на что он заключил моё лицо в своих ладонях. — Я бы всё равно не дал тебе уйти и не отпустил бы никогда ту, которую люблю больше всего в этой жизни. Если бы ты развернулась и пошла бы к берегу, я все равно бы догнал тебя и никогда не дал бы тебе уйти. Я никогда не отпущу тебя, мой лучик света, — по щеке скатилась глаза, на что Кол стёр её и нежно поцеловал. Он редко нежно целовал меня, в основном жадно, напористо и требовательно, но когда он целовал нежно, я всегда запоминала такие моменты. — И я определённо рад, что моя любимая беременна, — снова поцеловав, он переплёл пальцы рук, перед этим я быстро сняла кроссовки, потому теперь ступала босиком по песку. — Я так боялась услышать слова о лжи и предательстве, — Кол слегка сжал мою руку. Где-то впереди шли остальные, потому мы шли им навстречу, потому что убежали почти в самый конец пляжа. — Я никогда не обвиню тебя во лжи и предательстве, потому что доверяю и верю тебе, — он дёрнул уголки губ в улыбке, оставляя поцелуй на щеке. — Ведь когда-то давно ты поверила мне и доверилась, в то время как все отвернулись от меня, — его слова заставили меня улыбнуться, вспоминая тот самый момент. — И кстати, с девятнадцати летней годовщиной. — Тебя тоже, — улыбнувшись, я поцеловала его. — Разве девятнадцать? Не год? — Во времена нашей разлуки мы теоретически были вместе, — он ухмыльнулся, махая рукой Ребекке, которая снимала нас. — Но официально да, год. — Я люблю тебя, Кол, — я дернула уголки губ в улыбке, слегка сжимая его руку. — Я тоже люблю тебя, милая, — Кол притянул меня к себе за руку, вновь мягко и нежно целуя в губы.