Беспросветная отрадность

Монстры живут в темноте и утягивают заблудшие души в свои пучины, пленяя одними лишь глазами. Противостоять им невозможно — не хочется; для чего? Самые страшные монстры в мире — люди. Винсент на расстоянии вытянутой руки и дальше, чем вся Европа. Винсент улыбается вежливо-хитро и говорит красивыми словами с тонким смыслом, который жнец всегда понимает. Без лишних слов не получается, без них скучно и не интересно — как без мелких деталей в большой масляной картине их знакомства. Если бы надо было запечатлеть всю глубину их отношений, чтобы не оставалось сомнений для умных людей с зорким глазом, то, пожалуй, это происходило сейчас. Но по близости ни фотографа, ни художника, ни слуг — ни единой души в светлом кабинете. Только два монстра — бывший и нынешний. Человек и жнец. Гробовщик как-то пропустил момент, когда Винсент встал со своего кресла и навис над ним, устраивая своё колено рядом с чужим бедром. Всё ещё не слишком неприлично, но также слишком близко. Жнец поднимает голову, видит улыбку, чувствует чужие пальцы на щеках, ткань перчаток приятно холодит кожу, слышит лёгкий сдерживаемый смех и предвкушение. — Как насчёт преферанса? Гробовщик не сдерживает смешка; чужая рука заправляет его прядь за ухо, проводит пальцем по множеству пирсинга. Винсент понимает его веселье. В неё вдвоем не играют. — Уверен, что это будет занимательно, — почти обещает граф, не скрывая коварной ухмылки. Монстры любят игры. Игры длинною в жизнь. Не-монстр смеется и соглашается.