Los/Ver

      Зал снова стал заполняться зрителями. Каждый спешил занять лучшие места, спускаясь ниже. В этот раз неудачникам повезло сидеть в первом ряду со стороны половины поля, где будет базироваться команда Майка. Стэн был доволен нынешними местами, но не забывал кинуть камень в огород Эдди, мол, если бы ни кое-кто, так хорошо сидеть можно было с самого начала. Астматик на это лишь показал другу средний палец, переключая внимание на Ричи, который был явно не в духе.       — Может, ты уже перестанешь дуться, а? — Подросток несильно стукнул шутника по плечу.       — Эдс, а, может, ты перестанешь лезть ко мне, когда я курю? — Тозиер даже не смотрел в сторону раздражителя. — Меня это бесит.       — А меня бесит эта зараза, один - один, Рич. — Каспбрак не унимался. — Ты вообще уже эти соски изо рта не вынимаешь.       — Воу, Эдс, предложи мне тогда вариант покруче, чем мне рот затыкать. А то выносишь мне мозг, а дельного так ничего так и не предложил. — Парень перехватил руку Эдди, сжимая его кулак. — Эдс, малыш, ты уже заебал.       — У тебя вечно все к одному сводится. Ты должен перестать. — Астматик дернул руку. — Пусти.       — А ты должен закрыть свой милый ротик и не провоцировать, ок? — Ричи отпустил руку. — Кто ты мне, чтобы доебываться до курева?       — Я твой друг. — Эдди уже начинал злиться. — И мне не безразлично твое здоровье.       — Оу, просто друг? — А вот это уже задело Балабола. Он знал, что Эдди никогда не скажет, что он его пара и прочую ванильную лабуду, но почему-то сейчас эти слова особенно задевали. — Остальным моим друзьям как-то срать, курю я или нет, но у тебя аж в жопе зудит докопаться. Знаешь что, Эдс, иди в жопу и не трогай меня.       — Эдди — это раз. А ты что ожидал, что я тебе скажу то, что ты хочешь услышать, не чувствуя этого? Это два. И три, Рич, сам иди в жопу. — Парень разозлился не на шутку, зло смотря на подростка.       — Если только в твою или в жопу твоей мамочки. — Тозиер и не пытался взять себя в руки. — Соблазн велик, малыш, но не волнуйся, меня и на тебя хватит.       — Так значит? — Эдди поднялся со своего места. — А ты еще удивляешься, почему ты для меня ВСЕГО ЛИШЬ ДРУГ. Ребята, мне нужно отойти, или я убью одного противного очкарика. Тозиер, запомни, я тебя ненавижу.       — Я походу уже тоже. Спасибо, Эдс, успехи делаешь. Я, прям, чувствую, как становлюсь все натуральнее и натуральнее. — Ричи тоже поднялся. — Сам дойдешь или тебя проводить, маменькина детка?       — Хватит вам уже! — Бену надоела эта Санта-Барбара. — Сели оба! Ребята, а вы чего молчите?       — Я считаю, что Эдди первый начал. — Стэн не отрывался от твиттера. — И не следит за тем, что говорит.       — Но Ричи тоже виноват. Зачем провоцировать. — Билли вздохнул. — Давайте я с кем-нибудь местами поменяюсь?       — Да какая разница, кто первый начал? Важно только то, что оба неправы. Эдди? — Хэнском посмотрел на место, где только что стоял Каспбрак. — Рич, где он?       — А не похуй? Вышел. Тебе надо, сам и ищи. Я курить. Места посторожите. Скоро вернемся. — Ричи кивнул на пустые сидения и сам вышел из спортзала.       — Но как так? — Бен расстроился из-за ссоры друзей.       — Бенни, забей на них, и все. Остынут и вернутся. — Стэнли убрал телефон. — У нас сейчас задача поважнее брачных игрищ. Игра вот-вот начнется.       Эдди сидел в пустом классе. Он был зол на Ричи. Надо же, дурак обиделся и стал нарываться. Вот и получил в ответ. Будет знать в следующий раз как курить при нем. Парень достал ингалятор и сделал пару вдохов. Ну, подумаешь, ляпнул не подумав, подумаешь, сказал неправду — нефиг его баловать, а то совсем уже распоясался. Подросток еще раз вдохнул лекарство, но легче так и не стало. В этой ситуации он самый главный дурак. ////////       После того признания Эдди заперся дома. В первый день все еще было как в тумане. Напоминала о том, что инцидент с признанием не сон, лишь разбитая губа и нос. Надо же, подрался со Стэнли. Смешно. Они до этого даже никогда не ругались, а тут Урис кулаком в нос дал. За что? Да за то, что испугался и сказал то, что в той ситуации нельзя было говорить. А что они хотели, чтобы он плясать начал или «воу, я тож тебя люблю, бро»? Так не бывает. Они друзья, лучшие друзья, соулмейты, да хоть две половины одного целого. А тут на тебе, не друзья совсем. Эдди взвыл. Чем больше он думал, чем сильнее он впадал в отчаяние. Нужно было поговорить, но как? Ричи вообще в городе не было. Он уехал с родителями к родственникам и вернется хер пойми когда. Возможно, это и к лучшему. Он одумается, извинится, и все будет также, как и раньше. Ага, щас! Уже не будет так, как раньше. А было ведь круто. Всегда глумной, всегда открытый, всегда рядом. И всегда находит нужные слова. И переживает. И никому не позволяет голос повышать на него. Сколько? Уже, наверное, лет семь. Семь гребаных лет Ричи Тозиер был самым-самым в жизни Каспбрака. Даже от ненужных лекарств отучать стал. Только он. А что сделал Эдди? Правильно, назвал его сумасшедшим. От него же не требовали взаимности или еще чего-то, просто признались, а он так поступил. В этот раз Эдди приложился головой о стол. ////////       Ричи сидел за школой и задумчиво курил. Он уже не был взбешен — он был расстроен. Тозиер всегда верил, что не бывать хеппи энда в их лавстори, но зачем об этом постоянно напоминать. Или Эдди думал, что это пройдет, как простуда? Не пройдет. Потому что это другое. Он не был из тех, кто разочаровался в противоположном поле и не прикидывался особенным из-за дурости — он просто любил человека, пусть и своего пола. Ричи усмехнулся, вспоминая как Эдди стоял у ворот школы с плакатом призывающим не осуждать человека лишь за то, что не гетеро. «Мы должны любить человека, а не паркет» — разноцветными буквами гласила надпись. Балабол тогда аж рюкзак обронил, глядя на то, как Капсбрак кричит в рупор о том, что любая любовь прекрасна. Вишенкой была фраза «Занимайтесь сексом, а не войной». Вот дурак. Взял и подписал себе смертный приговор, исполнителем которого будет Бауэрс и его шайка. Ричи потер глаза. Он сам не требовал никогда ничего от Эдди. Парень просто хотел быть рядом как можно дольше, оберегая эти веснушки от невзгод и химозы, что мамаша астматика все норовила запихать в еду или напиток. Так почему же так сложно? Не найдя ответа, парень вновь закурил. ////////       — Эдс, что ты, блин, творишь? — Ричи, немного отойдя от шока, подбежал к другу и пытался остановить пропаганду. — Ладно, я свихнулся, но ты… Тебя видел Генри?       — Я защищаю тебя. — Парнишка увернулся от рук и продолжил свое выступление. — Это не болезнь! Геи не должны прятаться!       — Мать твою! — Ричи осмотрелся. — Я не совсем такой. Малыш, мне нравишься ты, а не весь род мужской. — Толпа зевак, состоящая из школьников, снимали происходящее на телефон.       — Мне все равно! — Каспбрак отбежал немного в сторону. — Я был неправ. Ты такой же человек.       — Воу, я это и без тебя знал. — Тозиер, наконец, смог отобрать плакат, сминая и откидывая в сторону. — Я ценю твою заботу, но кончай этот театр.       — Чахоточный, тебе пизда! — В толпе раздался голос Генри Бауэрса. — Я знал, что вы пидоры. Урою!       — Вот же… Бежим! — Ричи схватил Эдди за руку и побежал в противоположную от хулигана сторону, таща парня с веснушками за собой. — Я тебя люблю, но сейчас что-то не очень. Нам кранты.       — Нам уже как лет пять кранты. — Астматик показал назад средний палец, побежав следом.       Подростки неслись сломя голову. Каждый из них понимал — остановятся и им не жить. Поэтому неудачники и петляли через дворы и подворотни, стараясь сбить Генри со следа. И, вроде бы, у них это почти вышло, как за углом их поджидал Белч «Рыгало» Хаггинс. Ребята, тяжело дыша, прижались к стене и молились, чтобы задира не заглянул к ним.       — Знаешь, если я буду битым из-за того, что я поддерживаю тебя и таких, как ты, то я это переживу. — Эдди старался сдерживать шумное дыхание. Ему становилось плохо.       — Ну и нашел же ты время. — Шутник слышал, как хрипит его друг. — Продержишься еще, или уже все? — Ричи слегка выглянул из-за угла. — Черт. Стоит, жирный урод, и даже не шелохнется.       — Я в порядке. — Каспбрак откровенно врал. У него уже ноги подкашивались, а каждый новый вдох отдавался болью в груди.       — Эдуардо Андале, мамке своей врать будешь. — Балабол огляделся и, с минуту погодя, продолжил. — У меня есть план. Доставай ингалятор и закидывайся, но когда я скажу бежать, ты со всех ног побежишь в лес.       — Рич, нас же спалят. — Мальчишка схватился за грудь, но небольшой флакон достал.       — В этом и смысл. — Ричи сам вставил ингалятор в рот ипохондрику, выпуская препарат. — Дыши.       А дальше все происходит словно в каком-то экшене. Лекарство с шумом стало поступать в горло и легкие. «Рыгало» оборачивается на звук и заворачивает за угол. Он заглядывает и находит неудачников. На его уродливом жирном лице кривится мерзкий оскал. Ричи хватает полный мусорный пакет и, сжав покрепче, наотмашь бьет по лоснящейся харе Хаггинса. «Эдс, беги!», и тот бежит что есть мочи в спасительную чащу. Пакет трещит и разрывается от удара. Содержимое обескураживает толстого задиру. Кошачий наполнитель забивает глаза, нос и рот. «Рыгало» вопит, машет кулаками, но не попадает по парню в очках, а тот, для окончательной победы, пинает засранца с ноги в живот, роняя на землю жирного бандита. «Ха! Выкуси, хряк!», и выдумщик уже несется за другом, оставляя нападавшего побежденным и в кошачьих каках.       — Ричи, ну ты и отжег! — Эдди звонко смеясь, свернул с тропы. — Жаль не сфоткал это наглое рыло.       — Все для тебя, крошка. — Ричи все оглядывался, проверяя, нет ли хвоста. — А куда ты свернул? Нам не в ту сторону.       — Просто доверься мне. Я кое-что нашел и хочу у тебя спросить, что это. — Каспбрак стал замедляться, переходя на шаг.       — Эдс, если ты хочешь меня завести в самую чащу, надругаться и жестоко убить, то я даже сопротивляться не буду. — Балабол поравнялся с другом. — Или тебе нравится, когда кричат и брыкаются? Тогда я покричу для тебя.        — Боже, Ричи, ты нечто. — Эдди смеялся в голос.       Они не чувствовали никакого дискомфорта, находясь вдвоем. Словно и не было того признания. Может, неделя вдали друг от друга привела шальные мысли в порядок, оставляя все недоразумения в прошлом. А дорога выводила неудачников к подъему на мост. Местные его называли мостом для поцелуев. Частенько юные влюбленные сбегали от посторонних глаз и предавались нежностям, а некоторые и страстям. Об этом намекали разбросанные то тут, то там презервативы. Стоило школьникам подняться на мост, как Ричи помрачнел. Словно невзначай он облокотился на деревянные перила и напряженно смотрел из-под уже тонких стекол новых очков на Каспбрака. Парень понимал, будет разговор, и явно не самый приятный.       — Как ты думаешь, зачем я тебя сюда привел? — Астматик пинал мысом кроссовок камешек.       — Эдс, у меня два варианта: либо ты хочешь меня убить, либо засосать по самые гланды. — Балабол стал искать по карманам пачку сигарет. — Только мне нужно у мамочки твоей спросить, могу ли я лобзаться на мосту с ее любименьким сыночком.       — Эдди. Ох, Ричи, какое же ты все-таки трепло. — Ипохондрик пнул камень в друга. — Отойди немного в сторону.       — Мне и тут неплохо. — Шутник закурил, сильнее вжимаясь в старые доски, найдя пачку «Честера».       — Отойди, или мы с тобой подеремся. — Эдди скрестил руки на груди. — И я не шучу.       — Ой-ой, боюсь. Спагетти, тебе будет удобнее меня скинуть, если я останусь тут. Внизу камни, и тебе останется лишь слегка подтолкнуть. Если что, на Генри свалишь. — Парень глубоко затянулся.       — Ричи, я тут был недавно и видел надпись. — Эдди подошел впритык к Тозиеру. — Наши первые буквы имен. Это ты их вырезал? И даже не думай мне врать.       — Да мало ли кто. — Подросток хмыкнул, отводя взгляд.       — На меня смотри, когда я с тобой разговариваю, Рич! — Мальчишка был серьезен. — Это же ты их нацарапал? От твоего ответа сейчас зависит многое.       — Ну, я. И что? — Ричи слегка оттолкнул друга и сам отошел в сторону, чтобы дым не шел на астматика. — Это что-то изменило? Я у тебя не прошу, чтобы ты мне на шею вешался или всякие интимности-сопливости слал, хотя против точно не буду. — Балабол повысил голос. — Я тебя ни к чему не принуждаю, так что хватит меня выводить на такого рода пиздеж. Просто игнорируй то, что я свихнулся на тебе.       — Не кричи. И мы поговорим, Рич. — Эдди стал лазить по карманам сумки-бананки. — О, нашел. — Каспбрак подошел ближе к перилам и присел перед ними, доставая ключи. — Только я, или другие парни тебя тоже привлекают?       — Боже, Эдс… — Ричи выкинул окурок и разочарованно сжал пустую пачку. — Я не думаю, что у меня сможет встать на какого-нибудь другого пацана. Хотя девочки меня привлекают в подобном плане. — Балабола мелко потряхивало от волнения, что было слышно по голосу. — Лучше бы ты меня скинул.       — Не нервничай. Мне тоже сложно. И я хочу, чтобы ты меня услышал. — Мальчишка не смотрел назад, увлеченно что-то царапая. — Я не чувствую к тебе отвращения. Ты так же мой лучший друг. Блин! Криво выходит. О чем это я? — Каспбрак стукнул себя по лбу. — Точно! Так вот, Ричи, я принимаю твои чувства. Я не могу сказать, что я чувствую тоже самое, но мне не противно сидеть на тебе или тогда, когда ты меня касаешься или виснешь на мне, или тогда, когда ты обвиваешь меня своими длинными ручищами. Не противно и не все равно. Когда ты убежал, мы со Стэнли подрались. Подрались, представляешь? Я был тогда в замешательстве, но потом осознал, что твои чувства ко мне — это не конец света. — Ричи нашел сигарету в нагрудном кармане. Ему очень хотелось курить, но прерывать Эдди щелчком зажигалки он не хотел, поэтому он просто убрал ее за ухо. Пусть закончит, а там и покурить можно будет. — Черт, да я даже думал о всяком таком, и мне не было противно. Я не понимаю себя и того, что я чувствую, но знаю одно. — Неудачник выпрямился, осматривая результаты своих трудов. — Если Ричи «Балабол» Тозиер хочет, чтобы мы были вместе, то, гори все огнем, я не против. — Эдс обернулся. — Эй, ты чего? Ревешь что ли?       И Ричи плакал. Плакал так же сильно, как и тогда за школой с Беверли. Стирая слезы рукавом, он сбил на землю свои новые очки, от которых предательски отскочила дужка, как и пять лет назад от его падения с велосипеда. Эдди лишь покачал головой и, достав из сумки несколько пластырей, стал приматывать отвалившуюся деталь обратно, закрепляя черную оправу разноцветными полосочками. Со зверятами.       — Эдс, я так тебя люблю! — Тозиер рыдал в голос, совершенно не видя, что делает друг. — Ты лучшее, что случалось в моей жизни. Не считая твоей мамы.       — Знаю. Просто дай мне время. — Каспбрак вернул очки на законное место. — Я не могу сказать, что сейчас я люблю тебя в твоем смысле, но в моем — тебя я точно люблю больше всех неудачников. — Эдди обнял друга. — Кончай рыдать, и пошли в школу. Можешь даже покурить. Но это последняя будет перед уроками.       — Все, что скажешь, Спагетти. — Рич пару раз шмыгнул носом и, повиснув на Каспбраке, что был ниже на полторы головы, лениво поплелся вместе с ним на уроки. В тот день он так и не увидел выцарапанного сердечка с буквой «Р» в центре. ////////       Ричи складывал из окурков домик. Четыре. Хватит только для основания. А еще делать стену и крышу. Того, что осталось в пачке, явно не хватит и на половину из необходимого. Поэтому, оставив эту затею, он просто рассматривал свои ботинки. Нужно было вернуться к друзьям. Нужно поговорить с Эдди. Нужно извиниться. Нужно купить новую пачку. Столько всего «нужно», но желания и сил ни на что не было. Возможно, сейчас он бы даже стерпел издевательство Бауэрса и его девочек. Или побои. Полное безразличие. И перед глазами окурки, камни и радужные шнурки. Стоп! Их тут не было минуту назад. Не цвет, а вырви глаз. Из-за резкой ряби, Рич сильно зажмурился и поднял голову.       — Спагетти, кончай носить эту радужную поеботу. Выглядит, словно тебя обблевали пони-единороги. — Тозиер знал, кто пришел к нему.       — Что хочу, то и ношу. — Эдди стоял напротив и смотрел сверху вниз. — Почему не на игре?       — Душно там. Ребята все равно напишут, когда морды бить пора будет. — Балабол приоткрыл один глаз, смотря на Каспбрака, на его нахмуренные брови и на то, как тот покусывает нижнюю губу. Волнуется.       — Ясно. Тогда я тоже тут подожду. Я присяду? — Парнишка кивнул на место рядом.       — Ага. И точно схватишь грибок жопы. — Рич похлопал свои колени. — Или почки застудишь. Давай, как всегда.       — Грибка жопы не существует. — Астматик хихикнул, слегка расслабляясь. — А если и существует, то ко мне точно не прицепится. — Он остался стоять. — Ричи, я был не прав. Нет, я по-прежнему не буду поддерживать твою дурную привычку, но я не должен был говорить, что ты все лишь друг. — Эдди затараторил в своей привычной манере. — Это совсем не так. Просто я взбесился, а ты знаешь, что я не контролирую порой, что говорю. Особенно тогда, когда дело касается тебя. Прости. Постараюсь думать прежде, чем говорить. В общем, пошли к остальным смотреть на игру.       — Спагетти, ты чудо. — Ричи сгреб парня в охапку, обнимая. — Это мне нужно извиняться. Я не должен был называть тебя маменькиной деткой. И давить на тебя не должен. Простишь?       — Тозиер, ты меня сейчас раздавишь! Все, погибаю! Скиньте мой хладный труп в подвал дома с колодцем. — Эдс не особо сопротивлялся, но покапризничать было делом святым.       — И мой тогда тоже. — Балабол тихо смеялся, смотря на то, как «больше чем друг» безобразничает. — Мир?       — Мир. — Эдди осмотрелся, нет ли свидетелей, и легко, почти еле касаясь, поцеловал Ричи в висок. — Теперь точно пойдем на игру.       — Ага… — Шутник в шоке смотрел на Капсбрака, позволяя тому освободиться от его объятий. Первый поцелуй от его Спагетти. И такой невесомый, словно перышком провели по коже. Таким беленьким и мягоньким. — Знаешь, если меня сегодня убьют, я точно ни о чем жалеть не буду. Подними меня, я в таком возбуждении, что заработало все, что даже не нужно, а ноги отказали. Эдди, я смущен до чертиков. Возьми ответственность. — Дурак. — Эдди помог Ричу подняться с земли. — Вот у тебя точно будет грибок жопы. — Мальчишка с радужными фенечками усмехнулся и потянул Тозиера обратно в спортзал, где уже начинались финальные минуты захватывающей игры.