Очаровательный рисовый пирожок

Пак Чимин не то чтобы считал себя звездой школы, скорее он просто не оспаривал это звание, трезво осознавая его справедливость. Он был звездой. Самый красивый (дело вкуса, конечно, но как-то так получалось, что он был сразу во всеобщем вкусе, даже самые стойкие натуралы и те не могли полностью противостоять его очарованию). Лучший ученик, даже если это стоило ему просто титанических усилий и далеко не всегда интеллектуальных. Физика не давалась ему совершенно, но ведь он был таким хорошеньким, что вся школьная команда олимпиадников делала за него не только домашние задания, но и контрольные. А ещё, кажется, даже учитель физики неровно к нему дышал, так что тактично игнорировал далеко не блестящие ответы Чимина на уроках и все равно ставил ему оценки, исходя из письменных, которые писали за него и писали на «отлично». Он стал капитаном школьной команды поддержки в первый же свой год в старшей школе, а такое редко кому удавалось. Но ведь и Чимин не был «одним из всех». Он был лучшим. Он так старался для этого, что у него не возникало и мыслей о том, чтобы считать себя недостойным этого. Хотя, безусловно, у него был и помощник в этом. Его лучший друг Тэхён был его половинкой во всех смыслах, кроме романтического, разумеется. Они как-то раз поцеловались, но это было так, как целовать родного брата, и они сразу решили больше этого не повторять. Тэхён был его родным человеком, партнером во всех затеях и шалостях, а также психотерапевтом, жилеткой, беспроцентным кредитором и собутыльником. А ещё он был единственным человеком в школе, да и в жизни Чимина, с кем он мог быть откровенен. А это многого стоило, учитывая то, как многое Чимину приходилось скрывать ради сохранения своей репутации. А репутацию он ценил крайне высоко. Она была его гарантией лучшей жизни. Обещанием изменений. Его билетом в ту жизнь, о которой он грезил. Впрочем, все это будет там, во взрослой жизни, в университете, который всегда кажется таким далеким из школьных стен. А пока что Чимин начинал свой последний год в частной старшей школе для мальчиков и был озабочен только тем, чтобы его идеальная укладка осталась таковой до конца уроков. Впрочем, уже на первой перемене, в школьном кафетерии, к списку его сегодняшних забот добавилась ещё одна: новенький. Каждый год в школе появлялись новенькие, что было совершенно нормально и ожидаемо. Кто-то переезжал, кто-то переводился, чьи-то родители теряли возможность оплачивать дорогое обучение. Причины были разные, но факт оставался фактом: в школе «Дуайт» была достаточно большая текучка и новые ученики иногда появлялись и посредине года, но самый большой урожай, разумеется, собирался в начале. В этом году в старший класс пришёл только один новенький. И этот новенький был похож на самый очаровательный рисовый пирожок из всех, что Чимин когда-либо видел. Аккуратно уложенные тёмные волосы, идеально сидящая новенькая форма, умилительные полумесяцы лисьих глаз и мягкая линия розовых губ. Сердце Чимина предательски затрепетало, когда он увидел, как парень опустил взгляд в экран своего телефона и улыбнулся уголком губ. Он должен был улыбаться так ему. Чимин решил это в первую же секунду, как его увидел. И более того, Чимин знал, что для него нет недостижимых целей. — Я хочу его, — решительно прошипел Чимин в ухо Тэхёна, наклоняясь к другу, но не отрывая взгляда от новенького. — А? — меланхолично переспросил Тэхен, откинувшийся на диванчик и попивающий зелёный чай с жасмином. — Я. Хочу. Его. — Чимин-и, ты же знаешь, я всегда «за», чтобы побаловать тебя желанным подарком, но покупать и продавать людей запрещено практически повсюду в мире. А отправляться в страну, где это разрешено, мне бы не слишком хотелось. В нашем школьном кафетерии слишком хороший чай, хотя я и не думал что однажды это скажу. — О прекрати, ты же знаешь, о чем я. — Интереснее, скорее о ком ты. Тэхён, наконец, соизволил поднять глаза из-под ярко-красной челки и осмотрел зал кафетерия. — Угадал? — с нетерпением поинтересовался Чимин, покусывая нижнюю губу и поигрывая с сережкой в правом ухе. Объект страсти не то что не реагировал на взгляды, он даже не замечал ничьего существования, но Чимина это не огорчало. — Тот мелкий? — Ничего он не мелкий! — Нет, ну он хорошенький. Сладкий такой. Слишком легкая добыча. — Ой, мне хватает сложных задач и на физике. Я просто хочу сладкого мальчика. Водить его за руку, целовать в щеку, видеть, как он краснеет от моей улыбки, — Чимин мечтательно вздохнул, сжимая руками щеки. — Ты прямо светишься. Давай, подойди к нему, пока он один там сидит. — Ну уж нет, — Чимин покачал головой. — Я позову его на сегодняшнюю вечеринку в конце дня, а перед этим дам ему время в меня влюбиться. Для начала сделаю так, чтобы он меня увидел. Чимин с изяществом танцора поднялся из-за стола и плавно продефилировал к прилавку. Есть ему не хотелось, как и пить, но отсюда открывался лучший обзор на цель, да и стакан воды ещё никому не был лишним. Объект все так же сидел, глядя в экран своего телефона, и не замечал ничего вокруг. Уж не с девушкой ли он там своей переписывается? Хотя нет, конечно нет. Какие там девушки? Перед ним был стопроцентный гей. И очень, очень милый. Чимин скользнул взглядом по рукам парня, длинным пальцам пианиста, по аккуратным ногтям и худым запястьям. Ах, кажется, он и правда выбрал себе первого на этот год. Отношения Чимина никогда не длились долго, редко вообще заходили дальше пары свиданий, но сам факт отношений он любил. Переписки, улыбки, легкие прикосновения, драма, разбитые сердца и приятное волнение в груди. Зачем вообще быть школьником, если ты не замешан ни в одной драматичной любовной истории? Надо было действовать, определённо. Так, чтобы эти милые глазки смотрели лишь на него одного до конца учебного дня. А потом, перед последним уроком Чимин соизволит снизойти до новенького, улыбнётся ему и заговорит, приглашая на вечеринку. Приглашение от Пак Чимина — самая большая награда и мечта для любого ученика этой школы. Может и не любого, конечно, но парень предпочитал не думать о тех несчастных, не имеющих вкуса. Подхватив со столешницы свой стакан с водой и парочку салфеток, он направился прямиком к незнакомцу и очень даже натурально потерял одну из салфеток прямо перед его столиком. — Ох, извини, — кокетливо проговорил парень, наклоняясь за салфеткой и пытаясь заглянуть в лицо парня, чтобы пересечься с ним взглядами, но безуспешно: тот не отрывал взгляда от телефона. — Угу, — соизволил ответить он, и Чимину не осталось ничего другого, как забрать салфетку и уйти, пытаясь скрыть недоумение. Но не от Тэхёна, конечно. Тот пытался скрыть смех в кулаке, но не слишком успешно. — Оскар бы тебе не достался, но мне было весело, — констатировал он. — Ладно тебе. Зависимость от гаджетов — тотальная проблема нашего поколения. Он вообще сидит в каком-то непонятном приложении. Я думал заглянуть в диалог или игру, но там только какие-то цифры и всякая ерунда. Наверное, он ещё и ботаник. Но тем очаровательнее. И голос у него такой… приятный. Хотя вряд ли я мог бы оценить его с одного мычания, — со вздохом резюмировал Чимин, которого не оставлял позитивный настрой, несмотря на первую небольшую неудачу. Впереди было ещё шесть уроков и пять перемен. За это время он уж точно сможет привлечь внимание новичка, а также заинтересовать его в достаточно мере, чтобы тот не просто пошёл на вечеринку, но побежал на неё за Чимином следом. К концу четвёртой перемены только глухой и ленивый не знал о том, что Чимин заинтересован в новичке и никто другой не смеет даже смотреть в его направлении. Жаль только что сам новенький, Мин Юнги, как выяснил Чимин уже на втором уроке, продолжал упорно игнорировать его существование. Хотя последний был почти уверен, что тот делает это нарочно. Потому что, ну давайте будем откровенны, только глухонемой не заметил бы Чимина после всего, что тот предпринял. А «Дуайт» явно не была школой для людей с ограниченными способностями. Но как иначе было объяснить равнодушие Юнги? Чимин ходил мимо, наклонялся, хихикал, даже напевал, а все в мире знали, что ему достался ангельский голосок! Он заигрывал с другими учениками, заставил Тэхёна якобы случайно толкнуть его прямо на Юнги. Но тот оставался равнодушен и кроме мычания Чимин так ничего и не получил. Вот только Чимин был не из тех, кто готов смириться с проигрышем. И на перемене перед последним уроком он решил пойти напролом. Он зашёл в класс, где Юнги уже занял пустое место в самом конце за свободной партой, и направился прямиком к нему. — Привет, сладкий, — поздоровался Чимин, растягивая губы в своей фирменной улыбке и присаживаясь на край парты. Взгляды всех в классе обратились к ним, и он расправил плечи, чувствуя поддержку окружающих. — Я заметил, что ты не слишком внимательный. Или слишком скромный. Но это ничего, потому что ты все ещё нравишься мне и я готов помочь тебе справиться и с первым, и со вторым. И раз уж ты новичок и приглянулся мне, ликуй: каждый год мы проводим небольшую вечеринку по случаю начала учебного года и в этот раз я хочу позвать тебя с собой. Чимин протянул руку, нежно касаясь плеча Юнги, скрытого тканью форменного пиджака. Наконец, его прекрасный сладкий пирожок поднял глаза и посмотрел прямо в его лицо. Юнги выдержал секундную паузу и открыл было рот, чтобы ответить, но тут раздался громкий стук в дверь кабинета. Поскольку урок ещё не начался и учитель не вошёл в класс, было крайне странно, что кто-то стучал. Но через секунду дверь открылась и в кабинет ворвался взъерошенный черноволосый мальчишка, явно младше их всех, с раскрасневшимся от бега и дыхания щеками, прижимающий к себе разорванный рюкзак, из которого так и норовили выпасть книжки и школьные принадлежности. — Простите! Я Чон Чонгук, новенький, и я пропустил свой поезд, поэтому опоздал на первые уроки, а потом… — протараторил парень, но запнулся, когда понял, что учителя нет и он непонятно кому это все вообще объясняет. Чонгук съежился, прижимая рюкзак ближе к груди, и Чимин бы обязательно что-нибудь сказал, вот только он ощутил руку Юнги на своём запястье и тут же обернулся к парню. — Во-первых, — тихо начал тот, сжимая пальцами запястье Чимина и отводя его от собственного плеча, — никогда, блять, больше ко мне не прикасайся. Юнги напоследок до боли сжал запястье ойкнувшего Чимина, который сначала распахнул глаза от удивления, а затем от испуга, и откинул его руку, как дохлое насекомое. — Во-вторых, ты заебал меня за сегодняшний день настолько, что я почти готов нарушить данное мной обещание, и все-таки подраться прямо в первый учебный день. Сомневаюсь, конечно, что ты хорош в драках, так что, вероятно, я бы просто разукрасил тебя так, что мать родная не узнала бы, и на этом все бы и закончилось. Но я пообещал быть хорошим учеником в этот раз, и постараюсь продержаться хотя бы в этой школе до самого выпускного. И я очень, очень надеюсь, что ты не станешь мешать мне в реализации этого плана и перестанешь маячить перед моим лицом, провоцируя на агрессию. Я надеюсь, я в достаточной мере ясно ответил на твоё приглашение? Юнги, этот ещё пять-минут-назад-прекрасный уже-точно-не-пирожок, скривил губы в самой ядовитой из всех улыбок и напоследок ещё и спихнул Чимина с парты. — Эй, новенький. Чонгук! У меня тут свободное место, садись, — крикнул он все ещё заставшему на входе парню, который тут же вскинул голову и неуверенно направился к Юнги. Видимо, не найдя поддержки ни в ком другом, решил, что лучше уж рискнуть, чем так и стоять статуей посреди класса, где все на тебя пялятся. К Чимину Юнги вновь напрочь утратил интерес, а тот так и остался стоять, удивленно хлопая ресницами. Это впервые, когда кто-то в школе ответил ему в подобном тоне, и он пока не знал, как отреагировать. К счастью, из шока его вырвал звонок на урок, а затем и рука Тэхёна, потянувшая к их парте. — Жесть, — констатировал Тэ, сочувственно сжимая плечи шокированного друга в слабой попытке хоть как-то его приободрить. Он даже повернулся к Юнги, чтобы бросить на него уничижающий взгляд из области «я убью тебя за моего друга», но взгляд зацепился за мальчика, раскладывающего ручки на парте рядом с Юнги, и мигом сменился с уничижительного на умиленный. Чон Чонгук, новенький, пропустивший свой поезд и опоздавший на первые уроки, определенно был самым очаровательным рисовым пирожочком из всех, что Тэхён когда-либо видел.