Четыре делить на два

Вернувшиеся с показа девушки набросились на них с порога, причитая, как соскучились и изголодались. Парни даже сказать ничего не успели, как их тут же потащили в спальню. Саша оседлала Славу, едва он приземлился жопой на край кровати, самозабвенно его засосав. Диляра синхронно проделала с Мироном тоже самое. Это было какое-то безумие. Их групповуха всегда была горячей и охуенной, но в этот раз... Было что-то зверино-хаотичное. Страстное и искристое настолько, что, казалось, сам воздух наэлектризовался, готовый вот-вот взорваться, задымить и спалить их нахуй. Девушки были сами на себя не похожи. Они яростно скакали на своих мужьях, замедляясь лишь, когда чувствовали, что мужчины готовы кончить; снимались с члена, сжимали основание, пережидая приступ, и снова насаживались, постепенно возобновляя дикий ритм. Пытка растягивалась надолго, выжимая досуха. И, наконец, пришла долгожданная разрядка – яркая и опустошающая. Однако это был не конец. После девушки поменялись местами, долго растягивая уже прелюдию, чтобы вымотанные первым оргазмом мужчины смоги восстановиться и возбудиться. Второй раз вышел неторопливый и более долгий, чем первый, за счёт затянувшихся предварительных ласк. Потом они, уставшие и обессиленые, заснули вчетвером, каждый соприкасаясь с каждым. Утром Слава и Мирон проснулись в обнимку посреди кровати. Они недоуменно переглянулись, не понимая, приснилось им возвращение их дражайших половин, или нет. Все разрешил шум, доносящийся с кухни. Мужчины напряжённо кивнули друг другу и поднялись с кровати, намереваясь начать несостоявшийся вчера разговор. Они так и не договорились, с чего начать, положившись на старый добрый авось. Женщины встретили их милыми улыбками и накрытым на стол завтраком. – Доброе утро, зайчики! – Саша указала на стулья, – садитесь жрать… – Потом нам нужно кое-что обсудить, – продолжила за неё Диляра, также присаживаясь за стул и приступая к своей порции. Миронова последовала её примеру. Мужчины тоже сели, снова переглянувшись. Пару минут они завтракали в неловкой тишине, которую нарушил Слава: – Как прошёл показ? – бесцеремонно и очевидно показательно чавкая, спросил он. – Хорошо, – ответила Минрахманова, едва заметно морщась, – опять лютая суета и множество недочетов, которые приходись править буквально за пару секунд. Если бы не Саня с её буддийским пофигизмом, я бы точно убила пару-тройку человек. – Это был ужас, – подтвердила Куромушка, – вот, вроде, уже столько Ди со своей командой работают вместе: не должно уже возникать никаких проблем! Но – не-е-ет! Все шло по пизде с феноменальной скоростью! Не думала, что модные показы такой геморрой! – Тебе понравилось, – констатировал Слава, улыбаясь. – Понравилось – это мягко сказано! – воскликнула Саша. – Это просто эстетический оргазм! А когда все начинается, проблемы, быстро, в сущности, решаемые, испаряются. Я впервые видела своё творчество на сцене! Это дико, странно, но круто! – Поздравляю с дебютом, зай, – ласково сказал Машнов, с нескрываемым восторгом смотря на воодушевленную любимую. В его глазах застыли слезы – он не представлял, как сможет расстаться с этой прекрасной девушкой. Перед глазами промелькнула их свадьба – скромная роспись с друзьями и родственниками, медовый месяц в Тайланде, где Слава в первую очередь сфоткался с трансами, воплощая в жизнь выдуманную историю Оксимирона. Это странно и смешно. Сожалеть о расставании с любимой женщиной, вспоминая их совместную жизнь, при этом выделяя из воспоминаний лишь моменты, когда он думал о Мироне. И Сашин понимающий взгляд – будто она с самого начала знала, чем все это закончится. Конечно, она не предполагала, что нездоровое увлечение её мужа выльется в шведскую семью, но они с Дилярой сами придумали это. Сами воплотили в жизнь. Знали ли они, что когда-нибудь их мужья захотят остаться друг с другом? Вряд ли. Именно поэтому было больно и страшно. Слава перевёл взгляд на Мирона, который говорил с Ди. По выражению его лица, Машнов понял, что их мысли схожи – Янович тоже мысленно прощался со своей женой. – О чем вы хотели поговорить? – нарушил все мысли и разговоры Мирон, обращаясь к обеим красавицам сразу. Женщины переглянулись, кивнули друг другу, и Диляра начала: – О наших отношениях... – мужчины как-то испуганно побелели, переглянувшись, Минрахманова, оценив их реакцию, продолжила, – о нашей семье, и в частности о том, что происходит сейчас, – она тяжело вздохнула, как-то болезненно посмотрев на Мирона, тут же, впрочем, опуская взгляд и судорожно перебирая пальцами край домашней футболки, не в силах продолжить речь. Саша, сочувствующе сжав её хрупкое плечо, болезненно поджала губы, стараясь даже не смотреть на Славу, хрипло продолжила: – Вы не могли не заметить, что наша дружная четверка давно разделилась на пары, причём не на те, которые были изначально... – Куромушка горько усмехнулась, решившись, наконец, посмотреть на мужа, – я знала, что так будет. Она потянулась через стол и взяла Карелина за руку: – Ты Мирочку всегда любил. Ты заставил меня полюбить его тоже. Я не возражала, потому что иначе не поняла бы, насколько наш брак несовершенен... – она закусила губы, поморщившись, – прости, я не то хотела сказать. Наоборот. Наш брак был идеален. Я сперва даже недоумевала, как человек, любящий кого-то другого, может быть таким... Хуй знает! Таким, как ты... – Я люблю тебя... – Беспомощно промолвил Слава, мягко сжимая хрупкие пальцы, – это не было заменой. Даже не поводом унизить ебаного Всяча. Я люблю тебя, но... – Я знаю, родной, – перебила Саша, – ты так же любишь Ди, но Мирона ты любишь больше. Я тоже люблю тебя. И Окси. Но Дилю... – Любишь больше? – влез Фёдоров. – Не без этого, но мы, – Миронова посмотрела на Минрахманову, – не думаем, что наш лейсбийский дуэт обойдётся без мужиков. Она ободряюще улыбнулась своей девушке, после чего Диляра воспаряла духом: – Но это уже не ваша забота, – её голос прозвучал более жёстко, чем она рассчитывала, заставив снова неуверенно стушеваться на пару секунд, тут же, впрочем, продолжив, – Мирон, – она вцепилась руками в запястья Яновича, заглядывая ему в глаза, – ты абсолютно не вписывающийся в мою тусовку хрен с горы. Наши интересы пересекались только в непреодолимой зацикленности друг на друге и в работе. Мы даже не сразу поняли, что это любовь, – Минрахманова трепетно обняла Федорова, утыкаясь ему в ключицу. Мирон дрожащими руками прижал жену к себе, зарываясь носом в шёлк тёмных волос. – Я не думала, что это серьёзно, даже когда ты сделал мне предложение. Я изучила тебя, но не достаточно для того, чтобы понять. Я любила тебя за твои интеллект и харизму. И всегда буду любить. Как и Славу, но... – Я тебя тоже, – ответил Янович, перебивая, – после Лисы ты была единственной, на ком я хотел снова жениться. После множества женщин ты одна… – он шмыгнул носом, усиленно сдерживая слезы, – я буду всегда тебя любить. Но мы со Славой... – он перевёл дыхание, отстраняясь от девушки, – мы тоже думали об этой ситуации. Как и что сказать? А тут вы все решили за нас... – Тебе, как главному любителю попиздеть, несомненно, обидно, – вдруг встрял Слава, шутливо ухмыляясь. На него уставились три пары удивленных глаз. Мирон и девушки готовы были синхронно возмутиться, но заметили, как у Гнойного дрожат руки, которыми он тут же вцепился в собственные колени, пряча под стол, стремясь скрыть своё истинное состояние. – Обидно, – подтвердил успокоившийся Мирон, – и я не закончил. Он перевёл взгляд на девушек, ободряюще сжав руку Машнова под столом, переплетая пальцы: – Вы обе стояли у истоков нашей семьи. Если бы вы не предложили нам групповуху тогда, мы бы так и продолжили скрываться по отелям, изменяя... – Мирон виновато поджал губы, но, в отличие от излишне чувствительных женщин, не потупил взгляд и не сбился, продолжая свою мысль, – в итоге это вылилось бы в лютый скандал и истеричные расставания. Поэтому лично я благодарен вам, любимые мои девчонки, за переворот этой ситуации так, что наши очевидно неполноценные браки переросли в полноценную, пусть и шведскую семью. – И за то, что помогли нам осознать наши истинные чувства, – наконец начал отходить от стресса Машнов, ободряюще улыбаясь, – мы как раз думали, что расстаться сейчас – лучшее решение. Чтобы не портить отношения и остаться хотя бы друзьями. Мне искренне жаль, что так вышло. – Но это было неизбежно, – кивнул Фёдоров, – хорошо, что это происходит сейчас. Надеюсь, разводы не займут много времени. – Да, – не сговариваясь, синхронно ответили девушки. После чего Диляра продолжила: – Мир, я уже подала документы, – она на секунду виновато поджала губы, но тут же расслабилась, под нежной улыбкой Яновича, – тебе стоит тоже этим заняться. – Хорошо, Диль, вместе сходим. – Сань, я... – Слава, выслушавший бесконфликтное соглашение четы Федоровых, неуверенно обратился к своей жене, – честно говоря, я начал собирать документы на развод месяца четыре назад, прости... На него снова удивлённо вылупилась вся троица, заставив ещё больше стушеваться. Мирон нахмуримся, первым прервав напряжённое молчание: – Так ты уже давно начал об этом задумываться?! В эти четыре месяца столько произошло между нами четырьмя! А ты!.. Ты все это время уже?.. Почему?!! – Потому что это было с самого начала очевидно! – вспылил Слава, подскочив и стукнув руками по столу. – Я не такой, блядь, тугодум, как ты! Простите милые девушки, но я любил тебя, самодовольный гондон, задолго до того, как ты вообще узнал о моем ебаном существовании! И.. – Успокойтесь!! – крикнула Диляра и тоже подскочила со стула, приструняя голубков. – Вы просто два идиота! – вскочила за ней Саша. – Я знала, что ты собирал документы, родной, – она посмотрела на Славу с нежностью, – мы уже... – Мы уже последний год задумываемся над этим, – продолжила Диля, бросив мимолётный виноватый взгляд на Мирона. Все ещё сидящий Янович, под давлением трёх стоящих людей также медленно поднялся. Машнов, Миронова и Минрахманова смотри только на него, будто именно он был главным в их отношениях, и должен был поставить окончательную точку. На самом деле три "М" просто боялись, что их любимое "Ф" поедет кукухой. Но только что чувствующий лёгкую злость Янович быстро успокоился и подытожил: – Я понял, что был единственным, до кого дольше всего доходило, – он тяжело вздохнул, – ладно. Все ясно, – зажмурился, чуть качнув головой, ещё пару раз вздохнул, явно настраивая себя, и продолжил, смотря на своих жену и девушку, – я рад, что все получилось так. Я вас обеих очень сильно люблю и буду любить всегда. То, что мы сейчас так мирно расходимся, в первую очередь, ваша, девчонки, заслуга. Спасибо, что мы все вместе смогли прочувствовать это счастье на себе... – Да, это был непередаваемый и самый лучший опыт в нашей жизни, – ответила Куромушка - я бы хотела... – она вопросительно глянула на Минрахнову и, дождавшись её кивка, более уверенно продолжила, – провести с Миром немного времени, если ты не возражаешь, Слав? Девушка перевела умоляющий взгляд на мужа. Карелин, наклонившись через стол, обхватил её лицо, заключая в чашу своих ладоней, мягко прикоснувшись к губам, как сделал это на их свадьбе: – Да, солнышко, да. Мы должны попрощаться друг с другом, как следует, – он отлип от жены и, мягко обняв Мирона, продолжил, – ты же не против, что я проведу время с твоей красоткой? – Не против, – Федоров ответно сцепил руки на спине Гнойного, мягко целуя его в скулу, – я тоже украду твою красотку. Он быстро отстранился, игриво подмигнув. – Шикарно, – в голос ответили девушки, предварительно кинув друг на друга горячие взгляды и, идентично мужикам обнявшись, растащили каждая чужого мужа в разные комнаты. Они поебались на прощание и, пошли разводиться уже по законным парам. Попросив максимально ускорить процесс, вчетвером приняли решение до окончательного развода провести вместе последние дни. И сняли загородный коттедж на берегу озера, в котором две недели ели, пили, купались, загорали, смотрели сериалы, ржали до хрипоты и трахались. Наслаждаясь друг другом в последний раз. Каждый из них чувствовал горечь от расставания, но также каждый понимал, что лучше быть не могло. В последний день на даче они выперлись на озеро. Мирон под руку с Сашей, а Слава с Дилярой. Уединившись в противоположных частях пляжа, они просто лежали рядом, изредка лениво целуясь и обсуждая всякую ерунду. – Это удивительно, Слав, – Диляра перемахнула рукой свою копну волос с одного плеча на другое, – я так хочу продлить этот момент... Подумать только! Я так ненавидела тебя, до вашего с Миром баттла, – она очень тяжело вздохнула, поджав губы, тут же продолжив, – мне нравились его треки, но не настолько, чтобы прям обмирать... – девушка довольно хмыкнула, – ровно до первого концерта, на который я сходила. Когда он вышел на сцену, я поняла, что все – это пиздец. Увидела в живую и пропала... – Минрахманова повернула голову, посмотрев Славе в глаза, – и тут я тебя поняла. Вот это у всех мужиков, влюбляющихся в Мирона, просыпается желание его хейтить, а девушки просто начинают течь только от звука его голоса. Я долго думала, к какому именно типу оксидрочеров я отношусь. Я и текла и, одновременно, хотела зарядить ему в лицо, но, ни в коем случае не повредить нос! – Слава понимающе усмехнулся, и Ди продолжила, – да! Это вот именно то самое, что у тебя. Я идиотка? – Нет, конечно, – ответил Машнов, приобняв девушку, – я очень тебя понимаю. Был бы телкой, сосал, чтобы только заработать на его концерты, ездил бы в каждый город, как ебнутая группис. Но, родился мужиком, и сама понимаешь! – Да-а-а... – довольно протянула Диля, прикладывая голову на Славино плечо, – не будь вашего баттла, я не влюбилась бы в тебя, – она прислонила его руку к своей щеке и потерлась об неё, – и не полюбила бы Сашу. – Я тоже рад, что все так произошло, – Машнов повернулся, подтянул одной рукой девушку к себе за талию, другой мягко погладил её щеку, неотрывно смотря в карие глаза. Запечатлел на губах нежный трепетный поцелуй, после чего, отстранившись, продолжил, – я бы женился на тебе и вышел бы за Мирона, – он вдруг рассмеялся, – бля! – отсмеялся спустя минуту, – а, ведь, мы с ним поженимся, после разводов! – Ага, – Диля тоже рассмеялась, запрокидывая голову и весело хлопая в ладоши, – а кто кому сделает предложение? Слава смущённо потупил взгляд, на что Минрахманова удивлённо распахнута глаза: – Ты уже… – она тронула его за плечо, разворачивая к себе, – ты купил ему кольцо? – Заказал с гравировкой, – Карелин смущённо кивнул, после чего, желая перевести тему, ибо не хотел посвящать в подробности их с Миром жизни Дилю и Саню, поспешно перевёл тему, – вы, ведь тоже собрались... Он на секунду задумался и, усмехнувшись, продолжил, – мужениться?! Или как там у лесбух происходит?! – захохотал Слава. Минрахманова пихнула его в плечо и тут же заткнула поцелуем, который перерос в жаркую еблю. *** – Это было просто ебаной вспышкой! – сказала Саша, лёжа на груди Яновича. – Я стояла со стороны Всяча. Без пяти минут его жена, но не отрывала взгляда от Славы, – она вздохнула, – удивительно, но я даже не слушала Лешу в тот момент. И, когда он меня спросил, как мне его выступление, я ничего не могла ответить. Смотрела на него, как идиотка, а перед глазами стоял Славян, – Куромушка смотрела на звёздное небо стеклянным взглядом и неосознанно водила рукой по животу Яновича. Он чмокнул её в макушку, поощряя, и она, переведя дыхание, продолжила, – сначала мне казалось забавным его повернутость на тебе, но потом, ещё до того, как вы начали свои горячие коммуникации, меня начало это раздражать. Слава, чтобы мне угодить, старался не упоминать тебя, хотя у него это откровенно плохо получалось! Серьёзно! Каждый повод публично тебя обхуесосить был для него праздником... – А потом? – спросил Федоров после долгого её молчания. Он понимал, что ей тяжело все это рассказывать, но рассказать было нужно. Торопить не хотелось, поэтому спустя пару минут мягких поцелуев в лоб и щеки, Саша, наконец, ответила: – Потом, вдруг, все прекратилось. Да, он изредка что-то публично упоминал, но прежнего запала не чувствовалось. Сначала я обрадовалась, мол, наконец-то, переболел! Но, не-е-ет! Вы просто начали ебаться тогда. И.. Даже не знаю, я потом как-то это сама поняла, но отвращения не почувствовала... – Да, мы были лютейшими мудаками, – кивнул Мирон, мягко поглаживая Сашину талию, – тогда даже не задумывались о ваших чувствах. Ну, по крайней мере, пока были вместе. Потом, конечно, мучила совесть... А потом вы втянули нас в эту шведскую семью, и для нас это стало настоящим шоком. Мы думали, вот, все, сейчас наши жёны все узнают и финита! Пошлют нахуй, а вы.. – А Мы оказались изобретательнее, – усмехнулась Миронова и, вдруг перевернулась на живот, полностью ложась на Окси, незамедлительно чмокнув его в уголок губ, – я думала, что полюбила тебя, потому что тебя любил Слава, но, – она серьёзно посмотрела ему в глаза, – я просто тебя полюбила, Мир. Просто так, за компанию. Славу я все равно любила больше. Но, увидев тогда Дилю, я поняла разницу. Мы с ней точно созданы друг для друга, как вы с Машновым. – Тут я с тобой согласен, пока что Машнова, – захихикал Федоров, чмокая свою почти бывшую девушку в губы, – не будь нашей семьи, мы бы этого не поняли. – Это верно, – она погладила его по чуть колючей щеке, – мне кажется, где бы мы ни были, все равно будем вместе душами, даже после развода. – Тут ты права, солнышко, – Окси сжал одной рукой мягкое полупопие, другой пропустив через пальцы мягкие волосы, – но это уже будет после... – Да, – она чуть прикрыла глаза, потеревшись грудью о грудь Яновича и, улыбнувшись, игриво продолжила, – а сейчас я хочу с тобой попрощаться, как следует! – и припала к его губам, перекинув через него ногу и садясь сверху.. *** В Пулково было непривычно немноголюдно рано утром. Только небольшое количество людей, что летели в Великобританию, но и они были рассеяны по площади так, что аэропорт казался пустынным. Две пары замерли друг на против друга чуть дальше от главного входа. Две женщины стояли напротив двух мужчин. Только что они все вчетвером сидели в местном кафе, ожидая время регистрации, которое ещё не подошло, но четверка решила проститься заранее, поэтому мужчины проводили девушек к выходу, чтобы распрощаться раньше, чем начнётся посадка. – Ну, все, давайте, не скучайте там, – Диляра заключила в объятия своего бывшего мужа, тут же, впрочем, отстраняясь. Потом обняла своего бывшего парня, практически повиснув на нем, когда он чуть приподнял её над полом, мягко целуя в тёмную макушку, но так же быстро выпуталась из объятий, с нежностью смотря на своих бывших мужчин, нашла руку будущей жены, мягко её сжав, после того, как Саша проделала тоже самое, только в другой последовательности. – Проведите свой медовый месяц с пользой, – улыбнулась Куромушка, сжимая в ответ руку Минрахмановой. – Вы тоже не скучайте, наши красавицы, – мягко улыбнулся в ответ Мирон, не решаясь последовать примеру девушек, мысленно пообещав себе, что зарубежом восполнит все публичные прикосновения к Машнову. – Ну, хрен знает, – хмыкнул Гнойный, опустив с темечка на глаза солнцезащитные очки. Все сразу поняли, что он боится расплакаться и показать свои слёзы, – если б один из нас смог зачать и выносить, тогда это было бы плодотворно, а пока Яныч бесплоден, ничего не выйдет... – Ага, – расхохотался Окси, вытирая слезу, что образовалась явно не от смеха, – создадим полноценную ячейку общества, усыновив чернокожего ребёнка! – И назовёте его Мирославом или Миросалавой, – подытожила Саша, сдержанно хихикнув. – Звучит идеально, – вздохнула Диля, чуть прищурив карие глаза. Было заметно, что они покраснели от невыплаканных слез, как и у всей четверки. Но, никто здесь и сейчас не собирался показывать свою слабость. Они уже давно все решили. Они уже развелись. Они уже попрощались друг с другом. Впереди их ждало будущее так же по парам, но уже другим. – Ладно, – сказали они вчетвером одновременно. Тут же замолчали, тупо переглядываясь, и снова дружно расхохотались.. А потом просто синхронно сделали пару шагов назад друг от друга: девушки все ещё держались за руки, а парни просто, будто их мысленно связало. Один шаг, другой, и две пары, бывшие до этого гетеросексуальными, окончательно разделились на гомосексуальные, синхронно отвернувшись друг от друга. Парни зашагали в сторону стойки регистрации, а девушки – к выходу. История их шведской семьи закончилась. – Ну, вот и все, – вздохнула Саша. – Да, – облегченно ответила Диляра, – теперь мы свободны. – Только от них, – улыбнулась Куромушка и чмокнула свою будущую жену в губы. Минрахманова счастливо рассмеялась, заключила свою женщину в объятия: – И это самое лучшее, что с нами происходило! – и уже нормально поцеловала свою женщину, после чего они обе пошли к своей машине, официально начиная новую жизнь. – Вот и все, – констатировал Мирон, когда самолёт в Британию оторвался от земли. Они сидели в бизнес-классе, начиная новую жизнь максимально роскошно. – Все для нас с ними, но не для нас друг с другом, – ответил Слава и, вдруг повернувшись к Окси, поспешно затараторил, – я лучше сдохну ебучим наркошей, чем расстанусь с тобой! Он протянул Яновичу коробочку с заранее заготовленным кольцом, смотря на него таким взглядом, что Федорову стало жарко. Он протянул руку, позволив Машнову надеть ему на палец кольцо, и, посмотрев в глаза любимого не менее горячим взглядом, завораживающе хлопнув длинными ресницами, ответил в той же манере: – Я здесь чисто по кайфу, чтобы не расставаться со Славой!