Всё ведь идёт из детства, верно?

Всё ведь идёт из детства, верно? Из сопливого, босоногого, счастливого, наивного… Снейп был стопроцентно уверен… Нет, он со всей своей объективностью утверждал, что пункт «счастливого» он бы подчеркивать не стал. Наоборот, он бы вычеркнул его, потому что объ-ек-тив-ность! Конечно, было бы правильнее просто и незатейливо проигнорировать его, этот дурацкий пункт, но… Это было бы слишком просто. Глядя на до неприличия затейливо торчащие вихры чёрных волос (как было бы замечательно их выдрать, так ведь давно мечталось, да и случай подвернулся!..), Северус решил, что раз уж их обладатель, собственно, ими обладает, то быть беде. Маленькой такой и, от чего становилось совсем уж тоскливо: персональной. Для него, для Снейпа словно специально устроенной. На улице было прохладно, если не сказать холодно. То-то хорошо было бы сейчас вернуться в свои (!), деканские покои в замке, глотнуть свежего, только что снятого с огня глинтвейна, и уставиться в огонь. Потому что может. Потому что вино — не початая бутылка дешёвого пойла, а именно вино — есть, и даже не одна бутылка. Потому что есть время. Не когда стучит тревожно каждая секунда, отдаваясь в голове. Не когда губы вечно пересыхают от волнения, потому что вот-вот, и вся драгоценная магия испарится, потому что отец опять напился. О, нет. Просто есть время. И оно своё. Потому что есть камин, в котором можно разжечь огонь. И не спичками, — отец колдовства не терпит! — а именно что этим самым колдовством. Но… Появилось это самое «но». Как хорошо, что время было. И как жаль, что пришлось пожертвовать им. Самой капелькой, но пожертвовать. Он варил зелье. Про запас, для личной аптечки. И всё было бы хорошо, ведь ингредиенты вроде волос или ногтей можно было достать в любой момент, но… Но в этот раз понадобились не только они. Понадобились старые личные вещи. От которых нужно было взять кусочек, будь то ниточка матраца из колыбели или лоскуток наволочки старой подушки. Колыбели точно не сохранилось (и была ли она вообще?), но вот наволочка старой подушки… У Снейпа были подозрения, что если не наволочку, то подушку он точно найдёт. И сейчас профессор, декан Слизерина, самый молодой мастер зельеварения Северус Тобиас Снейп очень бы хотел вернуться к подушечному вопросу. Но (снова это слово!) появилось неожиданное обстоятельство. Неучтённый фактор. Сигнальные чары на старом, вонючем после нескольких месяцев отсутствия жильцов доме сработали, зафиксировав вторжение. Причём, ладно, это были бы магглы. Но нет: кто-то аппарировал. Стало страшно. Потом стыдно. Мигом поднялось раздражение, и Снейп поспешил к двери. Дверь была без прозрачных вставок, поэтому её пришлось открыть. — Поттер! — то ли поперхнулся воздухом, то ли прошипел профессор. О, а это определённо был он. Очки, какое-то недоразумение немытое, а не волосы на голове. И глаза. И шрам. Последнее пришлось додумывать. Потому что немытое недоразумение вместо волос было довольно… пышным, и чёлка успешно закрывала примечательную отметину. Мальчишка дёрнулся, заморгал, и, помедлив, протянул к Снейпу ручонку. Будто тот должен был её пожать! — О, здравствуйте, сэр! И с Рождеством вас! — тут мальчишка робко как-то улыбнулся. Ладошка с крупными костяшками продолжала висеть в воздухе перед введённым в некоторый ступор мистером Снейпом. Очень не хватало мантии, чтобы вытянуться во весь рост, сложить руки на груди и взглянуть сверху вниз. Но вместо мантии был какой-то свитер, старый причём, и заворачиваться в него было как-то непривычно. Ситуация была настолько внештатная, что Снейп даже не знал, что лучше сказать. Пока он хватался то за одну фразу, то за другую, и разрывался между желанием схватить ребёнка и втащить внутрь для допроса, и зудящим намерением молча захлопнуть дверь, Поттер вновь раскрыл свой рот. — Сэр, знаете… — это было странно, но тон у мальчика был какой-то даже проникновенный, доверительный. — Я не знаю, как я сюда попал. Вы не подумайте, я не перелезал через забор, — мальчишка вдруг задрал ногу в одном только, прости Мерлин, носке, и продемонстрировал её Снейпу, — видите, ноги не мокрые, и следов нет на снегу. Снейп молчал. Следов на тропинке действительно не было, но и откуда бы им было взяться, если мальчишка… Так это Поттер аппарировал?! Брошенное невербальное «Говенум Ревелио» подтвердило, что один только этот… феерический ребёнок переместился в Тупик Прядильщиков. Стихийной магией. В свои — сколько ему сейчас? Семь? Восемь? На улице было холодно. Это раз. Мелкий отпрыск Поттера был в одних чёртовых носках и какой-то совсем уж домашней одежде. Это два. Мелкий-Отпрыск-Поттера выглядел так, что его очень хотелось выдворить отсюда, но ещё больше хотелось взять и незатейливо допросить. Это был третий пункт, но объективно он должен был быть первым. — Заходи… Поттер. — проговорил Снейп, открывая дверь шире. — Не намерен слушать тебя на холоде. Мальчишка, видимо, воспринял это жестом доброй воли, и прошлёпал внутрь. Снейп с каким-то предвкушением ожидал, что золотое дитятко разразится капризной тирадой по поводу неприятного затхлого запаха, но её не последовало. — Спасибо, сэр! А откуда вы знаете, как меня зовут? — мальчишка замер у порога, с любопытством осматривая Снейпа и прихожую. — Узнал. Вы удивительно похожи на своего отца. О, да, и комплиментом это не было. Но ребёнок этого совсем не почувствовал, наоборот, зелёные (Мордред, зелёные!) глаза вспыхнули. Нужно было поскорее разобраться с этим, вручить беглеца Директору — пусть понянчится со своим золотцем! — и отправиться на заслуженный покой. Поэтому Северус, не дожидаясь новых вопросов, провёл мальчишку в крохотную гостиную. — Итак, Поттер, рассказывай, как ты умудрился попасть на крыльцо моего дома. — Ну… — тут мальчишка замялся, а на его лице выразилась тяжёлая внутренняя борьба. — Я не знаю, сэр. Понимаете, — он вгляделся в лицо Снейпа, — я… я очень захотел оказаться там, где кому-то тоже хочется на праздник. В смысле, Рождество. Сегодня ведь Рождество, а у меня… а я… Поттер замолчал и громко шмыгнул носом. Это было даже интересно. Да, именно интересно! Мелкое поттеровское отродье в свои семь (или всё-таки восемь?) лет на одной стихийной магии перенеслось к нему на порог. Откуда? Как далеко от Коукворта живёт поттеровская семья? Почему ребёнок не валится с ног? А ведь стихийная аппарация — вещь неслабая, и чем больше преодолеваемое расстояние, тем больше энергии требует. — А что — ты? — поторопил мальчишку Снейп. — Мне очень-очень захотелось, — взгляд у ребёнка какой-то настороженный. Впрочем, он быстро его отвёл, — чтобы я оказался с таким же как я… Ну… Чтобы у нас у обоих был праздник, чтобы только у нас… Только не это. Этот мальчишка, маленький паршивец что, записывает себя и его, Северуса Снейпа в какой-то Клуб Неудачников?! И похоже, даже чёртова магия ему в этом помогла. «Мерлин, почему я?!» — Северус зажмурился и потёр переносицу. Открыв глаза, он обнаружил, что наглое создание никуда не исчезло. Наглое создание с интересом осматривалось, переминаясь с ноги на ногу. — И что мне с тобой делать? — не то чтобы он ждал ответа. Что может предложить сопливый поттеровский щенок? Такой же наглый, такой же безмозглый, как его отец. — Ну… Я мог бы помочь вам приготовить индейку. Индейку? Какую ещё мордредову индейку?! Нет, надо однозначно поскорее отправить это недоразумение Дамблдору. Пусть хоть на кухню к домовикам отошлёт, к братьям по разуму. Нет, ну надо же — индейку! Снейп крепко задумался. О, как было бы прекрасно полить сарказмом поттерёныша, пока он совсем мелкий и глупый! Но раз он на одной стихийке способен аппарировать, то… Кто знает, что будет, если его разозлить или расстроить? Вспомнился Джеймс чёртов Поттер. Сопляк засунул руки подмышки, шмыгнул носом и ещё раз оглядел комнату. — Вы, наверное, сэр, ёлку собирались ставить? Да, точно! Нужно усыпить внимание, а то ещё рванёт, как от игл дикобраза… — Да, ёлку, — медленно протянул Северус. Нужно было потянуть время. Он встал с кресла и, секунду помедлив — всё-таки, кресло было неплохим, сажать в него Поттера было жалко. Но эта жертва — такая малость! — Ты пока садись… Гарри. Нельзя было не заметить, как разулыбался мальчишка. Ну, конечно! Доволен, небось, что наконец сядет. — А вы куда? — Северус был уже у двери, когда его догнал вопрос ребёнка. Снейп медленно повернулся. Мальчишка сидел ровнёхонько, как по линеечке, на самом краю кресла. Понятно. Брезгуем, значит. — Взять кое-что. Скоро приду. — добавил он после паузы. Не дай Мерлин ещё отчудит, обрадовавшись, что оставили без присмотра. Метнулся вверх по лестнице, в свою старую, крохотную спальню. Не было времени открыть окна, чтобы проветрить помещение, и Северус вылетел из комнаты с подушкой подмышкой. Кто знает, сколько раз потребуется ему варить это зелье. Он действительно вернулся быстро. Поттеровское отродье, увидев его, вновь выпрямилось в кресле и с интересом уставилось на подушку. Ей-Мерлину, если он что-то спросит… Ответ ему не понравится. Но вопросов не последовало. Северус хмыкнул и подошёл к мальчику поближе. Только сейчас он позволил себе оглядеть его. Огромная растянутая футболка, какие-то старые нелепые штаны, носки на несколько размеров больше. Что за бред? Под нахмурившимся взглядом мальчишка сжался. — Что-то случилось, сэр? — О, да. Случилось. Я… не предполагал сегодня обзавестись такой… компанией. Казалось бы, что хорошего сказал? Да ничего. Но поттерёныш расплылся в улыбке, будто его похвалили. Он болен на голову? Почему ведёт себя как блаженный и не понимает простейших интонаций и намёков? — Тогда всё в порядке, сэр! Понимаете, я очень захотел с кем-то таким же как я, ну, без праздника, этот праздник устроить. Снейп непроизвольно сглотнул. В смысле: без праздника? И это было бы не его дело, совсем. Ведь мелкий Гарри Поттер — это мордредов Гарри Джеймс Поттер, а эта территория под запретом, и опека Снейпа там совсем-совсем никому не требуется. Там свои люди, и места для Снейпа там нет, и точка. Потому что справятся и так. Но доказательство того, что те, кто должны были, не справлялись, сидело в кресле в доме Снейпов в Тупике Прядильщиков. Так надо или не надо? «Не лезь: убьёт», или «На себя»? Северус крепче сжал подмышкой подушку. — Поясни: почему без праздника? Твои… опекуны не празднуют Рождество? Нужно было придумать, куда сесть. Колдовать не хотелось: вызовет уйму ненужных вопросов не по делу. — М-м… Нет, празднуют. — мальчишка замолчал, нахмурился, что-то серьёзно обдумывая. Потом скривился и нехотя произнес. — Без меня. — Что? — вырвалось у Снейпа. — Без меня празднуют. — громко и обиженно сказал мальчик, залез в карман безразмерных штанов и вытащил что-то круглое. — Подарили вот. Двадцать пенсов. Двадцать пенсов… Как давно он измерял своё благосостояние в пенсах? Да уж лет двадцать назад так точно. — Ещё и с дыркой. — Поттер снова шмыгнул носом, а и без того детский голос стал тоньше. — Такой в магазине не примут. — медленно, сам не веря, что говорит это без злорадства, сказал Снейп. — Да… сэр. Ишь ты, вежливый какой!.. Но, похоже, оно и не удивительно. Двадцать пенсов, да ещё и дырявые. Что это за опекуны такие? Даже его папаша всегда что-то приносил на Рождество. Ну, пока у Северуса не было выбросов, он точно что-то приносил. Кроме выпивки, конечно. Выпивка всегда была. Это, кажется, деньги были. Мама потом готовила что-нибудь вкусное. — Вот что… Гарри. Мальчишка перестал размазывать сопли вокруг носа и поднял влажные глаза. — Мы сейчас отправимся в одно место, я там провожу большую часть года. В этом доме я живу исключительно летом. — Там у вас ёлка? И индейка? — Поттер мигом вытер глаза и сложил брови домиком. — У меня в комнате нет ёлки. Я разжёг камин. — осторожно ответил Снейп. — Камин? С настоящими… э-э… поленьями? — С настоящими. — О, так это здорово, сэр! Но куда Санта-Клаус вам подарок положит, раз у вас нет ёлки? — мальчишка вновь нахмурился. Снейп тоже нахмурился. Санта-Клаус? — Я не просил у него подарков. Поттер грустно и, Мерлин, сочувственно на него посмотрел. — А я попросил. Ну, это тоже под ёлку не положишь, но… А знаете, мне кажется он меня услышал! — Да что ты говоришь. — Да! Я как-то оказался у вас! — Так. Пойдём. — Снейп поднялся и подошёл к камину. Мальчишка спрыгнул с кресла и засеменил следом. — Мы… Мы пойдём туда, где вы живёте? — Да. Поттера пришлось взять на руки. Мальчишка оказался совсем лёгким, как-то тихо засопел, бросал на Снейпа быстрые взгляды, а потом и вовсе обхватил за шею руками и замер, уткнувшись носом куда-то в шею. «Не дай Мерлин, ещё и свитер обслюнявит!» — подумал Северус и бросил под ноги порох. — Хогвартс, личные комнаты декана Слизерина! Мальчишка ойкнул и ещё сильнее вцепился в свитер. Когда Северус выступил из камина, неугомонное создание беззвучно забилось у него на руках, и по инерции Снейп его сначала только сильнее схватил. Потом отпустил, поставил на пол у камина и уставился на тяжело дышащего мальчишку. Тот тоже уставился на него в ответ. — Уймись! Ещё несколько секунд, и из-за твоей взбалмошности нас бы унесло Мерлин знает куда! — выпустил наконец пар Снейп, отряхивая одежду. Поттер ни чуть не испугался. Он набычился, напружинился и громко спросил: — Что это было? И кто вы? Снейп завёл глаза. Ну, началось!.. — Странно, что ты только сейчас спросил, кто я… Гарри. — выдержал многозначительную паузу, буравя зелёные глазища за мутными стёклами очков. — Меня зовут Северус Снейп. Для тебя мистер Снейп. Я профессор зельеварения и декан факультета Слизерин в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс. — Впрочем, тебе ничто это не скажет. — после паузы добавил Снейп, позволив себе подлить в голос капельку желчи. — Э-эм… — мальчишка хлопал глазами. Действительно, столько новых слов: зельеварение, волшебство, чародейство. Точно в папашу пошёл, тугодум. — А что это сейчас было? Ну, с камином? — С камином всё прекрасно. — не удержался Северус. — Ты совсем не умеешь задавать вопросы. — Где учиться-то? — вдруг буркнул сконфуженно Поттер. — Тётя Петунья вопросы ненавидит. И ещё недоверчиво так исподлобья смотрит. Будто ожидает, что его одёрнут за ябедничество. Так, минуточку… — Петунья? — Ну да, тётю мою так зовут. Дурсль, Петунья Дурсль. Снейпу хотелось шипеть. И плеваться. Желательно ядом. О, он знал только одну Петунью. И эта самая Петунья приходилась именно что родной тёткой Поттеру. Поттеру-младшему, разумеется. — О, а это тот самый камин? — внезапно перескочил с темы поттерёныш. — Ты видишь в этой комнате ещё один камин? Да, По… Гарри, этот камин я и разжёг. — А вы откуда поленья берёте? «Он что, на мне сейчас пытается компенсировать то, что тётка не додала?» — мрачно спросил себя Северус. Ответ ему был не нужен. — Из леса. — лаконично бросил Снейп, и, довольный, в целом, своей операцией, положил подушку на стол. Смотрелось гротескно, но зато место видное, глядишь, и не потеряется. — А там ёлки есть? — С чего бы им там не быть? — не сдерживая раздражения, прошипел Снейп. — И я не намерен сейчас куда-то идти. — Ну и ладно! — запальчиво ответил мальчишка. Впрочем, надолго его не хватило. Почти тут же растеряв свой пыл, он с ожиданием смотрел на Северуса. — Вы сказали, что профессор зельеварения. Это как? Снейп тяжело вздохнул. Томный вечер с фужером дорогого вина у камина обещал превратиться в возню с поттеровским отродьем. Он вдруг почувствовал, что страшно устал. Рождество, каким бы глупым праздником оно ни было, всегда означало перерыв, давало отдохнуть и хоть немного расслабиться. — Волшебник я. Что тут не ясного? Сказал же, что Школа Волшебства. Снейп добрался до кресла и с наслаждением опустился в него. Камин пахнул жаром, таким непривычным и нужным для подземелий. Мальчишка, до этого стоявший у камина, переместился ближе и немедленно влез в личное пространство. Казалось, он совсем не чувствовал границ, когда расстояние было бы неприемлемо маленьким, и стоял на расстоянии вытянутой руки. Второго кресла не было. — Вы фокусник? Вот пристал. И ещё глазами своими смотрит, внимательно так. — Нет. Зелья куда выше всех этих глупых взмахов волшебной палочкой и посредственных заклятий. Так, всё! — мальчишка чуть на колени не залез. Судя по его отчаянным взглядам, он как раз намеревался учинить что-нибудь в этом духе. Нет, это уже ни в какие ворота!.. Взмах палочкой, и напротив появилось ещё одно кресло, такое же, в каком сидел сам Северус. Поттер, наблюдавший за Снейпом с изумлённым выражением лица, обернулся. Потом повернулся обратно. — Это… мне? — тихо спросил он. — Ну не мне же! Садись. — Это… очень круто, сэр! Спасибо! — мальчик забрался в кресло, ощупал мягкое сиденье, подлокотники. Осторожно откинулся на спинку, ошеломлённо заморгал. И улыбнулся. С этим нужно было что-то делать. Как-то отреагировать. Северус искривил уголок губ, понадеявшись, что этого будет достаточно. — Так, Гарри, — это имя давалось чертовски сложно, — у меня имелись свои планы на этот вечер, и менять я их не намерен. Буду очень… признателен, если ты немного… повременишь со своим бесчисленным количеством вопросов. Не обращая внимания на погрустневшего мальчишку, Снейп позвал эльфа, который, как всегда невидимый, выставил на появившийся столик еду и бутылку отменного вина. Когда рядом с запланированным ужином появилась бутылочка сливочного пива и какие-то сладости, Снейп застыл. Насколько он помнил, такого приказа он не давал, эльф что, не может отличить белобрысую макушку Драко от смоляной Поттера? «Нет, Северус, спокойно! Помни, мальчишка нестабилен. Не похоже, чтобы он был способен разразиться воем оттого, что не дали конфетку, но лучше уж не проверять. Ещё рванёт… Да и уж лучше заткнуть ему рот едой, хоть какой-то покой настанет», — успокаивал себя таким образом Снейп. Было не понятно, чему удивился Поттер больше: тому, что вазочка с печеньем и конфетами и бутылочка лимонада прилетели к нему по воздуху, или тому, что они вообще оказались у него в руках. Поток косноязычной благодарности пролетел мимо ушей. Было проще абстрагироваться от мальчишки, чем как-то реагировать на него. Но когда было почато сливочное пиво и съедена добрая половина сладостей, Поттер не утерпел. — А то, как я оказался у вас — это тоже волшебство? Я… Я волшебник? Северус замер. Он знал, что этот момент должен был всё же наступить. Вот только легче от этого не становилось. — Верно. — И я пойду в эту… Школу Волшебства? — Она называется Хогвартс, — отстранёно ответил Снейп. Настроение, и так не слишком хорошее, неудержимо портилось. — А когда? — лицо у мальчишки сияло. Он весь расслабился в своём кресле, раскраснелся и улыбался. — Когда тебе исполнится одиннадцать. — Северус сделал глоток, отёр губы, бросил тоскливый взгляд на недоеденный ужин и поднялся. — Так долго? — мальчик уставился в огонь. — Раньше нельзя. Подожди здесь, мне нужно отойти. — Ладно, — Поттер улыбнулся и отправил в рот очередную конфету. Когда Северус вернулся, Гарри продолжал сидеть в кресле. Он поджал под себя ноги, но не нахохлился, а умиротворённым, спокойным и будто бы отсутствующим взглядом глядел в огонь. В дверь постучали. — Сиди, это ко мне. — Ага. — и вновь растянул губы в улыбке. В желудок ухнуло что-то тяжёлое. Но нужно было торопиться. — Северус, что случилось? — Выброс. У Поттера. Дамблдор удивлённо поднял брови. Таким его приходилось видеть совсем не часто. — И поэтому ты меня вызвал? Или и тебя настиг дух Рождества? У меня, кажется, была отличная бутылка… Снейп скривился. Его потряхивало. — Нет. Поттер переместился ко мне в Тупик Прядильщиков. Я, разумеется, почти сразу перенёс его сюда. Директор словно подавился воздухом и заглянул за спину Северусу, будто ожидал, что он там прячет мальчишку. Потом нахмурился, зажевал губами и поправил очки. — Мальчик будет сильным магом, — глаза директора блеснули. — Так почему бы тебе меня не пропустить внутрь, Северус? — А зачем бы я вас звал, если бы не хотел, чтобы вы пришли? — прошипел Снейп и отступил, пропуская Дамблдора. — Следуйте за мной. В комнате Поттер встретил его счастливой улыбкой. — Знаете, я думал, что будет всё иначе, но такое Рождество мне тоже очень нравится! Северус растянул губы в гримасе, мало похожей на улыбку, и повернулся к директору. Губы непослушно подрагивали. — Поттер, это… — Не нужно, Северус. — осадил его Дамблдор и подошёл к креслу, где сидел мальчишка. Тот с любопытством разглядывал его мантию. — Добрый вечер, молодой человек. Вы позволите? Что это тут у вас? — Ну… — Поттер тоже опустил взгляд в мисочку с остатками сладостей. — Это зверюшки в сахаре и леденцы. Они красно-белые, в полосочку. — зачем-то добавил он и улыбнулся. Открыто, доверчиво. — Будете? — О, как интересно! Снейп видел, как из балахонистого рукава цветастой мантии директора показывает свой сероватый деревянный нос палочка. Он вспомнил о подушке, которую положил на стол, взял её и, чеканя шаг, пошёл в лабораторию. Там он оставил подушку и застыл над котлом, глядел, как под чарами стазиса замерли красивые, мутноватые разводы зелья, и не видел их. Когда он вернулся в комнату, директор сидел в кресле Снейпа и пил из его фужера. — Директор Дамблдор?.. — Северус. — Дамблдор отсалютовал ему фужером и сделал глоток. Встал и взял на руки мелкого, обмякшего Поттера. Хмыкнул чему-то. — Мальчик ничего не будет помнить. Его нужно вернуть его родственникам, они, должно быть, волнуются. Снейп никак это не прокомментировал. Он бросил вставшему в камин директору под ноги порох, и пропустил мимо ушей, куда тот отправлялся. Наверняка в свой дом в Годриковой Лощине. Вина оставалось ещё много.

***

Проще всего было ненавидеть мальчишку. Глупо, конечно, ненавидеть за то, чего человек не помнит. Но существовало огромное количество других, более глупых причин для ненависти, и уж лучше эта. Потому что он, Северус, всё помнит! А Поттер не помнит ничего. Ни камина, ни сливочного пива, ни конфет и печенья. Он обижается, краснеет и пыхтит, позже — что-то вякает невразумительное в ответ, а ещё позже открыто хамит и нарывается. Но он больше никогда так не улыбается.