Случайные встречи

Часовые доложили о прибытии Клаудиануса почти одновременно с появлением Зова. И напрягшийся было Дариус тут же успокоился — кто бы еще из бессмертных посмел приблизиться к нему посреди его войска? Впрочем, если бы и посмел — безумец вскоре лишился бы головы. Полог шатра откинули, с поклоном вошел верный ученик и последователь, толкая перед собой тщедушного избитого парня в порванной тоге и со связанными за спиной руками. — Учитель, у меня для тебя сегодня особый подарок, — с необъяснимой торжественностью объявил он. — Это? — Дариус презрительно кивнул на оборванца, ибо другого повода тащить его в шатер главнокомандующего он решительно не видел. Но подарок, если это был он, выглядел крайне непрезентабельно. — Он бессмертный, — веско пояснил Клаудианус. — И что? — Дариус сегодня был явно не в духе. — Обязательно было вести его сюда? Или, по-твоему, я буду отрубать ему голову прямо посреди моего войска? — Он утверждает, что очень стар, застал еще рассвет египетских фараонов и участвовал в троянской войне. — Вот эта немощь? Врет! Тем не менее Дариус подошел и приподнял пленника за подбородок. И лишь столкнувшись со злым и немного насмешливым взглядом, Дариус тут же изменил свое мнение. — Выйди! — коротко приказал он своему ученику. Тот лишь усмехнулся и бесшумно ретировался. Он хорошо знал своего учителя и господина, и не сомневался, что подарок ему понравится. — Говоришь, троянская война? — И не только, — пленник растянул в улыбке бледные окровавленные губы. — И как же такой великий воин так глупо попался? — Когда-нибудь тебя ждет такая же судьба. Дариус презрительно хмыкнул. — Как насчет честно сразиться? — предложил пленник. Дариус расхохотался: — Ты — не воин! Я вижу это в твоих глазах. Может быть, наемный убийца. Может, шпион. Но ты привык бить подло и из-за угла. Ты не достоин чести сражаться с великим полководцем. — Это ты-то великий? — пленник скептически выгнул бровь, и Дариус ударил — коротко, без замаха, но в лицо и изо всех сил. Пленник упал на циновки, но тут же начал подниматься, неловко упираясь плечом в опору шатра. Ему почти удалось встать, когда Дариус его толкнул, вынуждая и дальше стоять на коленях. — Великим был Александр, великим был Цезарь, а о тебе никто и не вспомнит через пару сотен лет, — пленник сплюнул кровь под ноги Дариусу. — Через пару сотен лет я буду править миром, а твои кости сгниют в придорожной канаве! Пленник рассмеялся: — Ты всерьёз считаешь, что ты первый бессмертный, который додумался до идеи захватить мир и остаться легендой в веках? В самом деле? — Я первый, у кого это получится! — Сомневаюсь. — Что ж, ты сам отяготил свою участь. Перед смертью я научу тебя почтительности! Он схватил пленника за плечи и толкнул к застеленной шкурами лежанке, сам наваливаясь сверху. Больше всего в этом задохлике Дариуса бесило именно то, что он чувствовал — тот говорит правду. То самое чутье, которое никогда не подводило его в бою и всегда безошибочно подсказывало, что сказать перед строем, а что — в глаза каждому из своих солдат, сейчас утверждало, что этот странный бессмертный имеет право и на насмешку, и на пренебрежительность. И даже если Дариус пойдет у него на поводу и согласится на честный поединок — неизбежный проигрыш не сотрет язвительную улыбку с его губ. А Дариус хотел видеть страх, ощущать горечь поражения своей жертвы. И если он не может достичь этого мечом, то воспользуется другим способом. Дариус рывком содрал с пленника остатки тоги. Бессмертный лишь едва дернулся, но не издал ни звука. Это только еще больше взбесило Дариуса, и он намеренно сильно засадил свой член, игнорируя собственную боль, и первым толчком загнал его в пленника почти до основания. Бессмертный тихо застонал, а воодушевленный долгожданной реакцией Дариус, притянул к себе тощие бедра и продолжил жестко и напористо вбиваться в податливую плоть, ощущая, как она разрывается под его напором, как постепенно внутри становится свободно и мокро. Дариус почувствовал, как по его бедру стекла струйка чужой крови — это возбудило его еще больше, он в несколько рывков достиг пика и излился в безвольно распластанное под ним тело. Поправляя одежду, Дариус небрежно пнул ногой посмевшего усомниться в его величии бессмертного: — Теперь ты понял свое место, шваль? Но совершенно неожиданно для полководца пленник приподнялся на локтях и хрипло рассмеялся: — Знал бы ты, скольких в свое время настигла та же участь в моем шатре. — Так ты считаешь это расплатой? — удивился Дариус. — Похвальное смирение. — Когда-нибудь ты поймешь. А может, даже окажешься на моем месте — так или иначе. Дариус в сердцах со всего размаху приложил его рукоятью меча в висок. Вот же упрямая сволочь! Ничто его не берет! Потом он вынес бесчувственное тело из шатра, бросил поперек седла, отдал короткое распоряжение часовым и повез за лагерь. За время дороги бессмертный то ли очнулся, то ли успел ожить — если удар в висок его всё-таки убил. И как только Дариус сгрузил его наземь и отошел привязать коня к дереву, пленник поднялся на ноги и побежал, неловко пошатываясь, спотыкаясь и налетая на стволы деревьев. Дариуса это рассмешило. Возможно, он ошибся, возможно, он во всём ошибался, и это был обычный юродивый трус, мнящий о себе невесть что, а на деле готовый на любое унижение ради призрачного шанса на выживание. Дариус не торопясь пошел следом. И лишь когда между деревьями прорезался достаточно заметный просвет звездного неба, он понял, куда бежит пленник. — Стой! Дариус бросился вдогонку, но не успел: тот уже был на самом краю обрыва, а в следующее мгновение сиганул вниз. Хотя Дариус и так знал, что там увидит, он всё же подошел убедиться: под обрывом меж острых камней лежало изломанное тело с торжествующей улыбкой на бескровных губах. — Чтоб тебя в море смыло и рыбы съели! — в сердцах пожелал Дариус, но рассчитывать можно было разве что на ночной прилив, а пока волны едва доставали до скал с трупом. — Но если ты выживешь, надеюсь, мы еще встретимся! И я заберу твою голову!