Выбито на сердце

Всё начинается с одной-единственной несчастной татуировки, о которой Ричи, на правах лучшего друга, узнаёт самым первым. В этот момент его глаза ненормально округляются, а рот образует собой аккуратную «о». Все слова высыхают на языке, а мысли словно испаряются из головы через уши. — И ты... даже не пригласил меня? — пораженно выдыхает он, на что Эдди отворачивается и неловко пожимает плечами, принимаясь оправдываться: — Я сильно волновался. У меня случилась паническая атака. Ричи выгибает бровь: — А могла не случиться, если бы я находился рядом. Поддержал бы за ручку для успокоения там, не знаю, отвлёк своей сексуальностью... — бормочет он и, откинув голову, упирается затылком в стену, закрывая глаза. Сказать, что он расстроен, не сказать ничего. Такое событие, а Эдс... всё испортил и не позвал его. Вздохнув, Эдди подползает ближе и небольшими ладонями упирается в его колени, пытаясь заглянуть в глаза. — Ну Рич, ну не обижайся, пожалуйста, я не хотел, чтобы ты видел мою перекошенную рожу. Бить татушки, вообще-то, охренеть как больно. Приоткрыв глаза и поглядывая на друга из-под ресниц, Ричи улыбается кончиками губ. Во взгляде Эдди сквозит неподдельное сожаление, что невозможно продолжать дуться и набивать цену своей обиде. Будто не ясно: в голове Эдди и так последние несколько месяцев происходят тяжёлые мыслительные процессы и переоценка всей жизни. То из дома сбежит и весь в слезах припрётся к Ричи жить, а тому потом разгребай проблемы с поехавшей Соней Каспбрак, то предложит набухаться до посинения, то сигарету отберёт, чуть не померев от одной затяжки. Теперь вот это... — Как ты вообще осмелился? Разве мамочка не говорила тебе, что через оборудование татуировщики заражают всех своих клиентов СПИДом и гепатитом? — ехидно интересуется Ричи. Эдди тут же убирает руки с его колен, садится прямо и морщит веснушчатый нос, хмурясь и будто вспоминая что-то до тошноты неприятное. Ричи ни капельки не жалеет, что спросил. — Говорила, — наконец собирается с мыслями Эдди, — как раз накануне мы это и обсуждали. Она орала и несла какую-то ахинею про то, что современное поколение обречено, что мои друзья только и мечтают, как сделать мне хуже, что скоро вас всех посадят в колонию для несовершеннолетних, где вы будете колоть татуировки, заразитесь и умрёте... Ну я психанул, разругался с ней и на следующий день пошёл бить, боясь передумать. — Эдди, — Ричи улыбается и мягко притягивает друга к себе, смотря глаза в глаза, — ты же понимаешь, что всё это бред собачий? Ну то, что она несёт? Мы любим тебя. Каспбрак покрывается легким румянцем и бормочет себе под нос: — Я тоже люблю вас... — А меня больше всех? — весело спрашивает Ричи, мысленно обмирая изнутри, и тут же получает удар по голове маленьким кулаком. — Эй! Ладно тебе! — несильно перехватывает чужие запястья и опускает. — Можешь не отвечать, я и так знаю. Эдди хмыкает, никак не комментирует и садится обратно, скрещивая ноги. — Покажи тату, — просит Ричи. — Я же уже показывал! — Ещё раз хочу! Эдди вздыхает и махом стягивает с себя домашнюю растянутую футболку, в очередной раз привычно смущаясь под внимательным взглядом из-под толстых линз очков. — Звезда, Спагетти. Это так банально. — Ой, заткнись, — отмахивается Эдди, — я, вообще-то... — и осекается, когда прохладные подушечки пальцев мягко проходятся по коже рядом с подживающей татуировкой. — Красиво, — искренне улыбается Ричи, медленно убирая руку. — Спасибо, Рич... — Эдди отчего-то забывает всё, что хотел рассказать о своих планах на будущее, но друг, благо, сам догадывается и спрашивает: — А ещё будут? Глаза Эдди загораются, но сначала он натягивает футболку, прикрывая грудь с чернильно-тёмной звездой. Ричи очень сильно жаль, что сейчас не лето, а всего лишь начало осени, поэтому у него нет нормальных причин (духота, например) уговорить Эдди не одеваться. — Да! Будет! Я хочу сделать с другой стороны такую же звезду, типа, знаешь, зеркально? И хочу ещё татуировки на руке, на ноге, на плече, на... — Воу, Эдс, да ты подсел на эту иглу, — смеётся Ричи, любуясь, как друг сначала робко усмехается, а после тоже смеётся, признавая очевидный факт. — А ты позовёшь меня? Ну... когда пойдёшь вторую бить? Сначала Эдди молчит, раздумывая, и через почти минуту, когда Ричи успевает понавыдумывать тысячу оправданий своему спонтанному предложению, медленно кивает, избавляя его от необходимости нести всякий бред. — Только если не будешь смеяться над моим лицом! — торопливо добавляет он, кидаясь подушкой. — Твоё лицо я обожаю в любом состоянии, Спагетти, — радуется Ричи, подхватывая мягкий снаряд и катапультируя его обратно. И ведь не врёт совсем...

***

Своё обещание Эдди-Спагетти по итогу сдерживает. Звонит в дом Тозиеров почти в шесть вечера, приказывает подойти к школе и, ничего не объяснив, сбрасывается. Перепуганный, Ричи натягивает первую одежду, что вываливается из шкафа, плетёт матери какую-то несвязную околесицу про срочную помощь лучшему другу, подхватывает рюкзак и выбегает из дома, как ветер несясь в заданном направлении. Эдди ждёт у школы, переминаясь с ноги на ногу, а как только видит Ричи, упирает руки в бока и хмурится: — Ты опоздал! — Но... — Неважно. Идём. Не успев вымолвить ни слова, Ричи покорно плетётся следом за невысоким Каспбраком, не понимая нихерашеньки. Больше всего на свете ему сейчас хочется схватить взъерошенного друга за грудки и хорошенько встряхнуть, приводя в себя. Потому что нельзя же людей так пугать, ну! — Ещё немного, — бросает Эдди, когда они заворачивают в один из неблагополучных районов такого же неблагополучного маленького Дерри. Здесь, как известно, собираются наркоманы, а легкодоступные девицы ищут новых клиентов. Ричи всегда было некомфортно среди потрепанных облезлых домиков, в тёмное время суток фасады которых отливают пугающей чернотой, поэтому он двигается ближе к Эдди, рассчитывая в случае чего оттеснить его плечом и защитить. Друг сглатывает, нервно оглядывается и мокрой ладошкой хватает Ричи за руку, сжимая крепко-крепко. — Мы идём бить мне тату, — говорит он, как будто в этом нет ничего особенно, как будто Тозиер каждый день сопровождает его на подобные ночные сеансы. — А пораньше ты решиться не мог? — напряженный, Ричи притискивает этого идиота ближе к себе и ещё раз пугливо озирается: мало ли, кто в этом месте выпрыгнет из-за ближайшего угла... — Нет. Мама опять выбесила. В этот раз она два часа гундела про незащищённый секс и как опасно дружить с девочками. Бедная Бев, как она только её не называла... Блять, Ричи, я так сильно хотел её ударить, ты не представляешь... Ричи смеётся ненатуральным электрическим смехом. Атмосфера тёмных улиц давит, как сужающиеся стены в маленькой коробке. — Ненормально использовать битье татуировок, как разрядку после ссор с ней. Эдди цокает и закатывает глаза: — Пожалуйста, заткнись, я делаю, что хочу. — Ладно, вермишель, не заводись, — примирительно говорит Ричи, тут же получая ответную реакцию в виде острого локтя в свой несчастный бок. Он ойкает и обиженно косится на раздражённого Каспбрака. — Спагетти мне нравилось больше, — говорит тот, подходя к тяжёлой металлической двери и для своего хлипкого телосложения проворно затаскивая Ричи внутрь. — Мы пришли. Помещение небольшое, двухкомнатное. В одной комнате, судя по старому ободранному дивану неприятного грязно-кораллового цвета, принимают посетителей, а в другом происходит непосредственно процесс битья рисунков. Именно оттуда вальяжной походкой выплывает плотный парень лет двадцати и смеряет гостей холодным безразличным взглядом. У Ричи мурашки по коже не сколько от общего прикида странного чела, переполненного шипами и плотной кожаной одеждой, сколько от его глаз: неморгающих и безучастных. — Только тебе, или ему тоже? — сходу обращается к Эдди, кивком головы указывая на Ричи. Каспбрак мотает головой: — Только мне. Я на прошлом сеансе говорил, что хочу. Мастер, потеребив свои браслеты на широких запястьях, с хрустом разминает шею и удаляется обратно в комнату. Ричи ещё раз напряжённо оглядывает неровно выкрашенные стены и потолок с местами отваливающейся побелкой и рефлекторно вцепляется Эдди в руку: — Ты уверен, что здесь... всё стерильно? — Конечно уверен, идиот, — высокомерно отвечает тот, — перед тем, как набить первое тату, я полностью проконтролировал процесс стерилизации оборудования. Всё соответствует ГОСТу. Ричи без понятия, о каком «ГОСТе» в тату-салоне говорит этот идиот, но если Эдди не носится из угла в угол, не рвёт на себе волосы и не орёт, что скоро умрёт, значит, всё в порядке. Кто-кто, а Эдди Каспбрак, пребывая в здравом уме и трезвой памяти, в жизни бы не подверг себя лишней опасности. — Я посижу рядом? — ради приличия спрашивает Ричи, предусмотрительно подхватив одинокий стул, стоящий неподалёку. Эдди в этот момент снимает кофту и устраивается на специальном кресле. Мастер смеряет его сложным непонятным взглядом и равнодушно кивает. Ричи моментально усаживается поближе к другу и, забывшись, берёт его за руку, волнуясь, кажется, больше инициатора их ебанутого похода. — Без пидорства мне, — моментально стальным голосом отчеканивает парень, хмуря проколотые брови, и где-то на стороне Ричи думает, что лучше бы Эдди так не делал. Ему точно не пойдёт. Татушки — круто, пирсинг брови — такое себе. Эдди, между тем, недовольно шипит, выдёргивая свою взмокшую от волнения ладонь. Ричи как потоком холодной воды окатывает. Сведя плечи, он поникает и отворачивается, опуская голову. Неловко, блять, получилось... Он всё думает и думает, кажется, пребывая в пограничном состоянии слишком долго. — Рич, — зовёт его Эдди, подбадривающе улыбаясь. Эскиз на груди практически завершён, а он сидит и улыбается... Такое ощущение, что это Ричи сейчас будут краску под кожу вгонять... Восхитительное спокойствие, совершенно несвойственное Эдди Каспбраку. Смотря испуганно, Ричи виновато закусывает нижнюю губу. А вдруг этот парень лютый гомофоб, вдруг он подумал что-то не то и сейчас нарочно испортит последние штрихи рисунка? А вдруг... вдруг и всю татуировку испортит? Хер знает жителей Дерри, способных на всё, что угодно их извращённому интеллекту. Эдди запоротую татуировку никогда не простит. Ричи переживает так сильно, что от его пронизывающего взгляда, впитывающего каждое чужое движение по загорелой коже, мастера передёргивает. Эскиз заканчивают в гробовом молчании. — А вы точно обработали инструменты? — не выдерживает и приёбывается Ричи, улавливая, как сбоку тяжело вздыхает Эдди и пытается пихнуться хоть куда-нибудь. Мастер заканчивает с проверкой рисунка и поднимает безжизненные глаза. Такое ощущение, что ему во всех вопросах до фонаря. Поначалу Ричи думалось, что это всего лишь хорошо отработанная маска, со временем сросшаяся со своим создателем до самых корней под кожей, но теперь... Нет, видимо, и правда посрать этому парню с высокой колокольни. — Ничего с твоим бойфрендом не случится, очкастый, — усмехается он, и Ричи хочется схватить Эдди за руку, вытащить из кресла и свалить подальше от этого жуткого места и его странного владельца. — Я не его бойфренд! — вскрикивает Каспбрак, не в силах проигнорировать вопиющую неправду. В этот момент иголка касается его нежной кожи, и Эдди всего передёргивает, а лицо его окрашивается гримасой боли и еле сдерживаемого крика. У Ричи из памяти как по красной вспышке выветриваются все странные парни, жуткие места и так далее. Единственное, о чём он может думать, что здесь и сейчас его дорогого Эдди мучают этой адской гудящей машиной. Ричи подскакивает на месте и пододвигается близко-близко, почти вжимаясь губами в ухо напротив. — Всё хорошо, Эдс, терпи, ты замечательный, ты справишься, — судорожно бормочет он, и Эдди поворачивается, смотря ласково, но вместе с этим невероятно иронично. — Рич... ты чего... я же не первый раз... это знаешь, как кошка по коже когтем скребётся... Ричи кивает и всё-таки хватает его за руку, переплетая пальцы. Парень демонстративно и очень громко цокает, однако ничего не говорит, продолжая делать свою работу. Качественно делать, хочется верить. — Расскажи что-нибудь, — просит Эдди, вцепляясь в ответ. И от его трогательного голоса у Ричи срывает башку. Вжимаясь в ухо, он рассказывает, как неделю назад они с Биллом чинили дорогой Сильвер последнего, как Стэн следил за процессом и, ничего не понимая, раздавал замечания, как Билл не выдержал и бросил в его сторону грязную тряпку, от которой ошарашенного Уриса откинуло аж в другую сторону гаража. Эдди на его рассказ улыбается, сдерживая смех, и покачивает головой, щекоча Ричи нос своими волосами. На его груди, противоположно прошлой татуировке, лишь чуть-чуть пониже, зажигается вторая звезда. И вроде бы, как кажется Ричи, даже ровная звезда. Заканчивая, парень, чьё имя за весь сеанс Ричи так и не удосужился узнать, ехидно осведомляется: — Надеюсь, вы не припрётесь бить ко мне парные татухи. Ричи неоднозначно пожимает плечами. Он бы, наверное, и припёрся бы, и набил спокойненько, вот только Эдди эта идея вряд ли придётся по душе. Не настолько нежная у них дружба, к сожалению... — Как тебе, Рич? — крутясь перед зеркалом, спрашивает Каспбрак, когда работа наконец-то завершена, все указания повторно выданы, оплата принята, и осталось только рисунок марлей прикрыть. Ричи подходит со спины и не менее внимательно рассматривает лучшего друга в отражении зеркала. После победы над Оно, кажется, минула целая вечность, а Эдди Каспбрак изменился лишь поверхностно. Спала детская припухлость, вытянулся и похорошел, однако так и продолжил носить свои идеально выглаженные однотонные рубашки и футболки, подобранные матерью. Летом он надевал шорты, которые с приходом в жизнь парочки сантиметров роста смотрелись на нём нелепо и странно, но Ричи всё равно нравилось до красных щёк и сбитого дыхания. И тату новые сейчас ему тоже нравятся. Красиво потому что. Эдди идёт. Ричи, наверное, всё бы понравилось. Пусть Каспбрак себе хоть волосатый член на весь живот набивает. — Здорово, Эдс, зауважал тебя ещё больше, — вместо этого говорит он и несильно хлопает друга по спине, переводя руку на плечо и задерживая там, сжимая. Эдди расплывается в счастливой улыбке, будто одобрение Ричи — всё, что ему нужно в этой жизни для дальнейшего благополучного существования.

***

Спустя ещё пару лет, когда старшая школа в самом разгаре, что не даёт лишний раз выдохнуть, а горло сдавливают предстоящие экзамены и страх за выбор колледжа, который определит дальнейшее будущее, Эдди Каспбрак превращается в татуировочного маньяка. — Эдс, ты хочешь себе всё тело забить, чтобы ни одного просвета не осталось? — смеётся за ланчем Ричи, смотря на друга всё с той же любовью и лаской. Время идёт, года сменяют друг друга, а он любит с прежней пылкостью и преданностью, храня чувства глубоко-глубоко в себе и поодаль с тоской и смирением наблюдая, как Эдди веселится с девчонками и смущается, когда они называют его миленьким. Сам Тозиер за подобные нежности обычно нехило так отгребает. — Может, и хочу, — нагло усмехается Эдди, доставая из ланч бокса свой тост и надкусывая его. — Что насчёт тебя, Ричи? — подперев подбородок рукой, спрашивает Бев. — Что? — Не хочешь тоже начать забиваться? Ричи удивлённо смотрит сначала на неё, а потом на Эдди, отчего-то смущённо уткнувшегося взглядом в потёртый стол, как будто ничего интересней вокруг нет. Ричи в своей любимой манере неоднозначно пожимает плечами и поправляет очки, от которых так и не смог заставить себя избавиться. — Думаю, это не моё. — Ты неплохо рисуешь, — улыбается Бен, доедая яблоко, — мог бы разрабатывать себе эскизы. По-моему, круто. — По-моему, нет. Мне нравятся татуировки Спагетти, но себе... не знаю, — отмахивается Ричи, всеми силами уводя разговор от своего неловкого увлечения. Да, порой было клёво поводить карандашом по бумаге, расслабляясь и отключаясь от окружающего мира. Иногда получалось что-то действительно стоящее, но чаще всего — хрень на палочке. Жалкое зрелище, короче говоря. — Почему нет? Я видел, как ты рисовал Эдди, — встревает Стэн, — получилось улётно. Ричи вспыхивает, а Эдди поворачивается к нему так резко, что шею чудом не сворачивает: — Ты рисовал меня? — Нет, то есть да. Неважно, в общем, — бубнит Ричи и выхватывает у Эдди тост, про который тот напрочь успевает забыть: — и вообще отдай! — Э! С чего бы?! Это моя еда!!! Ричи торопливо делает смачный надкус, пока друг усердно пытается отвоевать кусок хлеба обратно, параллельно с этим снеся несколько пластиковых стаканчиков и почти опрокинув бутылку воды на без вины виноватого Билла. — Поделись с другом, Эдс, видишь, я забыл ланч дома. — А мои какие проблемы?! — выхватив наполовину приконченный тост, Эдди пихает лучшего друга ладонью в щёку, отталкивая от себя, и принимается спокойно доедать, а когда заканчивает, обрабатывает руки противобактериальным средством и, сославшись на дела в библиотеке, торопливо свинчивает. Стэн проводит его ошарашенным взглядом и медленно оборачивается к Ричи. — Ого, ты единственный, после кого Эдди не побрезговал доесть. Не обратившему внимание на столь маленькую деталь, Ричи вдруг становится до одури приятно, что он даже не находится с ответом.

***

К тозиеровским эскизам суждено было вернуться. Спустя семь месяцев, когда экзамены остались за спиной, документы в колледж приняты, а переезд — вопрос пары дней. Именно в этот момент Ричи стоит напротив лучшего друга и молча глотает слёзы, предвкушая боль от скорой разлуки, запустившей корни в его чувствительное сердце. — Рич, — Эдди тянется всем своим существом, делает шаг вперёд и берёт его за руки. Он улыбается печально и ранимо, будто одно неосторожное слово, и всё, и крышка на гроб его выдержки, — ты же будешь мне писать, правда? Ричи торопливо кивает, сжимает и переплетает их пальцы, запоминая и впитывая в себя тепло чужого тела. — Только попробуй найти себе нового лучшего друга, засранец, — шмыгает носом он, опуская голову и пряча подрагивающие влажнеющие ресницы. — Не буду даже пытаться, — обещает Эдди, делает ещё один шаг, высвобождая руки, и крепко обнимает, лицом вжимаясь в пропахшую куревом и одеколоном рубашку. Ричи чувствует, как тонкая ткань становится мокрой и прилипает к коже, опаляя её прохладой. Обнимая в ответ, он гладит тонкие подрагивающие плечи и утыкается носом в мягкие волосы, изо всех сил закусывая внутреннюю сторону щеки. Давай, Тозиер, порыдай тоже, а то недостаточно хуёвый день... — Я... так боюсь... там, в колледже, совсем один... без тебя... без неудачников... — Если будут обижать – пиши, — шепчет Ричи, прижимаясь губами к его виску, — я приеду и всех за своего Спагетти разъебу... Эдди немного отстраняется, стирает остатки слёз и улыбается, шмыгая покрасневшим носом, часто моргая слипшимися ресницами. — Дай руку, — просит Ричи, осознав, что время пришло. Либо сейчас, либо никогда. Не мешкая, Эдди, доверяя целиком и полностью, послушно раскрывает ладонь, в которую Ричи, вытянув из заднего кармана джинс, вкладывает свёрнутый альбомный лист. Эдди бережно разворачивает шуршащий подарок и тут же отворачивается, другой рукой зажимая рот. Ещё немного и слёзы опять потекут по щекам, падая на тонкую поверхность бумаги. Этого им совсем не надо. — Не плачь, Эдс, — умоляюще просит Ричи и, подавшись вперёд, наклоняется, прижимаясь своим лбом ко лбу Эдди, — я уезжаю через час и хотел бы запомнить своего Спагетти улыбающимся. Ты с ней такой красивый. — Ты так говоришь, как будто мы больше никогда не увидимся! — Эдди сжимает листок, на одной стороне которого он сам, нарисованный неровной рукой, а на другой — переплетение заглавных букв их имён. — Кто знает, — с сожалением говорит Ричи, и перед тем, как отстраниться, целует в лоб. — Только попробуй жениться на своей мамаше, извращенец. Хочу, чтобы ты нашёл длинноногую блондинку с третьим размером груди. Эдди краснеет, предельно осторожно складывает рисунок и прижимает его к груди с судорожно колотящимся сердцем. — Мне не нравятся такие девушки! — Ну и ладно, — Ричи треплет его по волосам и тише добавляет: — главное, чтобы она тебя любила... Как я любил — остаётся непроизнесённым. Так они и расстаются.

***

Нервными подпиленными движениями Эдди стягивает футболку, и Ричи пораженно отступает назад, словно его оттолкнуло невидимой волной. — Ну в чём дело? — закатывает глаза Эдди, цокая. — Ты сказал, что ночью не рассмотрел, вот я и показываю. Собравшись с мыслями, Ричи улыбается и подходит ближе, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. Эдди под одеждой теперь весь в татуировках. Первые звёзды, то, с чего всё начиналось, немного выцвели и смылись, но всё ещё смотрятся красиво на загорелой коже. Теперь прямо между ними красуются две переплётные буквы, от которых у Ричи перед глазами плывёт весь мир. — Ты всё-таки набил, — говорит он, будто вовсе не веря. — Да, — Эдди бросает футболку на кровать и подходит к Ричи вплотную, перехватывая его ладонь и укладывая её на свою вздымающуюся грудь, — я любил тебя всю жизнь, Балабол. Майра постоянно спрашивала, что значат эти буквы, а я постоянно отмахивался и думал о тебе. Я не забыл. Может, совсем чуть-чуть. И я до усрачки боялся, что мы не выберемся из того дома, что я или ты погибнем там... я так боялся, что не расскажу тебе... У Ричи щиплет в глазах. Он и забыл эти ощущения. — Я сейчас и наполовину не рисую так, как тогда, — говорит он, притягивая Каспбрака к себе и прижимаясь колючей щекой с двухдневной щетиной к его всё таким же мягким волосам. Эдди блаженно прикрывает глаза и улыбается: — Вот только не надо отмазываться, я собираюсь попросить тебя нарисовать эскиз для моей новой татуировки на ключице, — тыкает пальцем в названное место, и Ричи, отстранившись, тут же целует его туда. — Я попробую, Эдс... — Уж будь добр, — сварливо и между тем шутливо велит Каспбрак. Ричи кивает и закидывает его руки себе на шею. — Я не говорил, но я тоже так сильно любил тебя. До безумия. С тринадцати, если точнее. Уже в колледже пытался строить долгосрочные отношения, ничего не выходило. Потом погрузился в работу и решил, что если не с тобой, то всем назло помру в одиночестве. А потом, в блядской канаве, думал, что в любой момент умру за тебя. Я не забыл, Эдди, никогда не забуду. — Ещё бы попробовал меня забыть, придурок, — Эдди с деловым видом кивает, — ты никогда меня не разочаровывал, Ричи Тозиер...