I Want To Hold Your Hand

В автобусе было светло, а пригород уже засыпал. Автобус тихо шелестел шинами по асфальту, радио из водительской кабины негромко напевало какую-то джазовую мелодию, в верхней части широких окон колебались розовые шторки заката. Пассажиров было немного, и никто не обращал внимания на странную парочку в задней части салона. Эти двое ехали, старательно не глядя друг на друга: один упорно пялился в окно, как будто мог что-то разглядеть там в темноте, а второй, казалось, готов был смотреть куда угодно, лишь бы не на своего спутника. При этом они держались за руки. *** Их сомкнутые руки казались одновременно напряжёнными и расслабленными. Они не сцепили пальцы в замок, просто одна кисть, более смуглая и тонкая, лежала поверх другой, пухлой и ухоженной. Длинные пальцы с крепкими острыми ногтями чуть-чуть сжимались, будто под ладонью сидел новорожденный птенец, которого нельзя раздавить и нельзя выпускать наружу. Белая холёная рука подрагивала при каждом чутошном сжатии, словно и была тем самым птенцом. Со стороны такое застенчивое взаимодействие выглядело, должно быть, забавно, но свидетелей не нашлось. Кроули, естественно, не просто так таращился на угрюмые пейзажи за окном: несмотря на поздний вечер, яркий свет в салоне и свои тёмные очки, видел он прекрасно. И всё, что он видел, сегодня казалось ему удивительным, не таким, как всегда: унылые многоэтажки, бетонные клетки поселковых остановок, хаотично разбросанные вдоль шоссе автозаправки и каменистые поля с замершими, съёжившимися деревьями по краям. Его зоркие глаза то и дело выхватывали из общей картины какую-нибудь необычную деталь: перебегающего дорогу кролика, красную ленту, повязанную на ветке мёртвого дуба, женскую туфельку, лежащую у обочины. В любой другой раз он бы и внимания на это не обратил, но сейчас всё почему-то казалось восхитительным и очень важным. Может быть, из-за того, что этот мир, такой любимый и единственный в своём роде, будет существовать и дальше. А может быть потому, что Азирафель, ещё более незаменимый, чем мир вокруг, и уж точно совершенно единственный, не выдернул свою руку из его. Что творилось в голове у Азирафеля, не понимал даже сам Азирафель. Полный разброд. Его даже потряхивало. Он чувствовал, что то бледнеет, то покрывается краской, и очень надеялся, что Кроули не смотрит на него сейчас. Повернуть голову и удостовериться в этом он не осмеливался. Делал вид, что ничего особенного не происходит, и мучился от мысли, что ничего особенного не происходит на самом деле – всё это больная фантазия. Да, больная ангельская фантазия. У него был сумасшедший день. Он устал, он вымотался, за короткий промежуток времени он успел всё потерять и всё заново обрести – с чего он взял, что теперь, именно теперь происходит нечто поистине необыкновенное? Уж не мерещится ли ему, что Кроули взял его за руку? После таких испытаний могло и примерещиться. Поэтому необходимо сидеть с равнодушным выражением лица и делать вид… ох. Как же это чертовски трудно – делать вид. Что подумает Кроули? Что подумают эти люди вокруг? Не слишком ли он блуждает глазами по автобусу, в котором совершенно нечего разглядывать? Может быть, он выглядит странно и нелепо? Да, разумеется, он выглядит странно и нелепо! Глупый, глупый ангел… Хоть бы этот треклятый автобус поскорее доехал до Лондона… или не доезжал никогда. Время обладает свойством растягиваться и сжиматься в зависимости от вашего душевного состояния. Оно несётся вперёд со страшной скоростью, когда вам хорошо, и замедляется, когда вам скучно или тревожно. В некоторых моментах время умеет практически останавливаться – когда, допустим, вы умираете. И чем мучительнее ваша смерть, тем медленнее потянется время. И ещё один парадокс: желание умереть часто возникает у людей в пик наибольшего наслаждения жизнью. Но существа, напряжённо изображающие расслабленность на сиденье обычного городского автобуса, не были людьми и этого не знали. Поэтому считали, что их внезапно возникший интерес к смерти связан с событиями, которые им довелось претерпеть, а не с тем, какой сладкой и волнующей вдруг стала жизнь. Теперь уже общая – одна на двоих. Кроули так привык разъезжать повсюду на Бентли, что как-то не учёл следующее обстоятельство: им ведь ещё предстояло идти пешком от остановки до квартиры демона, расположенной довольно далеко, в пафосной новостройке, сильно изуродовавшей облик исторического Лондона. Когда автобус остановился, они гуськом друг за другом выбрались из него, по-прежнему избегая смотреть друг на друга. Спохватившись, Кроули подал руку вылезающему из дверей Азирафелю, а тот от смущения так схватился за неё, будто ему предстояло шагнуть в пропасть. Покраснел хуже прежнего и тут же отобрал руку, пока Кроули не успел как следует за неё ухватиться. Тут же пожалел об этом, но было поздно. Они оба одновременно пробормотали что-то, смахивающее на извинения, и никто не расслышал, что говорил другой. А потом начался этот путь от остановки до дома, который Кроули мысленно сравнил с крестовым походом, а Азирафель не сравнил ни с чем, так как мог думать только о том, чтобы у него не подкосились колени. Походка Кроули внезапно сделалась менее развязной, а вот ангела наоборот зашатало, как ни старался он ступать прямо и с достоинством. Да что это с тобой, ангел? Ты идёшь домой к старому другу просто попить чайку. И всё! Ну переночевать ещё. Хе-хе. Ахаха. Ангел закашлялся, пытаясь подавить нервный смешок, совершенно неуместный в такой ситуации. - Всё хорошо? – спросил Кроули. Пожалуй, чуть более обеспокоенным голосом, чем требовали обстоятельства. - Да-да, конечно, - деревянно отозвался Азирафель и снова запунцовел. К счастью, они уже далеко отошли от фонаря, и темнота… Ах да, что Кроули та темнота, он всё видит и замечает, вот проклятье... Но Кроули был слишком поглощён собственными переживаниями, чтобы разглядывать лицо Азирафеля и пытаться прочитать его эмоции. Он привык просчитывать всё наперёд и теперь пытался учесть все возможные «вдруг», но голова варила плохо. Больше всего он боялся, что ангел банально сбежит, потому что он уже не раз сбегал, когда в их отношениях возникал хотя бы намёк на что-то более серьёзное, чем простое приятельство. Только один раз за всю их невозможно долгую жизнь Азирафель позволил себе высказаться о перспективах развития этой с самого начала запретной дружбы. Он тогда уже понимал, что слишком близко подпускает к себе демона, прежде всего в эмоциональном плане, и мучился угрызениями совести. Говорил, чтобы успокоить самого себя. - Я думаю, что нас ни в чём не могут обвинить, пока мы соблюдаем правила и держимся с подобающей осторожностью, - очень туманно выразился он однажды, лет этак пятьдесят назад. - Нет, ни хрена мы не соблюдаем и не держимся! – ответил на это Кроули, у которого как раз в тот день случилось сварливое настроение и хотелось всем перечить. - Соблюдаем и держимся! – взвинченно возразил Азирафель. – Потому что если мы не будем соблюдать и держаться, то однажды мы… однажды мы можем… - Не соблюсти и не удержаться, - с горьким ехидством подсказал Кроули. - Да! – облегчённо выдохнул ангел. – Как хорошо, что ты тоже всё понимаешь! И больше они об этом не говорили. До сегодняшнего дня. Но и сегодня они тоже почти не говорили. Ну не считать же чем-то весомым те неловкие признания на авиабазе или вот приглашение Кроули временно остановиться у него… Всякий друг в этом случае предложил бы своему лишившемуся дома товарищу временный кров, это нормально, этот поступок сам по себе не имеет никакого подтекста… Вся штука в том, что определённый подтекст был, и оба «приятеля» это чувствовали. И обоим было страшно от этого ощущения. Но если Кроули хотя бы догадывался, чем может закончиться вечер, то Азирафель даже догадываться себе запретил и шёл вперёд с чувством упоительной обречённости. Так в почти полном молчании истекли ещё десять минут. А ведь обнимавший их вечер был прекрасен, это был самый воздушный и благоуханный вечер столетия! Небо над загазованным Лондоном внезапно расчистилось, и на него высыпали такие крупные звёзды, какие можно увидеть только из африканской саванны, где вообще нет промышленных предприятий. Запахи гари, выхлопа и мусорных баков совершенно исчезли, и город заблагоухал лавандой, сосновой хвоей и можжевельником – чем-то совершенно невообразимым для центра Британии. Немногие прохожие, которых удивительная погода заставила выйти на улицы так близко к полуночи, ошеломлённо принюхивались. Конечно же это было чудо. Но с чьей стороны?.. Кроули не пользовался ключами от домофона: любая техника хорошо слушалась его и без этих человеческих изобретений. Они прошли в подъезд, отвели глаза бдительной консьержке и молча проследовали к лифту. Кроули резким движением нажал на кнопку и встал лицом к шахте, волосками на коже чувствуя, что Азирафель стоит позади него. Лифт подъехал меньше чем через минуту, двери распахнулись, и в зеркале на задней стене отразились оба: очень сосредоточенный Кроули и снова побледневший Азирафель, не знающий, куда девать глаза. Его длинные ресницы испуганно трепетали. На секунду он встретился глазами с отражением Кроули, но тут же зажмурился и закусил губу. «До квартиры всё-таки надо дотерпеть», - решил демон. В лифте он стоял вполоборота к ангелу, чувствуя, что от прямого и красноречивого взгляда Азирафель сумеет телепортироваться даже из закрытой кабины. Ангел напуган до чёртиков (не самый удачный каламбур, да…) и держится до сих пор только усилием воли. Рыжий демон не признавался себе, что тоже напуган. Хрупкая взаимность может разрушиться в любой момент. Когда двери, мелодично звякнув, распахнулись на седьмом этаже, Кроули предусмотрительно пропустил своего ангела вперёд. Азирафель вышел и робко огляделся по сторонам. Демон всегда предпочитал элитное жильё, но без китча, так что просторный тамбур перед двумя квартирами был отделан в стиле минимализм: полотна малоизвестных кубистов на стенах, скромные икебаны на стеклянном столике. И никакой лепнины. Двери, как мы уже упомянули, было только две. Три, если считать лифт. Одна, из морёного дуба без всяких наворотов, вела в квартиру Кроули, за другой, залитой витражным стеклом, квартировала одинокая, но богатая вдова Марли. Но сейчас это всё было совершенно не важно. Ангел сделал два шага вперёд и замер, безошибочно остановившись у квартиры Кроули, хотя никогда не бывал здесь раньше. Демон подошёл и успокаивающе положил ему руку на плечо, пытаясь успокоить. Азирафель вздрогнул. - Всё хорошо, - утвердительно сказал Кроули. Ангел наконец-то прямо посмотрел на него, повернув голову, и улыбнулся печально. - Да, - сказал, - я знаю. Не убирая ладонь, Кроули переместил её чуть ниже, на едва ощутимую под пальто лопатку. Другой рукой взял за локоть безвольную руку ангела, бережно притянул его к себе, задержался на мгновение, давая тому свыкнуться с мыслью о происходящем, и поцеловал – очень осторожно, готовясь сразу же отпустить. Но губы ангела оказались мягкими и очень горячими, и он не отшатнулся, хоть и задрожал крупной дрожью, Азирафель явно понятия не имел, как нужно целоваться, но очень этого хотел, поэтому действовал как школьник: изо всех сил прижался к губам Кроули своими сомкнутыми губами, причиняя боль. Но эта боль была сладкой. …И тут украшенная витражами дверь распахнулась. На пороге возникла симпатичная дамочка лет пятидесяти в шёлковом халате, сияющая добродушной улыбкой. - Энтони, мой мальчик! – затараторила она, - Как я рада вас видеть! Я звонила вам в дверь, но вы не отвечали! Вы не посмотрите мою проводку? - Что? – Кроули кое-как оторвался от Азирафеля и ошалело уставился на соседку. – Чего вам надо?! - Телевизор что-то не показывает! – невозмутимо продолжала трещать вдова. – В прошлый раз вы стукнули по нему кулаком и всё заработало. Не могли бы вы ещё раз стукнуть? - А вы не видите, что я… занят?.. – тяжело дыша, спросил демон. - Ой! – дамочка вдруг разглядела расхристанный вид своего соседа и заметила его спутника, который стоял, закрыв лицо руками. – Ой! Я помешала? Извините меня! - Даже не надейтесь! – рявкнул Кроули, после чего впихнул вдову обратно в её квартиру и с треском захлопнул дверь. По стеклу поползла трещина. - Зря ты так, - еле слышно произнёс ангел, - она ведь не со зла. «Да, но она испортила такой момент!» - хотел заявить Кроули. Вместо этого сказал: - Ты хочешь уйти? Ангел снова посмотрел на него. - Я кажусь тебе таким жалким? «Проклятье!» - подумал демон. - Нет! – торопливо ответил он. – Конечно нет. Но я пойму, если ты… - всё, продолжать было бессмысленно, уже наговорил лишнего. Всё-таки молчание – золото. Ангел повесил голову. Но попытки сбежать не предпринял. Кроули толкнул дверь, она открылась. Из проёма вырвались запахи мастики для паркета и зелёных листьев. - Зайдешь? – хмуро спросил демон. Азирафель молча прошёл мимо него в полутёмное фойе. Кроули быстро проскользнул за ним и надёжно запер дверь. Не глядя на демона, ангел обвёл глазами пространство вокруг себя. - Темновато, - тихо заметил он. Кроули хлопнул в ладоши. Невидимые лампочки сразу зажглись, осветив все комнаты неярким рассеянным светом. Стали видны ровные стены сложного зелёного оттенка, картины, деревянная и совершенно пустая этажерка в углу. - Ты цвет стен подбирал под цвет волос? – спросил ангел. Кроули хмыкнул, почувствовав прилив облегчения: если Азирафель шутит, значит, он уже не в состоянии коматоза. - Располагайся! – Кроули щедрым жестом указал куда-то на стенку. – Будь как дома. Чай? Кофе? Снова робкая улыбка. - Я бы выпил чего-нибудь покрепче, - попросил ангел. - Тогда… вино? – предположил рыжий. - Лучше коньяк. Или скотч. Если у тебя, конечно, что-то такое есть. У Кроули имелся виски, причём весьма недурной. Вообще с Шотландией демон всегда ощущал какое-то духовное родство. Кивнув, он отправился на кухню. - Ты размещайся пока. Я сейчас. Размещаться? Азирафель рассеянно посмотрел направо, потом налево. Похоже, в просторной квартире Кроули почти не было мебели. А та, что всё-таки была, выглядела так, будто ей никогда не пользовались. Он наугад зашёл в первую попавшуюся дверь и оказался в гостиной – если это была гостиная. На стене висел двухметровый плазменный телевизор, перед ним расположился большой мягкий диван с твёрдыми широкими подлокотниками, в углу у окна, забранного жалюзи, стояла в кадке растрёпанная финиковая пальма. Всё, больше в комнате ничего не было. Ангел присел на краешек дивана, целомудренно сложив руки на коленях, и уставился в матово блестящую поверхность экрана. Он просто не знал, куда себя деть. Прислушиваясь, Азирафель уловил лёгкое позвякивание и шаги в другой части квартиры – это Кроули что-то там «соображал» на кухне. Ангел, хоть и потребовал скотча, сильно сомневался, что сможет проглотить хоть каплю – так его колотило. - Ну вот, - Кроули появился на пороге взъерошенный, в каждой руке по низкому и широкому стеклянному стакану, под мышкой бутылка. – Тебе со льдом или как? - Со льдом, - машинально ответил Азирафель, - а лучше без. Не знаю… Как хочешь. Рыжий кивнул, будто получил исчерпывающий ответ, поставил стаканчики на подлокотник и вытянул за горлышко бутылку. Отвинтил пробку, осторожно разлил янтарный напиток – по полстакана каждому. С преувеличенной осторожностью поставил бутылку, взял один стакан, с напряжённой улыбкой протянул ангелу. Азирафель взял его, выдав такую же натужную улыбку. Он чуть пригубил напиток – густой, сладкий, быстро пьянящий. Кроули уселся на диван рядом – не плюхнулся, как обычно, а довольно аккуратно сел, оставив между собой и ангелом расстояние, достаточное для, к примеру, кота, если бы он захотел лечь между ними. Демон откинулся на спинку дивана и сделал большой глоток. С задумчивым видом закатил глаза. - Хороший виски, - робко похвалил Азирафель. Кроули кивнул: - Отличный. Выдерживался в дубовой бочке не менее пяти лет. Всё-таки шотландцы умеют… - Да. Следующие две-три минуты они оба молча пили: ангел крошечными глотками, а Кроули успел себе два раза подлить из бутылки. Разговор совсем не клеился. - Ну… что? – сумрачно спросил Кроули, когда в бутылке показалось дно. Вопрос можно было трактовать как угодно, но Азирафель сразу весь сжался. Он оперся локтями на колени и опустил голову, держа стакан прямо перед собой в защитном жесте. Заговорил так тихо, что демону пришлось напрячь слух. - Я всё думаю… дорогой мой… может быть, нам это не нужно?.. Повисла неприятная пауза. Кроули с резким звоном поставил стакан на подлокотник, запустил пальцы в волосы. - Полагаешь? – бесцветно произнёс он. - Я не знаю, - торопливо ответил ангел. – Просто… Мы же не люди. Мы совсем другие. Мы вовсе не обязаны вести себя так, как… как поступили бы в этой ситуации смертные. Ну вот, он это сказал. Он же ангел, он обязан был ляпнуть какую-нибудь чушь вроде этой. Продемонстрировать… сомнение, что ли. Да. Правда, после всё ещё горевшего на губах поцелуя сомневаться было несколько поздно, но он же… проклятье, он же ангел! Он же сама чистота и непорочность! Был когда-то. Азирафель медленно повернул голову и столкнулся взглядом с Кроули, снявшим чёрные очки. Жёлтые змеиные глаза смотрели на него со странным выражением: тут были и тоска, и раздражение, и снисходительная покорность, и опустошение, и азарт. Как вообще в одном, пусть и нечеловеческом взгляде может быть столько всего намешано? - Я не хочу тебя обидеть, - пробормотал Азирафель. - Ты не хочешь меня? – переспросил Змей. - Нет, хочу! То есть… - ну вот, он опять краснеет. Рыжий медленно протянул руку, провёл горячим пальцем по щеке ангела от виска до подбородка. Азирафель порывисто перехватил его ладонь, хотел оттолкнуть, но вместо этого прижал к губам. Кисть была смуглая, сухая и очень тёплая. Он не мог от неё оторваться. Отчасти это было даже хорошо: не требовалось ничего говорить. Кроули подсел чуть ближе, коснувшись его колена своим, свободной рукой провёл по волосам ангела, скользнул с затылка на шею над воротничком, вызвав этим простым касанием целую армию мурашек. Взгляд Азирафеля стал жалобным. - Я боюсь, - прошептал он, обдавая пальцы демона жарким дыханием. – Нет, не тебя боюсь. За тебя. Совратить ангела – страшное преступление. На тебя ополчится не только ад, но и рай. Рука, поглаживающая его шею, на мгновение замерла. - А какая разница? – будто прикинув что-то, ответил Кроули. – Хуже уже не будет. А так хоть умру счастливым. - Ты… - Шутка. Глупая шутка, извини, - длинные пальцы скользнули под воротничок, сантиметра на два, не больше. Азирафель был совершенно уверен, что никто и никогда не касался его в этом месте. - Но я не хочу, чтобы ты умирал! – светлые глаза ангела сделались совсем прозрачными. – И… и сам тоже не хочу умирать. Я хочу жить! И не хочу… падать… Кроули убрал руки. Ощущение потери было таким резким, что Азирафель едва не завыл. Ему внезапно показалось, что все эти разговоры – просто тупое проматывание времени, драгоценного времени, которого у них обоих, может быть, осталось так мало! Хорошо бы онеметь до утра… Демон одним глотком загнал в себя оставшийся в бутылке виски. Криво поставил бутылку на подлокотник: она не удержалась, упала и покатилась по ковровому покрытию, рассыпая мелкие капельки. - То есть ты думаешь, что я веду тебя к падению? – с неприятным смешком уточнил демон. – Что ж, может, ты и прав. Мне-то терять нечего и падать некуда. А вот ты ещё можешь опалить крылышки в пучине греха… Знаешь, зря ты пришёл ко мне. Вот теперь ангел по-настоящему перепугался. - Что? Нет! – он сам подвинулся ближе, прижался бедром к бедру. – Я… прости меня. Мы не можем остановиться сейчас, это глупо. - А если ты падёшь? – глаза в глаза, пристально. - Ну тогда… - Азирафель старался не моргать, наслаждаясь льющимся в его зрачки золотом змеиного взгляда. – Тогда я стану падшим. Я не хочу этого. Но ведь и ты не хотел… - Не хотел… - глухо откликнулся Кроули. Их губы снова встретились, мягко и почти естественно. Лишь почувствовав во рту новый вкус, Азирафель спохватился и закрыл глаза. Он позволил себе отдаться ощущениям, сосредоточив всё внимание на тех местах, где его тела касался Кроули и где он сам осмеливался касаться демона: плечи, ключицы, затылок. Уже почти теряя сознание, ангел почувствовал, как Кроули, оторвавшись от его губ и прижавшись щекой к его виску, тихо прошептал на ухо: - Не бойся, ангел, ты не падёшь. Во всяком случае, не из-за меня. Это прозвучало как-то угрожающе. Вновь почувствовав страх, Азирафель стиснул худое, жилистое тело демона обеими руками, попытался прижать к себе ещё крепче. - Нет-нет-нет, - прошептал он панически, - не отпускай меня сейчас! Когда пухлые, всегда такие спокойные и изящные ручки ангела заметались по его спине, из головы Кроули вышибло все мысли. Ах ангел, ангел… Вот тебе и непорочное существо. Всё-таки ты тоже хочешь… - Тогда может… эээ… переместимся в спальню? – прошептал демон, стараясь, чтобы это прозвучало интимно, а не глупо. Ангел вскинул кудрявую голову. - Думаешь, нужно? – с сомнением спросил. - Ну, там будет удобнее, - туманно откликнулся Кроули, не переставая поглаживать ангела по пояснице. - Тогда давай, - слегка неуверенно сказал Азирафель, - ты, наверное, лучше меня разбираешься в таких… нюансах… Рыжий решил оставить эту реплику без внимания. Не хватало ещё поддерживать или опровергать предположения Азирафеля. Очень удобно быть сверхъестественным существом. Совместное перемещение к кровати двух влюблённых, которые уже вцепились друг в друга и не хотят отцепляться, - это всегда ужасно хлопотное и комичное предприятие, если вы люди. К счастью, можно просто щёлкнуть пальцами, на секунду оторвав руку от тела возлюбленного, чтобы магическая сила перенесла вас обоих в место назначения. Ортопедический матрас мягко спружинил под весом двух опустившихся на него тел, Кроули и Азирафель, лишившись опоры под спинами, сразу повалились на покрывало. К своему ужасу, ангел оказался сверху, и он замер в этой провокационной и нелепой позе, будто боялся, что малейшее его движение – и худого демона расплющит в лепёшку. Кроули ласково рассмеялся и, притянув вниз голову своего ангела, поцеловал в лоб. - Ты такой смешной, - прошептал он, - не бойся. - Я тяжёлый! – пискнул Азирафель. - О да. И это очень, очень приятная тяжесть. Азирафель неловко пошевелился. Ощущение чужого горячего тела через одежду было чем-то совершенно для него новым и потрясающим. Он запустил пальцы в густые рыжие волосы, мимоходом заметив, что с него куда-то делся пиджак, прижался губами и носом к лицу Кроули, глубоко вдохнул. Демон пах чем-то совершенно не демоническим: ветром, землёй, бензином. Ну, угольками немножко. - Ты такой… - произнёс ангел… - ты… - Костистый? – усмехнулся демон, с удовольствием подставляясь под робкие ласки. - Желанный… - выдохнул Азирафель. Подвижное лицо рыжего демона вдруг исказилось, он нашёл губы ангела, жадно прижался. Его руки заскользили по спине любимого вдоль позвоночника, и там, где они проходили, таяла ткань. Жилетка, рубашка, под ней ещё нижняя сорочка… Ангел, зачем ты так запаковался? Под тремя слоями ткани ангел был тёплым и гладким. Кожа у него была нежная, как у ребёнка, а у основания крыльев пробивался цыплячий пушок. Кроули фыркнул от удовольствия, ощутив его пальцами. - Что? – испугался Азирафель. - Ты… пушистый. Обожаю тебя. Лицо ангела озарилось благодарной улыбкой. Он наклонился и трепетно, будто всё ещё боясь сломать что-то хрупкое, коснулся губ рыжего. Кроули тут же положил ладонь ему на затылок и мягко нажал: мол, не бойся, смелее давай. И ангел стал смелее: чуть повернул голову, чтобы не сталкиваться носами, приоткрыл рот, робко коснулся верхней губы Кроули кончиком языка. И тут демона повело: уже не сдерживаясь, он прижал Азирафеля к себе, резким движением перевернул его на спину, вытянулся сверху, не прерывая поцелуй. Едва слышно застонал в ангельский рот, обжигая его подбородок своим дыханием, надеясь, что ангел поймёт: я хочу тебя, но не хочу тебя напугать. Я не сделаю ничего такого, что тебе не понравится. Мы можем остановиться в любой момент, но пожалуйста, пожалуйста, давай не будем останавливаться! Удивительно, но оказавшись под демоном, Азирафель сразу расслабился. Скорее всего, такая позиция больше соответствовала его самоощущению, хоть раньше он об этом и не подозревал. Он не закрывал глаза, смотрел доверчиво и лучисто. Все сомнения, которые были у него, пропали. Даже то, что он лежит на шёлковом покрывале уже практический голый, его не волновало, ведь Кроули своим телом прикрывал его наготу. Так что даже если другие ангелы пялятся на них с небес… - Ты такой красивый… - прошептал Кроули ему в ухо. Красивый?! Азирафель никогда не считал себя красавцем – более того, он знал, что это не так. Были ангелы и покрасивее, и постройнее. Его демон сам был красив текучей, немного порченой и явно нечеловеческой красотой, а другие демоны, особенно те, миссией которых было совращение людей, иногда затмевали и его. За свою долгую жизнь ангел видел много красивых существ, а Кроули и того больше. Он ведь близко общался с самим Люцифером, равных которому по прелести и обаянию в этой Вселенной вообще не существовало! - Тёплый, мягкий, шёлковый… - продолжал бормотать Кроули голосом, полным искреннего восхищения. «Ну, это ближе к истине» - подумал ангел. И ничуть не смутился, наоборот, сделал то, чего ему давно хотелось: положил обе ладони на спину любимого ниже талии, на гибкую, соблазнительную поясницу, позволил себе задрать чёрную футболку и погладить голую кожу – жаркую, атласную, нежную. Потом одной рукой потянул тонкую ткань вверх, пальцами другой скользя по выступающим позвонкам, до самой шеи и выше, до линии волос. Каждое прикосновение было как вспышка, отзывающаяся во всём теле чем-то томительно-сладким. - Кто бы мог подумать, что наши тела такие… чувствительные… - прошептал ангел, чувствуя себя совершенно опьяневшим. - Быть живым – это вообще круто, - невнятно отозвался Кроули сквозь скомканную футболку. Оторвался на полсекунды, стащил её с себя, тут же прижался к голой груди Азирафеля своей гладкой и горячей грудью. Просунул одну руку между их телами и провёл раскрытой ладонью вниз по животу Азирафеля. Ангел широко распахнул глаза и захлебнулся воздухом. Он так и не понял, куда делась оставшаяся одежда. Не понял, откуда взялось накрывшее их одеяло – лёгкое и уютное, не сковывающее движения. Не заметил, в какой момент Кроули немного сдвинулся в сторону, чтобы ему было проще дышать, и продолжал ласкать его рукой – настойчиво, но нежно, не слишком умело, но достаточно страстно, чтобы неопытный ангел, никогда ничего подобного не испытывавший, утратил чувство времени и самоконтроль. Ему было слишком хорошо, чтобы задаваться вопросами или хотя бы пытаться осмыслить происходящее. Гори, гори, гори всё. - Люблю тебя! – крикнул Азирафель, до боли прогибая спину. В раскрытых глазах плясала и клубилась темнота, мир сжался до одной точки. Неужели все, кто переживал подобное, ощущали то же: абсолютную концентрацию всех чувств на одном пике, в одном абсолютном, сметающем всё на своём пути потоке блаженства?.. Зависнув на самом верху на несколько долгих, грохочущих, как набат, ударов сердца, он начал падать. Сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее. И в этом падении был восторг и нега, были прохладные объятия воздуха и мелодичный звон сыплющихся на землю звёзд – сотен, тысяч сияющих звёзд. Две из них Азирафель вдруг разглядел совсем рядом: то были глаза демона. - Кроули… - прошептал он. Голос как-то весь кончился. Демон немного грустно улыбнулся, быстро поцеловал его в нос, потом в щёки, глаза. - Ты не… - прохрипел Азирафель, пытаясь собраться с мыслями. - Ты сказал, что любишь меня. Ангел вновь начинал чувствовать своё тело. Занемевшее, странно изогнутое, всё ещё насыщенное электричеством. Влажная рука Кроули продолжала его поглаживать – легонько, успокаивающе. - Конечно, люблю, - выдохнул Азирафель, - неужели ты сомневаешься? Кроули смотрел на него и видел абсолютную искренность. Ангел ещё никогда не выглядел вот так – с красными пятнами на щеках, с испариной на лбу, с острым сахарным блеском в глазах. - Я тоже, - сказал он. В горле встал комок, слово «тоже» прозвучало неявственно через сухой кашель, и в целом признание вышло так себе. Но Азирафель понял. И вдруг засуетился: - Как ты это сделал – вот это, рукой? Думаешь, я тоже так могу? Ляг на спину и позволь мне попробовать! Демон снова закашлялся сквозь смех. Ангелочек, деловито постигающий премудрости плотской близости, - то ещё зрелище. Будто новую интересную книжку нашёл и жаждет забраться под обложку… В следующую секунду Кроули стало уже не до сравнений. *** Рыжий демон заснул на рассвете. Уткнулся своим выдающимся носом в мягкое плечо Азирафеля, положил ладонь ему на грудь – слушать сердце, ухмыльнулся довольно и уже через минуту затих, отключился. Ангел спать совсем не умел, хоть и чувствовал усталость. Он лежал и смотрел в окно, где небо, уже начинавшее светлеть, казалось огненным из-за взлохмаченной шевелюры Кроули, попадающей точно в фокус. Звёзды бледнели и растворялись в зеленоватой утренней дымке, постепенно оживали привычные звуки большого города, просыпались и робко начинали свистеть птахи. Перезагрузка Вселенной произошла. Мир, история которого была запущена заново, вглядывался сам в себя и изучал своё отражение. Это было первое утро новейшей эры, но только несколько людей (и не-людей) сохранили память о том, что чуть было не произошло накануне. Остальные должны были продолжить жить как жили, не задумываясь и ничего не ведая. Но в то памятное утро миллиарды человек по всему миру проснулись с особенно ярким ощущением новизны всего вокруг: постельного белья и кофейных чашек, кошачьих следов на полу и растений в цветочных горшках, запахов жарящегося бекона и тепла рук тех, кто рядом. И каждый из них, дивясь этому странному чувству, мысленно вознёс молитвы – то ли Тому, Чей замысел так и остался неразгаданным, то ли тем, чья любовь оказалась сильнее самых зловещих знамений.