сборник sope-yoonseok love

Dean Lewis — Waves

``ледяной ветер, смешиваясь с неприятными каплями дождя, шквалом обрушивается на, пока ещё, тёплое лицо парня, стоящего на краю моста; от огромной пропасти его отделяет лишь пара шагов, которые он готов сделать в любой момент. на лице улыбка и ярко блестит слеза, медленно сползая по щеке; чувствует себя свободным, освобождённым от всего этого тяжкого бремени и в этот момент не думает о том, что ждёт его дальше, лишь с радостью вспоминает человека, которому он отдавал всего себя, всю свою любовь. нескончаемым потоком мимо, на огромной скорости, несутся машины, совершенно не замечая парня, будто его и нет вовсе. по телу дрожь — холодно.  — Хосок! стой-стой-стой!!! — нервно, осторожно, пытаясь внушить доверие к себе, подбегает парень, затормаживая под конец, весь запыхавшийся, а щёки розовые; тяжело и резко дышит, выпуская горячий пар. — Юнги? — с трудом произносит он до боли знакомое любимое имя, узнав среди тысячи тот самый голос; Чон оборачивается и улыбка с лица уходит, когда он видит перед собой свет всей своей жизни, нет, не сейчас, он не готов видеть его, сердце бешено стучит, парень понимает, что этот миг реален и Мин Юнги, стоящий перед ним, настоящмй. — Хосок! — плача, во весь голос взвывая, выводя Чона из мимолётного транса, выкрикивает он, — дай мне всё объяснить, прошу! пожалуйста, не оставляй меня! Чон долго колеблется, но всё же, на последок, решает выслушать Мина, последний раз насладиться его голосом, ведь где-то, в глубине души, он всё так же любит его мягкий тембр; любит эти ярко-розовые щёки, мягкие пухлые губы, карие глаза, заставляющие тонуть в них безнадёжно, он любит его. — Хосок, я люблю, слышишь, люблю тебя! я никогда прежде не чувствовал себя живым, пока не встретил тебя; ты заставляешь меня дышать, жить, ты причина, лишь по которой я просыпаюсь каждое утро, чувствуя твою безграничную любовь, ты же…тоже меня любишь, Сок-а… каждую минуту своей жизни, каждую секунду, я думаю лишь о тебе, ты смысл моей жизни, Хосок, я так сильно люблю тебя. я никогда не изменял тебе, прошу, поверь мне, а не какому-то придурку… я люблю только тебя, никогда в жизни не брошу, не предам, Хосок. — Мин задыхался, через силу выговаривая последние слова. Юнги, казалось, теряет сознание, будто сам умирает прямо сейчас, — нет-т… нет, не умирай… не оставляй меня, Хоби, — последние силы покидают его; воздуха категорически не хватает, что и доказывает, что без Хосока Мин просто задохнётся, он не сможет дышать, он не сможет жить без него, Хосок — его часть, его состовляющее, только он приносит краски в его жизнь и позволяет чувствовать себя нужным, любимым; Юн готов отдать всё до последнего ради него, лишь бы он был рядом. уже почти падая, он чувствует тепло, родное дыхание у себя над ухом, сильные руки, подхватывающие его на лету, крепко сжимают в объятих и Мин чувствует, как плечо его, в которое уткнулся носом Чон, становится влажным. на лице расцветает нежная улыбка и он сжимает в своих объятиях любимого, не желая отпускать больше никогда. — Хосок, Хосок, — он продолжает плакать, не веря, что всё это происходит на самом деле, он прижимает его к себе и больше никогда не отпустит самое дороге в своей жизни, ведь он боится потерять его, — люблю, я люблю тебя единственного, я подарю тебе всю свою любовь, я подарю тебе весь мир. не убивай себя, Хоби, ты нужен мне, пожалуйста. Чон поднимает голову, смотря красными, опухшими, полными слёз глазами прямо в лицо Мина. — Юнги, — не успев ничего сказать, он начинает рыдать, то ли радуясь тому, что не совершил той глупости и Мин остановил его, то ли обвиняя себя во всём, заставляя чувствовать ещё хуже, из-за того, что не поверил ему, единственному родному человеку во всём мире, — прости меня, прости, я-я… я люблю тебя, Юнги. прости, что не поверил, да и даже слушать не стал, прости меня, я так сильно виноват перед тобой; я, видно, не заслуживаю тебя, но очень сильно тобой дорожу, ты моё самое ценное сокровище, Юн-и, — своими словами он вгоняет парня в ещё большую краску, заставляя тонуть в собственных слезах. всё тем же потоком мимо неслись машины; на краю моста, ещё долго они стояли вдвоём, не отрываясь от родного тела ни на секунду, не чувствуя ни колкого холода, ни противного дождя, они согревали друг друга; крепко, ближе некуда, прижимаясь друг к другу так, что и сердца их бились в один такт, под властью безграничной любви.