Happy festivity

А В Париже сейчас дожди И холодный со снегом ветер… — Прекрати — Кагами непреклонна, ее холодный голос раздражает, а беспристрастный взгляд выводит из себя. Маринетт хмурится и убирает руки с живота девушки, как ребенок отворачивается к автомобильному окну, прикусывает губу. Кагами не создана для шалостей в публичных местах, не создана для ласки в машине и совершенно не подходит для быстрого секса в лифте. Иногда Маринетт, кажется, что кроме постели, ее больше ничего не ждет, и это невероятно грустно. Они ведь уже год встречаются, а дальше собственной комнаты так и не продвинулись. –Почему ты такая? — спрашивает девушка, искоса поглядывая на возлюбленную. Пальцы Цуруги стучат по рулю, красный свет светофора, заставляет ее немного расслабиться и она поворачивается к Маринетт. — Какая? — под глазами Кагами черные круги, она постоянно работает на фирму матери, готовясь перенять семейный бизнес, поэтому так часто устает. Маринетт хочется забыть все обиды, но глупая гордость не позволяет ей это сделать. — Правильная — поясняет она, вздыхая — И очень холодная, словно без чувств. Я понимаю, тебя так воспитали, но со мной ты же можешь быть открытой, можешь быть собой, мы ведь встречаемся! — Как по-детски звучит — Кагами паркуется во дворе, быстро ищет свободное место — Ты ведь знаешь мой график, Маринетт, мне совершенно не до тебя. –Не до меня? — губки Дюпен-чен дрожат, сейчас, она совершенно, невинна, а в ее глазах рушатся целые галактики. — Ясно… Кагами знала своего партнера, девушка обижается, но пройдет несколько минут и она простит ее. Но Маринетт настроена решительно… Громко хлопнув дверью, Дюпен-чен шагает в сторону дома. Кагами не спешит за ней, в багажнике продукты, а телефон разрывается от звонков. Заходит в их уютную квартирку и видит совершенно странную картину. Маринетт, сидевшая вокруг раскиданных вещей, быстро собирается. Кагами раздражает беспорядок, и она громко цокает, ставя пакеты на стол. –Я слишком устала, чтобы реагировать на этот цирк. Маринетт всхлипывает, хватая с подоконника горшок с небольшим цветущим кактусом, который, между прочим, подарили Лука и Адриан, на новоселье. Кагами засовывает руки в карман и прислоняется плечом к косяку. –Маринетт — тянет она вздыхая. –Тебе не до меня — голос предательски дрожит, но Дюпен-чен пытается сохранить гордость. Рюкзак собран, кактус в руке, вторые ключи брошены на пол. –Куда ты пойдешь ночью? Кагами знает ответ на вопрос. Ее девушка пойдет к Куфенам, но не продержится там долго. Адриан и Лука недавно поженились, сейчас у них медовый месяц и Маринетт не станет их долго стеснять, а значит придет через несколько дней. Цуруги вздыхает еще раз. –Маринетт — последний раз говорит японка, потирая переносицу. –Тебе не до меня! — кричит она — Постоянно не до меня, Кагами, мне это надоело, я хочу уйти. Цуруги видит, как ее ноздри раздуваются, а тело дрожит от злости. Это их первая серьезная ссора, ну что ж поздравляю… Хлопает дверь, Кагами остается одна. В ее голове, конечно, возникает мысль, бросится за возлюбленной и вернуть ее, но собственная гордость не позволяет ей этого. Пусть пропсихуется и успокоится, ей полезно. С этими мыслями Цуруги идет в ванную, раздевается и принимает горячий душ. *** Утро встречает Кагами холодом и одиночеством. Сегодня ночью ей почему-то не спалось… И вроде бы было тихо, и никто не сопел рядом, но почему-то, сон все никак не приходил. Интересно, как она там? Эти мысли Кагами отодвигает от себя, пройдет несколько дней и она придет сама. Кагами поднимается и смотрит на себя в зеркале. Волосы растрёпаны, глаза немного красные, а на шее темнеет старый засос. Цуруги хмыкает, она была против него, ведь это всего лишь показухи, но Маринетт настояла, точнее, выпросила, своим язычком, который совершенно, точно создан для греха. Приятное воспоминание отдает жаром в паху… Девушка пытается приготовить завтрак, однако готовить это совершенно не ее. Ведь в их маленькой семье за повара выступала Маринетт. Это же естественно, ее с детства учили кулинарии, готовя стать идеальной женой, грустно, но жениха себе она так и не нашла. За окном серо, Париж утопает в дожде. Холодно, слякоть наводит тоску, или это ссора влияет на нее? Нет, это бред. Кагами плевать на чувства, если Маринетт захочет, пусть уходит, никто не станет держать ее. Когда с невкусным завтраком было покончено, Кагами выбирает наряд и выезжает на работу. Ее собственная конторка встречает хозяйку шумом и криком. Роуз пытается распечатать документы, Алья заказывает новую мебель, а Лука ждет директора возле кабинета. — Она у вас? — сухо спрашивает Кагами, лишь для галочки. Лицо Луки искажается, он чешет затылок и отвечает. –У нас и, кажется, слишком опечалена вашей ссорой, прорыдала всю ночь, может, стоит помириться? –Я с ней не ссорилась. Спорить с Кагами себе дороже. Лука молчит, хмыкает и возвращается на свое рабочее место. В кабинете Кагами пахнет клубникой и персиком — духи Маринетт пропитали все вокруг, а ведь она говорила ей не приходить на работу, но Дюпен-чен, не слушалась, наоборот девушка считала своим долгом протереть рабочее место от пыли. Кагами нежно улыбнулась. И все-таки ей хотелось, чтобы Маринетт оказалась рядом прямо сейчас. *** Сегодня в компании намечается рождественский корпоратив и каждый сотрудник начинает готовиться заранее. Мужчины выпивают, девушки украшает офис, а Кагами работает. Рождество, с недавнего времени для нее обычный день. Так, что она планирует сделать всю работу, прийти домой в уже ее собственную квартирку и лечь спать пораньше. Ведь уже два месяца ее никто не ждет. Два месяца… Если честно не верится совершенно. Прошло слишком много времени, а они с Маринетт до сих пор еще в ссоре. Более того Кагами даже не знает где сейчас находится ее девушка. Ведь если верить Луке, она съехала от них очень давно, а куда? Большая загадка. Поначалу Кагами чувствовала себя хорошо, никто не раздражал, не лез с глупыми поцелуями, но потом пришло одиночество, и японка потеряла смысл просыпаться по утрам. Вся жизнь превратилась в сухой невыносимый ад. Кагами скучала по Маринетт. Скучала по ее рукам на своих грудях, по красивым глазам и языку. Черт, если бы она вернулась, то Цуруги разрешила бы ей завести кота, но Маринетт почему-то не возвращалась… За одиночеством пришла ревность. Кагами разрывало чувство гнева и собственности. Неужели Дюпен-чен позволила кому-то прикасаться к себе? Нет, она принадлежит только Кагами… –Ты останешься? — из раздумий ее вырвал Куфен, и японка вздрагивает. –Нет — тихо говорит девушка, пытаясь скрыть, покрасневшие от слез глаза. — Я пойду домой. –Но сегодня же рождество? –Обычный день — пожимает плечами Цуруги, надевая на себя красное пальто. На улице холодно. Не то, что в прошлое рождество. Тогда они с Маринетт долго, долго гуляли на улице, пили горячий шоколад и смотрели на звездное небо. Помнится, у Маринетт от холода покраснел нос, но она не подала виду, наоборот позвала возлюбленную на ледяные горки и они долго, долго грелись ночью в объятиях друг друга. Кагами считала, что это был ее самый лучший праздник. Считала, что потом каждый день с Маринетт будет проходить так же. И она собственноручно испортила свое счастье… Девушка медленно идет по улице, обняв себя за плечи. Возвращаться в одинокую квартиру не хочется, но и сидеть среди своих ненавистных коллег тоже. –Если бы она только вернулась — прошептала Кагами, заходя в подъезд. В лифте ей становится невыносимо тоскливо и грустно. Она падает на колени и плачет, зажав рот рукой. Жалкое зрелище. Так продолжается минут пятнадцать. Девушка сидит в лифте не в силах подняться. Сидит, обвиняя себя во всех грехах. –Пожалуйста, вернись! — кричит она в пустоту. Когда же поднимается и выходит на своем этаже, за окном уже взрываются фейверки. Люди на улице кричат и поздравляют друг друга. Кагами открывает квартиру и понимает, что, что-то не так. В гостиной горит свет, а возле входа валяются розовые ботинки. Кагами срывается с места и бежит в комнату, сбивая на своем пути кактус. –Маринетт! Девушка сидит спиной к японке и кажется, тоже плачет, укутавшись в одеяло. –Кагами? — Дюпен-чен оборачивается и бросается на шею возлюбленной. — Прости, пожалуйста! Я не могу без тебя! –Я тоже Маринетт, я тоже… И Кагами чувствует невероятное тепло, ведь ее девочка вернулась домой.