Чем заканчиваются походы в ночной клуб

      - Ты уверен, что это хорошая идея? Мне не нравится. - Рихтер обхватил плечи руками, щурясь от бъющих в глаза лазерных лучей, слишком ядовитой неоновой подсветки, и стараясь втянуть голову в плечи, чтобы стать незаметнее.       Его нервировала вся эта обстановка, раздражающе громкая музыка, а главное - обилие человеческих тел, дрыгающихся, будто припадочные, вокруг. Это походило скорее на пляски Витта, чем на нормальные танцы. И нещадно рябило. Там кусок чьей-то руки, там оголенное плечо, а вот девушка в одних только лифчике и трусиках... Рихтер густо покраснел и отвернулся. Лучше бы он остался дома и спокойно досматривал последний сезон "My little pony", чем вот это вот всё. Такое шумное и пошлое.       - Да ладно тебе. - Мартин уже был немного навеселе, и из него так и сияло желание впервые за несколько месяцев как следует поразвлечься. Конечно, полгода горбатить спину в лаборатории, чтобы с огромным трудом выбить несчастный месяц отпуска. И тратить его только на лежание на диване ученый не собирался. Вернее, он бы был не против полежать, да и упитанная тушка одного антропофага тоже бы с удовольствием лежала после обильного обеда тогда. Но хотелось размяться, повеселиться, побыть в толпе. Да, пусть Мартин был не меньшим интровертом, но иногда и ему хотелось быть среди людей. А где лучше всего проводить свою молодость, как не в ночном клубе.       - Ты так в квартире замуруешься и выходить не будешь. Надо лечить твою социофобию. Вот давай, лечись! И радуйся. - Человек потрепал пухлую щеку, заставив людоеда насильственно улыбнуться. Тот крепился, но не выдержал и громко фыркнул, все-таки сменив выражение лица на менее напряженное.       - Ладно, ладно. Буду радоваться, уговорил. Правда не знаю, как это у меня получится... - Рихтер вздохнул и, словно перед глубоководным погружением задержав дыхание, нырнул в эти токсичные краски чужого веселья.       Больший контингент ночного клуба составляли молодые люди. В их беснующейся массе было не более десятка антропофагов с осоловело-пьяными безумными глазами. Они держались ближе к стенам и жадно провожали взглядом каждое тело, шумно, так что было слышно сквозь грохот музыки, сглатывая и облизывая пересохшие от алкоголя губы. Людоедам нельзя пить, от этого они становятся голодными и совсем ничего не соображают. А человечков, что удивительно, факт нахождения рядом с ними опьяневших и откровенно жаждущих монстров ничуть не волновал. С ними даже болтали, вон, какая-то девушка, едва достигшая совершеннолетия, вешалась на шею высоченному типу с нехорошим выражением лица. И ведь завтра утром она домой не вернется, а родственники будут думать, что она просто задержалась. И сколько пройдет времени, прежде, чем забьют тревогу. За это время ее кости в брюхе людоеда успеют превратиться в желе и раствориться до молекул.       А никто ведь не заботится о том, что любой из этих чудовищ - потенциальная угроза, могущая привести к смерти даже не одного и не двух, а десятков людей.       Ну постой, оборвал себя Рихтер. Он слепо следовал за Мартином, что пробивался куда-то сквозь толпу, и дико боялся потерять его в этой светомузыке. Разве ты не одно из этих "чудовищ", нет? Посмотри, когтищи с кухонный нож длиной, зубы что мясорубка, палец в рот не клади. Да с тобой в тёмном переулке встретишься - инфаркт с перепугу словишь. Вполне себе типичный людоед, ну только мордашка более-менее ничего. Эта мысль заставила Рихтера поежиться и еще раз посмотреть в тот угол, где обжимались двое. Антропофаг, подрагивая от желания, облизывал длинным языком доверчиво подставленную ему девичью шею, тонкую и белую, как нежное суфле. На его клыках плясали блики.       Рихтер затряс головой и поскорее принялся протискиваться за Мартином. Лучше бы они просто посмотрели дома телевизор. Можно было бы принести чего-нибудь вкусненького, и людоед опять объелся бы до отвала, пока довольный человек кормил его сам, заставляя смотреть урывками и сосредотачиваться не на фильме, а на таких знакомых нежных руках. И заснули бы, на этом самом диване под тихий шепот кино.       - О, смотри, это же Армин! - Пока Рихтер пребывал в мечте, Мартин явно кого-то заметил и теперь принялся пробиваться в ту сторону, расталкивая людей, как ледокол снежные глыбы Арктики. Антропофагу пришлось встряхнуться и, осторожно огибая танцующих, последовать за ним.       - Что ты сказал? - За ритмичным шумом мало что было слышно, но в следующую минуту Рихтер и сам заметил знакомое лицо.       - Привет! - Армин, высокий с пронзительными серыми глазами, светящимися словно лампы, антропофаг, обнаружился возле барного столика со стаканом в руке. Завидев отпихивающего всех в стороны Мартина, он широко улыбнулся, показав верхние зубы, и махнул рукой, едва не расплескав дорогой коньяк. Он был из одной лаборатории с Мартином, но его сфера деятельности лежала в области компьютерных технологий. Бывший айтишник, сумевший после одного скандального случая, который чуть не привел его к скамье подсудимых, заинтересовать частную научную компанию. И конечно, его счастливый билет, невысокая пухловатая женщина в тяжелых очках, сидела рядом.       - Юргенс, ты тоже тут! Не ожидал вас увидеть в таком месте. - Мартин пожал ему руку. Рихтер ограничился легким кивком, стараясь не пересекаться глазами с Армином. Он не помнил, что за темная история была связана с этими двумя, но на всякий случай держался подальше от коллег соседа по квартире. Да и тем более, друзьями они все равно не были.       Между антропофагом и человеком быстро завязалась беседа, Юргенс же на Рихтера никак не реагировала. Поэтому, чтобы не стоять как столб и не мешать, людоед отошел в сторонку, занимая место на барном стуле. Хорошо, что мебель здесь была рассчитана и на таких крупных существ.       - Что-нибудь будете? - Перед Рихтером моментально возникла физиономия бармена. С дежурной улыбкой. Людоеду было бы легче, если бы вместо неё на лице парня была гримаса - сейчас антропофаг не чувствовал в себе радости. Только бесконечное напряжение и желание как можно скорее вернуться домой. Он кинул взгляд на сидящих в отдалении Мартина с Армином. Те что-то бурно обсуждали. Рихтер отвел погрустневший взгляд и покачал головой.       - Ничего, спасибо.       - Он будет. - Послышался вдруг голос над ухом, и людоед нервно вскинул голову. Рядом с ним быстро опустился на стул неприятный субъект, которого Рихтер классифицировал как человека.       - Два Б-55, покрепче. - Сам по себе субъект был не то, чтобы некрасив, даже скорее смазлив и из той породы парней, что нравится маленьким девочкам и старым геям. Но было в выражении его лица что-то очень острое и темное, отчего хотелось отшатнуться, чтобы не запачкаться.       - Я не знакомлюсь. - Рихтер попытался сделать свой голос как можно жестче, чтобы сразу пресечь мерзкую попытку парня на корню. Но от испуга и робости смог лишь сдавленно что-то промямлить. Мартин сидел слишком далеко, а встать и уйти показалось постыдным и слабым.       - Но ведь пьешь? - Субъект забрал один стакан себе, второй отъехал по дубовой столешнице к Рихтеру. От выпивки пахло приторно и обжигающе, отчего слезились глаза. Иногда Рихтер пробовал алкоголь, но это было мягкое вино или шампанское, больше похожее на газировку, от которого лишь немного шумело в голове и становилось весело, но не более. Да и выпивал он исключительно редко, подсознательно боясь, что может потерять над собой контроль.       - Послушай, это не лучшая идея - пить с антропофагом. Найди себе кого-нибудь другого. - Одного только взгляда от людоеда любому другому бы хватило с лихвой. Но, то ли этот человек был такой упрямый, то ли Рихтер недостаточно пугающий. Парень лишь улыбнулся. И поднял стакан.       - Твоё здоровье.       - Гспди, как мне хре...ово. - Рихтер замотал головой, отчего все вокруг поплыло в цветной мешанине. Он будто сел на карусель, которая крутилась со скоростью Формулы-1 и при этом невыносимо качалась из стороны в сторону. Или это он сам качался, как матрос, вышедший на сушу после полугода в море.       За прошедший час, в который Рихтер успел окончательно заблудиться во времени и понимании, он уже потерял счет выпитому и едва соображал. Легкое опьянение, начинавшееся с невинного дурмана, сейчас ударило с невиданной силой. Людоеда тормошили, о чем-то расспрашивали, он отвечал, путаясь в словах. И пил. Собеседник, где-то на середине действа притащивший какого-то друга, с которым он все пытался познакомить Рихтера... Собеседник не сколько пил сам, сколько подливал антропофагу, пользуясь тем, что отказать тот не умел и не смел.       Будь рядом Мартин, он бы быстро понял, что происходит, и вытащил осоловевшего Рихтера из цепких рук. Но его рядом не было. Ну а сам людоед, конечно, не знал, чем могут закончиться такие пьянки.       - Хэй, парень! - Его потрясли за плечо, вырывая из алкогольного отупления. Рихтер часто заморгал, щуря алые зенки на размытую физиономию. Та была неприятна, но настойчива, так что пришлось оторвать голову от стола, на котором так хорошо лежалось и послушно принять новый стакан из рук человека.       - Выпей. - Велели ему, и антропофаг послушно опрокинул в себя обжигающий напиток, сморщившись и часто задышав. Горло зацарапало крепким алкоголем, которого до этого Рихтеру не приходилось даже видеть. А потом его потянули за шкирку, заставив тушу весом в почти полтора центнера - за эти полгода Рихтер подразожрался, но хуже это его не сделало - подняться на нетвердые ноги.       - А теперь пошли. - И потащили за собой. Цветные блики ослепили чувствительные глаза, не давая ничего сообразить. В череп как мишуры натолкали вместо мозга, и антропофаг даже не смог сразу понять, что его куда-то ведут.       - Ку-уда? Я долж... Должен Мартина... - Он завертел башкой, но мишура внутри ощетинилась колючками и взорвалась миллионом иголочек боли, от которой сразу перехотелось делать резкие движения.       - Пошли-пошли. - Рихтера довольно грубо пихнули в бок, на что нетрезвый людоед отозвался легким взрыкиванием       - Я уж-ж-же ни... Не хоч... Хочу. - Замотав неприятно отяжелевшей головой, он попытался было воспротивиться, но один из парней сильно и резко втолкнул его в распахнувшуюся прямо перед носом дверь, которой до этого Рихтер даже не видел.       - Пошли, кому сказал! - Второй быстро захлопнул дверь за ними, и музыку будто отрезало. Искаженные звуки глухо ревели как из-под воды, нагоняя ощущение нереальности происходящего. У Рихтера зашумело в голове, как бывало звучали испортившиеся телевизоры - белым шумом, от которого закладывало уши и нещадно давило на глаза.       - Зач-чем? - Голос тоже стал каким-то нереальным, таким сиплым и низким, что антропофагу показалось - вот-вот он онемеет. - Что ва... Что вам надо!       Он был как больной, когда подскакивает температура, а от жара кружится голова. Хотелось вздохнуть, поймать глоток чистого воздуха, но везде были лишь винные пары и стойкий запах сигарет. Рихтер ненавидел сигареты, а от людей густо воняло дымом. Но несмотря на жару, плавившую кожу и доводившую до кругов под веками, внутри людоед чувствовал холод. Особенно в районе желудка - там будто все покрылось льдом, и от контраста температур было почти больно. Люди, стоящие перед ним, начали странно расплываться - Рихтер тонул, падал в глубину, но каким-то образом еще оставался на поверхности.       - Нет, ну ты посмотри, какой долбанутый, он еще ничего не понял. - Со стороны цветных пятен раздался слишком громкий хохот, и антропофаг сжал голову ладонями, боясь, что его череп может просто расколоться. Уплывающими остатками себя он еще пытался что-то сделать, но уже не мог, ему не хватало сил. Надо, надо было не пить. Надо было уйти в самом начале. Как-то позвать Мартина, но теперь в этой толпе Рихтер ни за что не нашел бы его.       - Э, зубастый, ты еще не двинулся? - Человек пощелкал перед лицом пальцами. - Кажись, подействовало. Можно брать, пока живой. Видно, много сыпанули, он уже сдыхать собрался.       В желудке было так холодно, так холодно, что казалось - он проглотил комок снега. И теперь надо было проглотить что-то еще, что-то теплое, что согрело бы его изнутри. Рихтер вывалил язык, облизнув губы. Как сухо. И есть хочется. Да, точно, ему есть хочется! И это не холод вовсе, он просто очень голоден, до того, что подводит спазмами брюхо. Да, да, есть. Поскорее нужно чего-то съесть, и побольше.       Видя, что антропофаг уже ни на что не реагирует, парочка злорадно переглянулась. В полутьме, скрашенной пульсирующей за дверью музыкой, звякнул ремень. Послышался шорох и тихое "ну-ка подержи его". А в следующую секунду полумрак вскрыл отчаянный громкий крик. В нем было столько боли и ужаса, что можно было сойти с ума. И принадлежал крик явно человеку. Но никто его не услышал. В клубе бешено орала музыка.       О, как это было хорошо! Рихтер едва ли не урчал от удовольствия. На язык полилась густая, сладко-солоноватая жидкость, так похожая на ту выпивку, что уже плескалась в брюхе. Но это было еще лучше, не было обжигающих ноток, лишь бесконечная сладость, а он ведь так любит сладкое. Людоеда ничуть не волновало, что перед ним валялся по полу, воя от боли, какой-то человек. Куда важнее было то, что от этого человека вкусно пахло. Желудок под футболкой радостно загрохотал, прося скорее его наполнить. Конечно, конечно. Пусть чревоугодие считается грехом, но Рихтер никогда не стеснялся определения "обжора", которое идеально его характеризовало. Он всегда любил сытно и много поесть, а тут пахло едой, и язык сам собой слизал с губ оставшиеся капли. А потом губы растянулись в улыбке, оголяя ряд больших белых зубов, неровно торчащих из десен.       Пребывая в какой-то другой реальности, людоед не слышал надрывных воплей, когда его зубы принялись вырывать шматы мяса из еще живого тела и дробить сахарно-хрупкие кости. По полу стремительно побежали ручейки крови. Еще немного, и они бы просочились под дверь, но Рихтер устал терзать сопротивляющуюся еду. Человек отчаянно пытался отбиться, и это раздражало.       Прижав второго рукой к животу и покрепче придавив, чтоб не дергался, антропофаг сомкнул когти на плече у жертвы. Ну конечно, есть ведь куда более приятный способ. Ритмичные звуки за дверью, под которые плясала толпа ничего не слышащих людей, заглушились близким грохотом испуганных сердечек, что так и норовили вырваться от ужаса из своих клеток. От этого чудесного звука внутри стало тепло, поощряя людоеда скорее продолжить трапезу. А тут ещё и в голове закружилось, разливаясь волной возбуждения и какой-то неги. Рихтер широко распахнул рот, уже не удивляясь, как у него это получается. Раньше он с трудом пропихивал в пасть кролика, когда Мартин приносил ему живую еду. Мартин... Мысль о человеке быстро потонула где-то в глубине заполнившей сознание воды, уйдя в черноту. Все было будто во сне, так нереально и сладко, что Рихтеру не хотелось просыпаться.       Он даже и не заметил, как бьющееся тело легко проскользнуло во влажную глубину глотки, минуя гряды клыков и липкий длинный язык, что обвился вокруг розовым щупальцем. Антропофаг был словно древний Кракен, пожирающий неосторожно попавшихся ему людишек. Или жуткое божество Ктулху, что поднявшись из тишины и глубины океана, теперь желало скорее утолить ненасытный голод по человеческому мясу. Он без усилия снова и снова сглатывал, заталкивая добычу в смертельную для неё тюрьму, из которой будет уже не сбежать. По подбородку текли ручейки смешанной с кровью слюны, капая дождем на оставшегося человечка, тщетно пытавшегося отстраниться.       Запрокинув голову, Рихтер откинулся назад до хруста, чувствуя, как едва ли не скрипит растянутая на шее кожа. Казалось, что она должна была разойтись на лоскуты, а позвонки переломиться от тяжести, но этого не произошло, напротив. Бессильная противостоять жертва лишь быстрее заскользила в клокочущее нутро, отчаянно пытаясь затормозить погружение, но лишь смеша людоеда нелепыми попытками. Это был конец для человека. Еще глоток - и сокращающиеся мышцы раздвинулись, открывая вход в адскую бездну.       Опустив свободную руку, которой уже можно было не держать наполовину скрывшегося в пасти человечка, Рихтер осторожно сжал растягивающееся брюхо. То выплескивалось из-под футболки под весом проглатываемого, прекратив голодное урчание, и тонкая ткань на нём до треска растянулась, готовая порваться. Пришлось задрать вверх одежду, дав место все больше и больше округлявшемуся после каждого сглатывания животу. Чья мягкая бледная сфера уже едва вмещалась даже в тугой пояс джинс, начавший натужно поскрипывать. А, когда ноги в светлых кроссовках, Рихтер не удосужился снять их с пищи, скрылись в распахнутом алом рте, несчастный ремень не выдержал. И с громким звоном лопнул, отчего огромное брюхо, в котором шевелился проглоченный человек, выпятилось еще больше. Пряжку у широкого кожаного пояса вырвало с мясом.       Сейчас антропофаг чувствовал себя таким огромным, таким сытым, что от этих чувств перед глазами стояла пелена. Подавив нервную икоту, он перевел взгляд красных горящих глаз с расширенными зрачками на оставшуюся жертву. Мозг, отдельно от хозяина, лихорадочно заработал, пытаясь оценить - влезет ли. И вынес утвердительный результат. Разве мог привычный обжора устоять перед таким аппетитным угощением. Немного придушенная жертва слабо пискнула, когда ее подняли вверх, намереваясь отправить вслед за товарищем.       Армин с Юргенс ушли первыми, едва время перевалило за полночь. Женщина, прижавшись к своему спутнику, не отходила от него ни на шаг. И, тепло попрощавшись с Мартином, потянула Армина домой. Тот послушно свернул разговор, еще раз остро улыбнулся, и странная пара растворилась в толпе людей.       Сам же Мартин оперся на барную стойку, пытаясь понять, что же такое важное крутилось в голове, что он никак не мог вспомнить. Что-то связанное с Рихтером, его ручным антропофагом... А в следующую секунду человек уже расталкивал в стороны людей, пытаясь найти среди них знакомое лицо.       - Риха? - Он тронул кого-то такого же высокого за плечо, но злые желтые глаза точно не имели ничего общего с пусть пугающе-красными, но такими добрыми глазами любимого. Людоед отдернул руку, чуть оскалив зубы.       - Простите, обознался. - Выдавил из себя Мартин и тут же кинулся в другую сторону, выискивая потеряшку. Его охватила паника. Ну как же так! Как он мог забыть про Рихтера и так заболтаться, что не заметил, когда тот ушёл. И как теперь найти его в этой куче людей и антропофагов, среди всей светомузыки. Звать бесполезно, а так он его не увидит. Человек схватился за голову. Какой он идиот! Даже нет, идиот еще слабо сказано. Потерять Рихтера, ну это надо было такому случится. Хоть садись на пол и вой.       И главное, столько времени прошло, а он даже не вспомнил. Мартина охватило жгучее чувство стыда. Друг, называется. Как он мог так глупо поступить. Бросить этого зубастика одного, как будто не знает, как тому страшно в толпе. А что, если он ушёл домой и заблудился? Или, еще хуже, его кто-то увел. От последней мысли стало жутко. Рихтер же совсем не хищник, он даже не постоит за себя. Мартин сжал кулаки. Если с ним что-то случится, он себе не простит.       Теперь Мартину стало совсем не весело. Они даже телефоны с собой не взяли, он и позвонить не сможет! Горло скрутило нервным спазмом. Что, если Риха уже влип в какую-то историю, а он даже не знает и помочь не сможет. В панике, человек вытянул голову, пытаясь посмотреть поверх остальных посетителей клуба. Ничего. Нигде. И правда, уже влип, уже наверняка влип по самые уши. Но где эта любимая зараза, придушит ведь, когда найдет, чтоб неповадно было уходить.       Раз нет здесь, значит надо поискать где-нибудь в самом здании клуба, не мог же Рихтер и правда уйти один. Мартин пораспахивал двери во все туалеты, надышался дымом в курилке. Тоже самое. Ничего. Отплевываясь от сизого дыма, человек вывалился из кабинки, чувствуя, что его сердце на пороге остановки. Взяв себя в подрагивающие руки, мужчина направился к подсобным помещениям, в которых тоже нужно было посмотреть.       Невольно всплыло в голове воспоминание. Криминальная сводка. Какие-то ублюдки ошивались в барах и спаивали молодых парней, подсыпая им какой-то дряни в алкоголь. Потом затаскивали в подсобку и насиловали. Черт. Мартин сжал гудящую голову руками, желая сейчас сменить музыку на полную тишину. Вот зачем он об этом подумал.       Первые две подсобки оказались пусты, лишь швабры и барный инвентарь. Третья была штабелями заставлена ящиками с алкоголем. Подавив в себе желание, пока никто не видит, откупорить одну бутылку и сделать хороший глоток, Мартин закрыл дверь. Если он сейчас не найдет Рихтера, то пойдет на пост и попросит посмотреть записи камер.       Вообще, это и следовало бы сделать в первую же секунду, но Мартин решил все же проверить еще одну дверь. Одиноко вплавленная в стену, она была совсем незаметна, за выступом колонны. Мужчина толкнул её было рукой. Но она не поддалась. Мартин уже собрался развернуться и идти к пункту наблюдения, но его остановил странный звук, донесшийся из-за двери. Звук, заставивший мурашки побежать по спине.       За дверью кто-то кричал.       Заглушаемые остальным, эти звуки были едва слышны, но они подняли в Мартине волну паники и ярости. Ну как знал! Он развернулся, не думая позвать кого-то на помощь, и заехал плечом в дверь. Та натужно треснула. В таких заведениях редко стояли крепкие замки, и вышибить щеколду было не так уж сложно даже не очень сильному человеку. Еще удар, еще, Мартину придал силы страх, что за этой дверью может быть и Рихтер, а не просто кто-то, попавший в беду. Замок поддался, и человек едва не вывалился в открывшийся проход. И замер, смотря в полутьму. Потому что представить и осознать то, что он увидел, он бы не смог никогда.       За дверью действительно был Рихтер. Интуиция не подвела Мартина, он оказался прав - друг таки влез в какое-то дерьмо. Но вот спасать надо было явно не его. Человек жалобно всхлипнул и зажал рот рукой. Пускай это все будет один огромный сон. И он сейчас проснется, а Риха будет спать, и ничего этого.       Людоед стоял посреди маленькой, тесной по сравнению с ним комнатке. Только сейчас Мартин осознал, насколько тот был огромен. Раньше высокий рост и упитанность скрадывались, не замечались. Но сейчас Рихтер показался таким массивным и мощным, что стало немного страшно от этой силы.       Первым, что бросалось в глаза, был не менее огромный набитый живот, внутри которого отчаянно кто-то дергался. Это было видно под бледной кожей, придавая картине жуткое сходство с хоррор-игрой, где такой же гигантский монстр одним глотком проглатывает героя. Но вот только на месте такого монстра был знакомый чело... Антро... Нет, людоед. Именно людоед и никто другой. Потому что назвать сейчас Рихтера иначе было нельзя.       Мартин судорожно захлопнул дверь, закрывая выход спиной. Там люди. Там люди, а здесь тот, кто может их сожрать. Сознание завопило, что это не так. Рихтер не чудовище. Он та самая клыкастая лапочка, что ластится под руки и улыбается во все сто сорок два. Как он может причинить кому-то вред, он на это просто не способен. Но идиотизмом Мартин никогда не страдал. И понимание того, что Рихтер явно не в себе, заставило человека испугаться. Людоед громко чавкнул, отправляя в брюхо последнее, что оставалось от проглоченного. Мартин зачарованно проследил за тем, как прокатилась по горлу выпуклость глотка и исчезла, окончательно утрамбовывая все в раздутое брюхо. Это сколько же он сожрал... Людей...       И на Мартина воззрились алые глаза. С огромными, словно у кошки в темноте, зрачками и вспухшими сосудиками у уголков. Мужчина, пускай не был трусом, вздрогнул. И впрямь, Рихтер явно не в себе. Алкогольное опьянение и... И что-то еще более нехорошее, что превратило доброго милого и застенчивого антропофага в стоящего перед Мартином ненасытного монстра. Который вполне может сожрать и его самого. Эта мысль прошла холодом по позвоночнику. Нет. Как это. Это же Риха. Он не сделает этого. Он не станет. Людоед втянул воздух носом, высовывая из пасти кончик языка. Мартин помнил, как этот длинный язык обвивался вокруг глотаемой живности и утягивал внутрь. Как любовался он на острые черные когти, не разрешая их подстригать. Как бесстрашно совал руки в гигантскую пасть, ощупывая звериные клыки и смеясь, когда Рихтер шутливо прикусывал ему пальцы, не пытаясь навредить. А сейчас все то хищное, что восхищало человека в людоеде, вдруг оказалось совсем не смешным. А очень даже пугающим.       Рихтер выпрямил изогнутую от тяжести спину. Та с хрустом стала на место, и располневшее брюхо задрожало, как желе. Это зрелище было жутким и извращенно-красивым одновременно. Сколько раз в голове Мартина мелькала мысль о том, что он бы хотел видеть, как антропофаг проглотит, согласно своей природе, человека, а лучше сразу двух, целиком. Что ж, хотел, мечтал - получи. Но потом не жалуйся. Потому что сейчас и ты окажешься в этом животе вместе с остальными. Вжавшись в дверь и закрыв собой дверную ручку, Мартин весь покрылся мурашками, когда над ухом послышалось тяжелое хриплое дыхание. А дышал Рихтер черезвычайно надрывно, как на последнем вздохе. Не мудрено, когда раньше в эластичный желудок не влезало и четверти. Невольно подумалось, а сможет ли людоед уместить в себе троих взрослых людей без травмирования себя самого. Мартин откинул эту мысль прочь. Его не съедят. Он не даст Рихтеру это сделать хотя бы потому, что очнувшись, тот поймет, что сотворил.       - Риха, не надо. Риха, прошу тебя, не вздумай. Тебе же потом хуже будет, пожалуйста. - Мартин уперся ладонями в придавившее его брюхо, чувствуя затихающие предсмертные движения жертв людоеда. И свою абсолютную и полную беспомощность. Мокрый, совсем не шершавый, а склизкий и липкий язык мазнул по щеке, и человек прикрыл глаза, дрожа, как осиновый лист.       - Риха, очнись, очнись, очнись... - Поток слов прервал тихий вздох. Антропофаг убрал язык. Но жуткая пасть не распахнулась в нетерпеливой гримасе голода. Острые зубы не впились в слабое двуногое. Мартин почувствовал, как его внезапно оплели когтистые конечности, заставляя едва ли не притиснуться к урчащему чреву людоеда. То медленно начинало свою страшную работу по перевариванию проглоченного.       - Риха? - Мартин поднял неуверенный взгляд, не зная, придет ли ему сейчас конец, или Рихтер начал избавляться от дурмана в голове.       - Мррр... - Раздался рычащий ответ. Покрытые пеленой глаза более осознанно посмотрели на едва не плачущего человечка. Антропофаг перекривил лицо в жадно-улыбчивой гримасе, как бы подтверждая свои относительно добрые намерения.       - Боже... - Поняв, что его миновала чаша сия, Мартин едва не упал. Ноги отказали от пережитого ужаса, и ему пришлось опереться на дверь. Пронесло. Очнулся. Если не полностью, то хоть уже частично. Взгляд уже стал чуть более осмысленным, и исчезли злые голодные огоньки в глубине, придававшие облику Рихтера что-то демоническое.       Человек без сил упал на пол, пачкая брюки в засыхающей крови. Конечно, проблем у них сейчас будет немеряно. Но самая большая и главная проблема сейчас сыто и осоловело смотрела прямо на него. И что делать с этой проблемой - было непонятно.       Ну какой черт потянул их в этот ночной клуб... Мартин поднял голову, глядя на друга, чей взгляд постепенно становился все более и более осмысленным. Лучше бы сидели дома. А сейчас. Человек горестно обхватил голову руками, а над ухом раздалось громкое довольное мурлыканье. Всё. Приплыли.