Бегущая в лабиринте

— Я хотела поговорить, — начала она, — о твоих снах. — О моих снах? — Томас был слегка удивлен, он ведь никому не сказал о том, что увидел в первую ночь. — Откуда ты знаешь? — Ты разговариваешь во сне. Было нетрудно догадаться о чём идет речь, если ты тоже видел такие сны… — Тебе снится тоже что и мне? — Правильнее будет сказать «снилось». А так — да. Расскажи мне о нём, о твоём сне. Что ты видел? — Я ничего не видел. Вокруг была сплошная темнота. Я не видел, но слышал. Голос. Это была девушка. Она говорила, что скоро всё изменится, и помимо неё там была женщина, по голосу можно было отличить. Она просила найти и сберечь кое-кого. — Кого именно? — Тебя. Но она назвала тебя ни Рафаелла, ни Раф, ни даже Эффи. Она называла тебя «объект А-0. Старк. Лунная волчица». Не знаю, что это значит, но как только она это произнесла, в голове всплыл твой образ, как картинка. — Как думаешь, зачем им это? Зачем им я? Зачем они отправили тебя защищать меня? — Не знаю, но больше всего меня волнует фраза, что скоро всё изменится. — Это однозначно значит что-то плохое... Потому что перед тем, как Алби попал в Глэйд, мне тоже снились сны, но в ту ночь мне ничего не приснилось, вообще ничего. Дальше всё осталось неизменным, и вот уже три года я сплю без снов. Если это вообще можно назвать сном. — Что я говорил? Во сне. — Ты звал меня. — Кто-то ещё слышал? — Да, Минхо. Он был весьма шокирован. — Что он обо мне теперь подумает? — Ну, он сказал, что ты маньяк, псих, сумасшедший, и что у тебя нервы пошатаны, а так он считает тебя нормальным парнем. Расслабься, всё будет хорошо. — Надеюсь. — Давай поговорим о чём-нибудь другом. Не хочу затрагивать такие темы. — Почему ты дружишь с Галли? Он ведь полный кретин и все его боятся, как я понял. — Насчёт того, что все его боятся, ты прав. Некоторые считают его шпионом, другие — роботом, но большинство думают, что у него нет сердца. Я так не считаю. Галли трудно открыться людям, он больше времени проводит внутри себя. Наедине со своими мыслями. На самом деле, он просто душка, — она посмеялась над собственными словами, но сразу же её голос стал более твердым. — Всё из-за потери памяти. Он переживал на этот счёт больше других. Только Джордж был ему другом. После его смерти Галли сломался, но не только он. Я, Ньют и Минхо тоже очень близко общались с Джорджем. Мы пятеро были просто друзьями не разлей вода. Некоторым глейдерам даже было трудно называть нас по отдельности, ведь мы всегда были вместе. Галли всегда переживал за что-то. Каждый из нас стал бегуном, кроме него. Пока мы исследовали Лабиринт, он был тут один. Как изгой. Когда Джорджа не стало, тяжелее всего заставить снова жить, было Галли. В нём что-то заклинило. Он не хотел никого видеть и слышать. Было трудно вернуть прежнего Галли, иногда мне казалось это невозможным. Но у меня получилось. Ты сможешь с ним подружиться, я уверена. Он не такого, каким кажется на первый взгляд. — Почему ты такая? — Какая такая? — Потрясающая! За один день, проведенный мной здесь, ты даже подумать о себе плохого не дала. И судя по словам Чака и Алби, ты ни разу никому не нагрубила. — Когда ты перестанешь делать мне комплименты? — Прости я не могу сдержаться. — Да ничего. Хотя немного потерпеть тебе придется, потому что завтра я бегу в Лабиринт, и одаривай комплиментами Ньюта. Завтра весь день он будет с тобой. — Раф, я хочу стать бегуном. — Походу Минхо не ошибался. Ты и вправду псих! Ты только недавно сюда попал и уже хочешь покончить жизнь самоубийством? — Ньют сказал мне практически то же самое, но я хочу и получу желаемое. — Ты придурок — это однозначно. Никто не хочет быть бегуном. К тому же, чтобы им стать нужно побыть тут хотя бы два месяца, потом ты должен будешь пройти ряд испытаний и то только в том случае, если нам не будет хватать людей. Так что в ближайшие пол года даже не мечтай об этом. — А почему именно пол года? — Я просто предположила. Сказать твою главную проблему? — И?.. — Ты слишком зацикливаешься на мелочах. — Но… — Нет. Слишком рано. Теперь ты мой друг, и я не хочу тебя терять. Так что лучше слушайся меня.       Томас не стал отвечать. Они остались там же, чтобы полюбоваться звездами. Небо было чистым, на нём не было видно ни одного облачка. Раф положила голову на плечо Томаса. Так они просидели около часа, пока Томас не почувствовал тихое посапывание у себя на плече. Она уснула. «Боже, какая же она красивая, когда спит. Скорее всего она проснётся, если я встану. Так что делать? Если оставить её здесь, то она замёрзнет. Почему она уснула рядом со мной, если она практически не спит?» — подумал Томас. — Раф, — ответа не последовало.       Томас аккуратно взял её на руки и понёс к гамакам. Он был слегка удивлён, потому что практически не чувствовал её на руках, настолько она была легкой.       Уложив Раф в один из дальних гамаков (для кураторов гамаки были расположены отдельно от остальных) и накрыв её одеялом, он собирался уходить, но развернувшись, увидел перед собой Галли. Он с ненавистью смотрел на Томаса, но его это не остановило и, почувствовав в себе прилив гордости, равнодушно произнёс: — Дай пройти. — Зачем она тебе? — Ты не понял? Дай пройти, Галли. — Нет, это ты меня не понял, ушлёпок. — В каком смысле? — От храбрости Томаса не осталось и следа, когда Галли припёр его к стенке. — Ты меня не беси. Я знаю зачем ты сюда пришёл. Ты хочешь всё испортить. Всё что мы строили все эти годы, ты хочешь всё это сломать. Я тебе этого не позволю. Я помню тебя и твоё появление здесь, не предвещает ничего хорошего. Поэтому я создал правила, которые ты должен соблюдать. Они относятся только к тебе, и ты не слова не скажешь об этом другим. Тебе ясно? — Он сделал небольшую паузу, чем ещё больше напугал Томаса — Правило номер один: если в рабочее время я увижу тебя в неположенном месте, то прикончу. Правило номер два: для тебя я — Капитан Галли. И третье — самое главное правило: не смей, слышишь, не смей приближаться к Раф. Ты меня понял? — Будет она со мной общаться или нет — это её решение, Галли, не твоё. А теперь отпусти меня и дай поспать. — Ты думаешь это просто какие-то угрозы, о которых ты можешь рассказать Алби или Ньюту, и они с радостью помогут тебе? Я не шучу. — Ребят? Что происходит? Вы чего ругаетесь? — Сонным голосом произнесла Раф. — Того и гляди весь Глэйд разбудите. — Поздно, уже разбудили, — за спиной у Раф вырос Ньют. — И почему это вам не спится по ночам? — Я хотел проводить нашего новичка к его гамаку, а то он видимо заблудился и пришёл к нашим гамакам, — повернув голову к Томасу и вскинув бровь, сказал Галли. — Да, я просто увидел Раф, спящую возле ворот и принес её сюда, — стал подыгрывать Томас — Ага, да, конечно. Вот только врать не надо, — Ньют разозлился не на шутку. — Что вы там делали? — Этот вопрос был скорее для Раф, чем для Томаса. — Ничего особенного, — Раф встала с гамака и подошла к Ньюту. — Просто говорили. — Просто говорили? Просто говорили? Серьёзно?! Думаешь я в это поверю? — С каждым разом его накрывала всё большая волна гнева, если это вообще можно так назвать.       Ньют впервые в жизни испытывал такую ревность, что хотелось разорвать на части всех, кто находится в его поле зрения. — Ньютти, не произошло ничего плохого. Я серьезно, мы с Томасом просто говорили. Мы не делали ничего такого, — она взяла его лицо в свои руки и заставила его посмотреть ей в глаза. При виде этих кристально голубых глаз, Ньют начал понемногу успокаиваться. — А Томас и Галли уже уходят.       Томас понял намёк и быстро улизнул, пока Галли не поймал его. А куратор строителей в свою очередь уходить не собирался. — Это не нормально, Раф. Ты не можешь дружить одновременно со мной, с Томасом и быть вместе с Ньютом. Это не правильно, — начал кричать Галли. — Делай что хочешь, но тебе придется сделать выбор: либо ты остаешься со мной, Ньютом и Минхо, либо ты уходишь с Томасом. У тебя есть три дня, чтобы подумать, — с этими словами Галли обошёл Раф и Ньюта и скрылся за спящими глейдерами. — Боже, что мне делать? За что мне всё это? — Всё. Тише, тише, Раф. Я с тобой. У Галли сегодня просто нет настроения. Не волнуйся, он стынет и придёт просить прощения за сказанное. — Ньют, ты должен всё знать. — Что именно?       Раф рассказала ему всё, начиная со своих снов и заканчивая воспоминаниями Галли. Всё это время Ньют молча слушал её, его выражение лица изменилось только тогда, когда она сказала о том, что тут уже шесть лет. Когда Раф закончила, она уткнулась в плечо Ньюта и разревелась. Он лишь крепче обнял её, поглаживая рукой по спине и волосам. — Сегодня у тебя был очень тяжёлый день, ложись спать, утром всё пройдет, — Ньют взял её на руки и уложил в гамак, а сам лёг с ней рядом.       Вскоре Раф уснула, как и все остальные. В Глейде наступила полная тишина, прерываемая лишь воем ветра. *У Томаса*       К своему удивлению Томас уснул очень быстро, ему приснился сон. Вместо голосов, услышанные им в первую ночь, перед глазами начали мелькать различные картинки: он видел перед собой девушку, потом перед ним возникли Алби, Бен и Галли, которые с криками пытались выбраться из каких-то огромных пробирок, наполненных водой.       Он слышал голоса, которые твердили о том, что скоро всё изменится, что «П.О.Р.О.К. — это хорошо», и что он должен защищать «объект А-0» во что бы то ни стало. Как только женщина произнесла эти слова, Томас с криком проснулся, и обнаружил, что уже раннее утро.