ПОДСЛУШАНО НСТ

      «Мне без разницы. Выпью что угодно» — пишет Джено в общую беседу по случаю сбора, и возвращает взгляд на раскрытый шкаф с одеждой. Выбрать вещи для этой встречи у него никак не получается. Хочется выглядеть достаточно стильно и круто, но при этом соблюсти баланс, чтобы не казаться слишком продуманным, и оттого глупым. Сложно. Остальные парни наверняка наденут, что-то простое и домашнее. Это же не праздник какой-то, так зачем заморачиваться?       Джено устал заморачиваться. Надоело забивать голову всякими мыслями, которые ни к чему хорошему не приводят, а даже напротив — ставят в мрачный и узкий тупик, из которого не получается выбраться без клаустрофобии, да темных пространств. У Джено и без того много страхов, список которых — пополнять не хотелось бы, а стирать содержание пунктов ему никогда не удавалось. Парень может максимум замаскироваться под внешнюю среду и на время спрятаться от своих кошмаров за углом, слившись со стенами. Ведь помощи всё равно нигде не найдешь. А сдаваться — последнее дело.       Юноша решает слиться с окружением в очередной раз. И заодно показать нужным цветом своё подавленное последними днями состояние. Черная рубашка, черные джинсы, черные носки с черными кроссовками… Всё черное, грубое и резкое — совсем не такое, каким он себя ощущает. Характер вещей сильно противоречит его собственному.       Рассматривая этот сегодняшний комплект в зеркале, размышляя о своей переливающейся через края пессимистичности в образе, в какой-то момент он задумывается всё же сменить черные джинсы на синие, а носки надеть серые. Но в итоге так и не делает этого, поленившись. Или на что-то понадеявшись.       Так и выходит из дома к предусмотренному времени, накинув сверху куртку и замотавшись в теплый шарф.       Всего за пару часов, после того как он пришел домой со школы, температура на улице заметно снизилась и стоять на остановке стало холодно. Парень застегнул куртку до конца, спрятав голову за капюшоном и шарфом. Автобус приехал быстро, и, зайдя внутрь и выбрав место, Джено достал телефон, проверить переписку на обновления. Парни писали, что купили три бутылки соджу и урвали по акции литр коньяка. А Янян сообщил, что принесет дедушкину пятидесятиградусную настойку. «Отлично. Значит, напиться можно будет вдоволь. То что надо» — думает Джено и собирается включить музыку в наушниках и после убрать телефон. Но когда он хочет нажать самую первую в плейлисте песню, на треть экрана выплывает уведомление о сообщение. «Джено-я! МНЕ ОЧЕНЬ ПЛОХО, МЕНЯ БРОСИЛИ!!! Я ХОЧУ МОРОЖЕНКУ, НО НЕ МОГУ ВЫЙТИ В МАГАЗ ПОТОМУ ЧТО МНЕ УЖАСНО ПЛОХО! БОЛЬШЕ НИКТО НЕ ХОЧЕТ МНЕ ПОМОЧЬ, ТОЛЬКО НА ТЕБЯ НАДЕЖДА! Ты не мог бы мне подсобить и привезти это лекарство для души? Я скину денег! ПОЖАЛУЙСТААА!» — с кучей плачущих смайликов в конце, пишет ему двоюродная сестра.       И Джено ругается про себя из-за угрозы срыва всех планов и такой дурацкой просьбы, намереваясь отказать в этой услуге. Но после ещё одного слезного сообщения, чтобы он не бросал её, как и все остальные — он быстро сдается, отвечая согласием. На удачу, сестра живет по пути к дому Ченле, а он вышел немного раньше указанного времени, так что, сильно опоздать он не должен.       Уведомив ребят о своей небольшой задержке, Джено вскоре подъезжает к нужной остановке и на выходе, сразу бежит к ближайшему магазину. /// — Ведро мороженки, да еще и шоколадка с молочным коктейлем?! — воет девушка и хватается за распухшее от слез лицо, роняя с рук часть предметов. — Джено! Почему ты такой славный?! Почему ты знаешь, как угодить мне? Не один мой бывший никогда не догадался бы о таком! — почти плачет она, обнимая Джено за шею, тем самым заставляя его попятится назад к двери. Парень терпит пару секунд, морщась от неприятного звука под ухом, стремительно раздражаясь от этой ситуации. — Ладно. Я принес тебе, что ты просила и даже больше. Я пошел, — сухо отвечает он, уже кладя руку на входную дверь. — В смысле? Ты разве не побудешь со мной?! — поднимает девушка голову на брата. — Я не могу сегодня! У меня планы, — вырывается он. — И вообще, о таком договора не было. — Но ведь… Я просто думала… — отстраняясь от Джено, говорит она и встречается взглядом с нахмуренными и агрессивно настроенными глазами. — Ладно, неважно. Прости, не буду тебя задерживать, — произносит с усталым, удрученным и малость испуганным тоном.       Хозяйка квартиры неспеша отходит в сторону. Прикладывая усилия, поднимает упавшие упаковки еды и плетется на кухню, пока Джено наблюдает за этой картиной, держа ладонь на дверной ручке и никак не решаясь дернуть её. Когда девушка скрывается за углом, Ли набирается сил и наконец, открывает дверь. — Я выхожу. Ты закроешь? — спрашивает он и прислушивается к звукам. Голоса никто не подает, зато в какой-то момент слышатся тихие всхлипы.       Юноша закатывает глаза, вскидывая голову вверх и тяжело вздыхая. Мысленно ругается из-за возникшего чувства вины.       Придется опоздать гораздо сильнее, чем он думал. /// — Прости, что тебе приходиться слушать моё нытьё… — Да ничего. Продолжай, — через силу говорит Ли. Хоть они с сестрой достаточно близки и частенько поддерживали друг друга, сейчас это происходит совсем не вовремя и это не может не удручать. — Я не знаю точно, когда именно всё началось и когда наши отношения дали трещину, — продолжает рассказ девушка, вытирая подсохшие слезы. — И я не знаю, как эта трещина вообще образовалась. Мы любили друг друга и всё было прекрасно… — открывает упаковку шоколада, откусывая большой кусок. — Но видимо не так уж всё было и прекрасно, раз тебя бросили, — вставляет парень. — Меня никто не бросал! — говорит оскорбленным тоном. Джено успевает подумать, что, да-да. Значит это она его бросила, конечно же… Женская гордость обычно не дает права признаться в этом, даже самим себе, ведь так? — Мы разошлись по обоюдному согласию, — заканчивает мысль она, тем самым удивляя Джено и путая его убеждения. — В смысле? Погоди, но ты ведь писала, что это ОН бросил тебя… — Да, я написала так. Потому что если бы я честно сказала, что мы решили всё закончить вдвоем, шансы на то, что ты бы приехал, пожалев меня — снизились бы. А мне реально плохо, Джено.       Ли собирает всю волю в кулак, стараясь перетерпеть этот бред, что тут происходит с ним. Он раздраженно складывает руки на груди и откидывается на спинку стула, недовольно кривя губами. Сказать ему особо нечего. Да и не хочется вовсе. В голове лишь запретные наезды и возмущенные высказывания, которые он пытается сгладить как можно сильнее. — Ну, хорошо. И как же вы пришли к этому? — всё так же недовольно смотрит он, мысленно считая каждую потраченную минуту. — Мы поняли, что не подходим друг другу. Что в наших отношениях уже давно нет никакой страсти, доверия и понимания. Последнее время мы были вместе словно по привычке и это давило на нас обоих, — произносит она, чавкая мороженным, которое поглощает вприкуску с шоколадом. — А последние пару недель всё было совсем плохо и когда мы проводили время на пару, казалось, что мы и вовсе чужие люди… — выдавливает из себя это откровение девушка, и снова начинает давиться накатывающимися слезами.       На этих словах, да еще и при виде плачущей сестры, панцирь Джено трескается. Смотреть так же безразлично уже не выходит. Потому что мотивы истории начинают до боли напоминать ему что-то из собственной жизни. — ...Я не помню, когда мы разговаривали с ним по душам последний раз. Когда вместе смеялись навзрыд от каких-то глупостей. Когда в теле всё гудело от тоски, что он не рядом, и что я не могу даже взглянуть на него… В какой-то момент, я поняла, что это было настолько давно, что в итоге такое длительное и пустое время, просто обесценило наши отношения в настоящем и лишило их всяких сил…       Джено хмурится, проникаясь речью. У самого начинает колоть в груди от сравнения ситуаций. Но желание покинуть эту квартиру как можно скорее — не утихает. Хочется сбежать от этого странного и неприятного разговора, да спрятаться от всех людей, забыв обо всех построенных планах. Это перебор для него. Он ведь не любит заморачиваться. Он ненавидит загоняться. Но обстоятельства снова вынуждают его прибегать к самокопанию. — ...И когда я всё это осознала и приняла, терпеть всё это становилось всё сложнее. Долго я не могла держаться и потому сдалась первая, намекнув на эту проблему. Я позвонила ему, и мы всё обсудили. Он понял меня сразу, и мы на удивление быстро сошлись во мнениях. И сразу расстались. По телефону. По телефону, представляешь? Словно это был звонок по работе, черт побери! — договаривает она, кладет в рот очередную ложку мороженого, приправленного слезами. И устремляет стеклянный взгляд куда-то в пол, пока холодая субстанция медленно тает на языке.       Редкое шмыганье носа под боком и капающая из неисправного крана вода, будто вводят в транс и делают обстановку еще более неловкой. Парень молчит пару секунд, пытаясь абстрагироваться от окружения и поразмыслить над услышанном. Из рассказа всё вроде предельно ясно, однако одну вещь он никак не может понять. — Слушай, а почему ты тогда так убиваешься, если у вас уже давно было всё плохо и чувства остыли? И, тем более что ты по сути сама инициировала расставание… — Погоди, ты серьезно ничего не понимаешь?! — взрывается она, остервенело уставившись на ошарашенного в тот же момент подростка. — Джено, мы хоть и разлюбили друг друга, и перестали быть близкими людьми — я всё еще помню как нам было хорошо вместе! Я помню всю его поддержку, нежность и заботу что он дарил мне! Я прекрасно помню его любовь, и самое главное — я всё еще помню свою собственные чувства к нему! Поэтому мне больно и обидно, что всё это закончилось. Он слишком много для меня значил, на протяжении этих долгих пяти лет… Но так продолжаться уже не могло. Я просто безумно устала заморачиваться над тем, как бы сохранить нашу связь, — уже почти заканчивает речь она, а Джено в это время пробивает насквозь от услышанных слов. — Поэтому я решила рискнуть и сжечь все мосты, чтобы можно было спокойно плыть дальше…

***

      Путь к дому Ченле растягивается на тридцать минут. Джено успевает подумать за это время о многом. Успевает даже передумать ехать к ребятам, а потом через минуту снова решиться доехать до конечной. Дорога становится вымощенной сомнениями и переживаниями. Вплоть до самого порога чужого жилья — пронизанная черным смятением.       Двери, словно на зло — никто не открывает. С окна слышится громкая музыка, смех и пьяные крики, перебивающие его попытки достучаться и дозвониться в звонок. Парню приходится звонить всем друзьям по очереди, в попытке сообщите о своем приходе. Но все, как сговорившись — не отвечают. Пока не остается последний, возможный для коммуникации номер.       Джено не хочется звонить Джэмину и лишний раз его беспокоить, особенно учитывая, что он мог вообще не придти. Но после еще пары безуспешных звонков на телефон Ченле, он принимает свою безвыходную ситуацию, и пускает звонок лучшему другу. Трубку поднимают почти сразу. — Алло. Ты уже приехал? Я сейчас открою, — говорит Джэмин расслабленно-радостным тоном и сразу бросает трубку. Джено моментально успокаивается, услышав в его интонации проблески веселья.       Дверь открывается не сразу. Парню приходится подождать некоторое время, пока в этом большом доме доберутся до входа. Он успевает облегченно вдохнуть свежего воздуха и посмотреть по сторонам на округу, мысленно убедившись, что он правильно поступил — приехав. Еще больше он убеждается в этом, когда дверь открывается нараспашку и Джэмин выскакивает из дома, с приветственными объятиями бросаясь на парня, выкрикивая: «Джено! Наконец-то ты пришел!». И Ли успевает подумать, что друг успел напиться вдоволь. Но при объятие запаха перегара совсем не чувствуется, а Джено даже не обращает на это внимания.       Когда Джэмин ослабляет хватку и берет того за руку, заводя внутрь дома со словами «Пойдем быстрее!», у второго учащается сердцебиение и появляется радостная улыбка. На половине пути Джэ опускает руку Джено, но тому успевает хватить этого телесного контакта, чтобы почувствовать себя намного лучше.       Может быть, он зря поспешно надумал себе всякого? Мысли иронично перебиваются голосом Джэмина, который начинает тараторить, рассказывая по пути о том, что произошло, пока тот отсутствовал. — Джено, наши новенькие оказывается те еще звери! За это время они успели рассказать еще больше ебнутых историй про эти свои деревни! Потом Сяо выпил с Марком на спор стакан соджу в сухую, Хендери отбил чечетку на столе, а Янян чуть не подрался с Реном, но потом они ушли что-то обговорить, и когда пришли, то были уже как лучшие подружки и выпили потом на брудершафт! И да, сам Ренджун, кажется, полностью поменял о них своё мнение. Потому что смеялся он с них больше всех, а выпить с Яняном вообще сам предложил, ты прикинь?! — Ахах, Ренджун? Серьезно? — говорит Джено, вздернув брови, когда они уже входят в комнату к остальным.       Гостиная сразу наполняется радостными воплями, после того как все присутствующие видят опоздавшего. Хэчан подбегает к нему одним из первых и с ликованием обнимает крепкой хваткой, даже немного приподнимая того над полом. Джисон, Ренджун, Ченле и Сяо здороваются с ним смачным рукопожатием со шлепком в начале и полу-объятием в конце, а остальные сдержанно пожимают руку, когда Джено проходится по комнате. И лишь Марк просто молча кивает, но зато единственный протягивает ему стаканчик горячительного. Только тогда Джено вспоминает об их недавнем раздоре и мысленно пускает про себя смешок, подумав о том, какая же всё это несущественная ерунда. Которая, почему-то, продолжает влиять на их взаимоотношения.       Его путь заканчивается у стола с закусками и напитками. Джэмин всё также сопровождает парня, в то время как остальные шумно беседуют на фоне. — Короче мы тут успели нормально так поесть, — говорит На, показывая рукой на стол. — И они бы совсем всё съели за тот час, что тебя не было. Но я заныкал для тебя пачку чипсов и пару наггетсов.       С этими словами Джэмин подходит к окну, и, отодвигая шторки, достает тарелку с едой и упаковку чипсов, сразу направляясь к Джено. — Твою мать! Так вот куда они делись! — увидев эти действия Джэ, кричит Ченле с другого конца комнаты. — Джэмин, ты гребаный тихушник!!!       Парни немного смеются с этого, а после Джэмин так же сообщает о пицце, которую они ещё не успели съесть. Даже поднимает коробки с пола и открывает одну из них для Джено, который теперь не может нарадоваться такому началу вечера. — Ну вот, Лэлэ опять злой после алкашки, — подмечает Джэмин, улыбаясь и поворачиваясь к Джено. Затем берет пачку сока и наливает его в свой стакан с небольшой, почти незаметной трещинкой сбоку. — Он кстати тоже успел натворить приколов. Хотел разбить целую бутылку коньяка об пол, потому что Рен случайно сказал ему жесткий спойлер по игре престолов. Хотя, зная Ренджуна… может и не случайно, хех. Скажи когда хватит, — уведомляет он Ли, начав заполнять и его стакан. — Всё, пойдет, — предупреждает Джено, когда жидкость доходит до нужного для него уровня.       Только после этого, до него доходит, с какой внимательностью Джэмин делал всё это. Не спрашивая наливал ему сок, который Джено любит больше всего, и очевидно — предпочел бы выпить именно его. Прятал немного закусок ради него. Возможно, даже специально держал телефон рядом с собой, зная, что он опоздает и кому то нужно будет открыть ему дверь.       Может быть, от кого-то другого такая излишняя забота могла выглядеть странно. Но когда близкий человек, от которого жаждешь внимания больше всего, наконец, оказывает его тебе, то ты сразу поневоле начинаешь расцветать, неловко улыбаясь; щурясь, словно в глаза ударило солнце. — …Вообще, изначально он целился по голове самого Ренджуна, — продолжал Джэ, — но когда тот начал орать что затаскает его по судам за нанесения тяжких телесных, то Лэлэ замахнулся бутылкой о кафель, потому что, оказывается, Рен очень хотел этот коньяк и сам почти полностью вложился в его покупку. Вот же дурак! Как будто не знает, что всё спиртное на наших тусовках кончается бесконтрольно и сам он к этому коньяку возможно даже не притронется!       «Дурак»       Да, именно так, себя сейчас и чувствует Джено. Рассматривая мимику разговорившегося парня, неаккуратно кусая пиццу, вдыхая воздух рваными порциями — он усилено пытается придумать ещё одну тему для разговора. Ведь Джэмин может перестать говорить в любой момент. А Джено хочется растянуть это, насколько только возможно. — Короче вот. Весело было, — завершает Джэмин.       Как Джено и предполагал, рассказ Наны быстро заканчивается и они начинают с неловкостью смотреть друг на друга, в надежде, что кто-то из них первый начнет новую тему. В какой-то момент Джэмин закусывает нижнюю губу и по жестам его тела читается, что он готов уйти от разговора в другую часть комнаты. Но к ним подходит Сяодзюнь и очень вовремя спасает ситуацию. — Ребят, а вы не видели мою миску? — слегка пошатываясь, он наклоняется над столом, просматривая все тарелки. — Сяо, ты съел все токпокки двадцать минут назад. И уже третий раз спрашиваешь о них, — отвечает Джэмин. — Серьезно? Вот черт! — раздосадовано восклицает он, состроив грустную рожицу. — Я вообще не помню, как съел их… — продолжает обиженно мычать. — Пацаны! А давайте закажем ещё ток-тотко-токкопов! — начинает кричать на всю комнату, запинаясь и заговариваясь. — Сяо, иди нахер! Мы уже дважды заказывали их! — злобно кричит в ответ Ченле, на что Сяо начинает наигранно хныкать и усаживается на пол, а спустя секунду резко встает, выкрикивая, что закажет их сам.       Джено с Джэмином переглядываются со взглядом «Нда-уж» и Ли делает первые глотки напитка. — Я в шоке с того что вы успели так сильно напиться всего за час, — подмечает Ноно, узрев эту картину, — по-моему воду так никто не пьет, как мы спиртное хлещем. Знаешь, я думаю, если бы люди запасали жидкость в горбах как верблюды, то наша компашка сейчас состояла бы из спиртлюдов, — заканчивает ленивой и странной шуткой. — АХАХА, — громко смеется На, немного пугающим тоном. И Джено списывает это ощущение на то, что он просто уже давно не слышал смех парня. — Спиртлюды… Забавно, — выделяет Джэмин, и Джено готов поспорить с этим. — Да мы как всегда. И это же еще не рекорд. Помнишь ту вписку у Доена год назад? По-моему тогда все в хлам были и вовсе уже спустя двадцать минут. — О да-а, точно. Многие же еще в первый раз тогда пили. Вставляло знатно…       Вспомнив общие моменты, их обсуждение сразу пошло на лад. Парни стали погружаться в воспоминания, благодаря чему удавалось отлично поддерживать диалог и удобно менять его русло. Джено без труда расслаблялся, постепенно выпивая и разговариваясь. И чем больше они беседовали, смеялись и обсуждали насущные вещи, словно и не было между ними никакого разлада — тем сильнее Джено хотел расспросить Джэмина, почему тот так странно вёл себя последнее время. Но возможности и права на это, парень думал, что не имел. Ведь если бы Джэмин хотел — он бы обязательно рассказал всё своему лучшему другу. Джено точно знает это. И он доверяет Джэмину.       Поэтому не собирается затрагивать эту тему до последнего.

***

      Они сидят на краю дивана в углу комнаты, подальше ото всех. Остальные ведут оживленную беседу за кухонным столом, совсем не обращая внимания на отстраненность двоих. Сумрак в основной комнате оживлен лучом телевизора, проигрывающего громкие и цветастые клипы поп-звезд, придавая обстановке особую атмосферу. Аккуратно и медленно, Марк протискивает свои руки и вскоре обхватывает талию Хёка, облокачиваясь всем телом о его спину, прислоняясь вдобавок щекой. Хэчан кладет свою руку на его и слегка оборачивается. — Ты чего? Все же увидят… — шепчет он Минхену. — Ну и пусть. В первый раз что ли обнимаемся? — мычит он словно в полудреме. — Нет, но, обычно мы делали это не так. И к тому же, это я всегда лип к тебе, а не наоборот — старательно сдерживая бурные эмоции, отвечает Хёк. — Да? — говорит, приподнимая голову, и щурясь в попытке взглянуть на парня. — Блин. Ну, вот я и исправляю ошибки. Так и скажешь, если что, — договаривает Минхен и на мгновенье вытягивает губы в сторону Хёка, посылая воздушный поцелуй. Хэчан сразу же, обескуражено отворачивает голову, глотая прорывающиеся смешки неловкости. Даже оглядывается по сторонам, убеждаясь, что никто их не видел в этот момент. — Марк, ты кажется перепил. Может, пойдешь приляжешь? — под впечатлением от такой неожиданной выходки Ли, произносит он.       Ответа не следует. Но Хёк чувствует, как старший снова кладет голову ему на спину, а сама хватка парня тяжелеет. — Мне нехорошо… — еле доносится до Донхека. — Не, ну конечно тебе будет плохо. Залпом целый стакан в себя вылить! Ты хоть помнишь, сколько вообще выпил за сегодня?       За спиной совсем перестают реагировать. Хэчан зовет Марка еще пару раз, пытаясь растормошить его и отцепить от себя. Но тот никак не хочет отлипать, давая понять это своим усилившимся захватом и горячим дыханием в шею. — Неужели реально настолько нехорошо? — шепчет младший, на что вновь не слышит никакой реакции. И тогда решается пойти на крайние меры.       С первой попытки оттолкнуться не получается. Также как и с третьей. Зато на четвертой, когда Марк, наконец, решает среагировать и задать вопрос, что делает его парень, Хёк поднимает их с дивана. Руками поддерживая ноги старшего, волоча его на своей спине к выходу с комнаты, Хёк практически ворует его из кампании друзей, незаметно вытаскивая в коридор. — Ну всё, всё. Дальше я сам, — пьяно шатаясь и посмеиваясь, Минхен слезает со спины младшего. Но неправильно наступив на ногу, запинается и чуть не падает. — Ооо… капец, ты совсем на ногах не стоишь, — говорит Донхек, поймав его. — Блевать не тянет случайно? — Нет. Хочу прилечь, — отвечает Марк, направляясь в сторону комнаты для гостей, и Хэчан плетется вместе с ним, поддерживая и направляя.       Странно, но Хёк даже и подумать не мог, что Марк так быстро раскиснет. Обычно парень был одним из самых стойких в плане принятия алкоголя и всегда удивлял своей выдержкой, а тут повалился спустя пару стаканов…       «Но что ж, всё рано или поздно заканчивается» — думает Хёк, протаскивая по ковру пьяную тушу. — Дверь. Шумно, — проговаривает старший, когда они входят внутрь комнатки.       Он захлопывает дверь ногой и доводит Марка до кровати. Почти сразу тот валится вниз и укладывается на покрывало, всё ещё обхватывая пальцами руку Хэчана. Между ними остается связь кожей, которую никто не решается разрывать и потому остается недвижимым. — Ты уйдешь? — с опаской спрашивает Минхен. — А что? — вопросительно склоняет Донхек голову вбок и поднимает брови.       Марк отвечает тактильно — перебрав пальцами, усилив хватку и понемногу притягивая к себе. Хёк хочет сопротивляться этому, осознавая порыв старшего, но долго думать об этом не может и поддается. Он встает на кровать коленками и слегка наклоняется вперед, следую за руками Марка, что обхватывают теперь его лицо по бокам, приближая к собственному.       Первые несколько поцелуев выходят смазанными и легкими, словно они делают это впервые. Но затем Минхен приподнимается, кладет ладонь на плечо Донхека и толкает его на спину. Действия сразу меняются в характере, а комната, словно по щелчку наполняется чем-то горячим и благоухающим, когда Марк начинает прилегать с откровенным напором. Руки путаются в ткани, ноги закидываются на чужую спину, а тело одного и второго утопает в мягкости, будто смешиваясь с пухом и ватой. Они целуются, целуются и целуются, теряя контроль над временем и понемногу над собственным ритмом.       Примерно здесь Хэчан начинает подозревать, что старшему не было плохо, и он попался на уловку. Но это уже не имеет значение, так как тяжесть чужого тела слишком пленительна, а ощущения слишком одурманивающие…       Минуту или десять спустя — сложно сказать, сколько конкретно, когда настолько увлечен. Как бы Донхек не старался оттягивать и осторожничать. Как бы ни хотелось ему не доводить дело до границы. В таких обстоятельствах всё будет складываться только против тебя. В таких вещах, отдающих первобытными инстинктами и пахнущими возбуждением — рано или поздно может наступить точка невозврата. Хёк прекрасно осведомлен обо всем этом и до настоящего момента думал, что сможет контролировать и себя, и Марка. Но старший углублял поцелуй всё быстрее и сильнее с каждой секундой, руками и действиями провоцировал чужую кожу краснеть до жгучих пятен, а воздух поджигал каждым вздохом. Донхек пытался раствориться в теплых объятиях и в этом чувстве, чтобы забыть о переживаниях. Ему уже почти удавалось это, однако, Минхен сделал то, что не следовало бы делать.       Ли не сразу понял, как его живот оголяют, приподнимая футболку. И как рука поднимается всё выше, плотно прижимаясь к медовой коже. Когда ладонями он успел достигнуть ключицы Хёка и начинал спускаться с поцелуями по шее, младшего переклинило, а тело покрылось противными мурашками.       Минхен позволил себе такое впервые, видимо решив, что уже можно. Но сегодня был самый неподходящий день для экспериментов. Собственно, как и место. Говорить об этом Донхек не решался и пришлось действовать по наитию.       Отталкивать брюнета от себя не хотелось, но другого варианта не было. Нужно было сделать это как можно быстрее, ведь лучше уж так, чем потом переживать о таком несколько дней и бояться лишний раз дотронуться до парня.       Донхек, обнимая старшего за шею, теперь переместил их на его плечи и секунду переждав, с силой надавил по ним. Сменив свою нижнюю позицию на верхнюю, он уселся на бедра слегка удивившегося Марка, и перенял на себя всю инициативу. Будто специально, чтобы не вызывать никаких подозрений, он словно впился в чужие губы и растянул этот поцелуй как жвачку, оставляющую долгое и ментоловое послевкусие. — Милый, ты пьян, — шепнул Хёк в губы, когда отстранился. — Скорее опьянен, — воспротивился Ли, обозначив свою правду, — и спасибо что не «Мурло́». — О господи… Ты где таких слащавых подкатов нахватался, — немного возмутился Хёк и присел сбоку от юноши, — Му́рло моё?       Марк улыбнулся, пронзительно смотря на своего парня, надеясь, что он сам всё поймет. Ведь нигде эти фраз и вариантов взаимодействий он не вычитывал и тем более не записывал. Просто запоминал некоторые, когда натыкался на интересные душе идеи в кино или книгах, а потом подстраивал под себя и Донхека.       Он знает, что не является самым оригинальным и романтичным любовником и всякая его задумка априори не может быть новой для мира, росшего в любви тысячелетиями. Но какая в этом разница, если этот мир раскрылся с новой стороны для него самого, а все что он в итоге делает, исходит от светлых чувств, расселившихся в каждой клеточке тела. — Не важно, — отвечает в итоге он, продолжая улыбаться. И в этот момент решает, что хочет вернуться к губам напротив и приближается за поцелуем. Донхек позволяет дотронуться до себя ещё немного. — Нас могли начать искать, — вспоминает шатен отличное оправдание. — Я пойду проверю, а ты полежи. — Ну и пусть ищут. Хёки, останься, — бросает Марк вдогонку, пытаясь поймать ускользающие руки, на что младший не реагирует и уходит, оставляя парня одного. — Черт, — поднимая голову вверх, говорит он себе, и лежит так некоторое время.       В голове пробегает тусклая мысль, что он сделал что-то не так. Но поднимать панику раньше времени не в его стиле, и он благополучно забывает об этой идее, отправившись вслед за Донхеком.

***

      После прихода Джено проходит почти час. И за это время, хоть некоторые и успели выпить достаточное количество, чтобы слабо ориентироваться в пространстве, осознание своих действий у парней всё ещё присутствует.       Ренджун подходит к столу с едой и из-за потери своего стакана, берет первый попавшийся, с небольшой трещинкой сбоку. Увидев, что тот заполнен на половину, он, совсем не брезгуя делает пару глотков, предполагая почувствовать алкоголь. Но в стакане оказывается обычный сок, а от чего-то высокоградусного не ощущается и следа.       Хмыкнув себе под нос, он наконец открывает коньяк и наливает его почти до краев. — Чуваки! Я предлагаю поиграть! — громко сообщает он всем присутствующим, делая пару глотков. — Сяо, ты что, вместе с едой заказал еще и тамаду? — подначивает Рена Ченле. — Очень смешно, — отвечает Хуан, приближаясь к парню, — Лэлэ, а ты в курсе, что звонили из шапито? Сказали, у них цирковая мартышка сбежала. — Да ладно? И как ты собираешься скрываться? — язвит Чжон. — Сука, — раздосадовано признает поражение Джун и следом показывает другу фак свободной рукой. — Нет, ну серьезно. Ребят, давайте развлечемся. Просто так пить и слушать всякие байки не интересно. — Я согласен, — высказывается Янян, уставший слушать пьяные речи Сяо о том, как прекрасна корейская кухня. — Я тоже не против, — подает голос Джено и остальные подтягиваются к центру комнаты, настраиваясь играть. — Я просто посмотрю, — предупреждает Джэмин, — играйте без меня.       И Джено почти произносит «Почему?», но вовремя вспоминает, что сейчас, наверно не время для этого. К тому же, Джэмин давно стал отказываться от подобных игр, потому и остальные никак не реагируют на его решение. — Давайте только не в бутылочку, пожалуйста, — предпринимает Хэчан попытку не дать парням совершить типичную ошибку их сборов. И сразу встречается с взглядами непонимания. — А что, разве можно играть во что-то ещё в кампании бухла? — задает риторический вопрос Янян. — Бутылочка идеальная игра для пьяных посиделок. — Ооо, братан, шаришь! — восклицает Ренджун и показывает тому открытую ладонь, призывая Лю дать ему пять. После хлопка ладонями, он продолжает. — Мы будем играть в правду или действие, крутя бутылочку. Как вам такой вариант?       Из-за отсутствия альтернатив, одноклассники соглашаются без всяких уговоров. Тем более что каждый предполагал подобный исход событий. — Только давайте сыграем в немного улучшенную версию, — хитро улыбается Рен. Кто-то спрашивает об этой версии, в то время как Джисон уже приносит пустую бутылку. — Там будет всё, как и в обычной. Только плюсом одно условие. Игрок, крутящий бутылку, может взять, как бы, в запас того человека, который ему выпадет. А потом, когда будет крутить еще раз, сможет загадать любому другому выпавшему человеку и тому, кто у него есть в запасе — совершить какое то действие друг с другом или ответить на вопрос друг о друге. — Ты где это взял вообще? — хмурится Марк, выслушав инструкцию. — Сам придумал, — самодовольно отвечает Хуан. — Ну так что, играем?       И некоторые ребята, удивленные таким поворотом, размышляют об отказе в такой замене условий. Ведь зная, какие вещи умеет загадывать Джун в таких играх, становится немного не по себе. Но интерес к новой версии игры (а может и на самом деле друг к другу) всё же преобладает, и они усаживаются в круг, проговаривая свои согласия. — Я вот только не понимаю, зачем так усложнять, если обычно никому ничего не мешает задавать действия с другими участниками игры? — решает уточнить Янян. — Наверно затем, что в прошлый раз у нас развернулась целая потасовка, потому что Джисон был категорически против того, чтобы Чонло слизывал с его живота взбитые сливки, ведь действие было дано Ченле, а не ему. Это типо было несправедливо его заставлять терпеть такое, — дает ответ Джено. — С тех пор мы играем так, чтобы задания не затрагивали других участников. — Да, это было несправедливо, противно и совсем не по правилам! Я не устану это повторять! — высказывался Джисон. — И вообще, я ненавижу взбитые сливки! — Ой, просто признайся уже, что тебе было всего на всего стыдно делать это на глазах у всех, — осмелился подразнить Джисона Лэлэ, и получил сердитый взгляд, от которого сразу стало безумно неловко. Также неловко, как и тогда, после того, как ему загадали это действие, которое он бы выполнил, не задумываясь, если бы не реакция Джисона. — Ну, короче, как я понял, мы играем. Только давайте как обычно. Кто отказывается выполнять задание или отвечать на вопрос — больше не притрагивается ни к алкоголю, ни к еде, до самого конца тусы! — в полном энтузиазме припоминает всем Ренджун их правило, которое им не всегда удается соблюдать… — Что?! Погодите, но это ведь слишком жестоко! Вы серьезно всегда на таких условиях играете?! — возмущается Децзюнь, услышав такую неожиданную поправку. — Да, — кивает Хэчан. — Ага, — соглашается Джисон. — Обычно приходится, — немного грустно произносит Марк. — Капец, — выделяет Хендери, полностью описывая мысли большинства присутствующих. ///       Минует уже второй круг игры и стартует третий, а ребята только начинают раскачиваться. Ченле успевает дважды пропрыгать расстояние от лестницы до окна, Джено пытается понять новые правила и берет «на запас» Джисона с Яняном, Марк щекочет Пака до слез единожды, Хендери имитирует на стуле профессиональную езду на лошади, Сяо съедает листок гибискуса, а в остальном ребята зазря тянут время и выбирают только правду. Но и это начинает понемногу надоедать, поскольку дальше вопросов о сексуальном опыте и количестве партнеров, фантазии ни у кого не хватает. Да и ответы на них — не пестрят подробностями и состоят из не состыковок, выдавая свою выдуманную основу. А Ренджун явно что-то задумал, раз не проявляет свои фантастические умения в игре и задает всякие банальности. К тому же, он успевает взять «на запас» Донхека, а это не сулит ничем хорошим.       Сам же Хэчан, который, часто задает в этой игре не менее креативные вопросы, тоже пока что ничем не удивляет. Задает вопрос Сяо о его ориентации и слышит в ответ «залипаю на 2д тян». Затем узнает у Ченле его любимый вид порно. И ответ оказывается более интересным, чем кажется сам вопрос. «БДСМ» — вот уж что точно никто не ожидал услышать от миловидного и скромного на первый взгляд мальчика. Разве что Джисон мог догадываться…       Но это всё ещё хоть как-то можно приписать к оригинальности и смелости, однако теперь, Хэчан, словно совсем сдает позиции и интересуется этим: — Где ты впервые поцеловался? — спрашивает у Хендери, когда тот вновь выбирает правду. И он мнется пару секунд перед ответом, сомневаясь в том, стоит ли говорить о своей жизни. Тишина и устремленные на него взгляды путают мысли и мешают сосредоточиться на выборе. Ещё чуть-чуть и его ответ могут принять за ложь, чтобы он не сказал. — Ну… Это было в чулане моей бабушки, — наконец решается произнести парень, и с необычного начала рассказа некоторые не сдерживают смешков. — Тогда пришло много гостей, среди которых была девочка, которая мне очень нравилась. И видимо я ей тоже, потому что она предложила сыграть в прятки, а когда нашла меня, то заперла за собой дверь. Там всё и произошло, — договаривает он, в смущении поджимая губы, и поднимает голову, пробегая взглядом по лицам. — Да уж, не лучшее место для первого поцелуя, — констатирует Хёк. — А сколько тебе тогда было? — Около одиннадцати, кажется. Точно не помню, — проговаривает Хендери, нервно растирая большой палец левой руки.       Донхек кивает в знак уважения, и говорит, что это большая удача поцеловаться с кем-то в столь раннем возрасте. Правда, у него имеется ещё пара вопросов по поводу этой истории и Хендери в целом. Но сильного интереса он не испытывает и потому передает Джено очередь крутить бутылку.       В ожидании, когда колесо фортуны раскрутится и остановится на ком-то определенном, Ноно пристально наблюдал за его движением, сидя в молитвенной позе. Может быть, его надежды были оправданы именно благодаря этому. А может, это было невероятное везение, но ему выпал именно тот человек, которого он хотел задействовать в своей шалости. Потому, его лицо приобрело пугающую окраску. — Ренджун, напомни новое правило, пожалуйста? Если оставить человека на потом, то можно загадать своё желание любому другому выпавшему игроку, так? — Э, ну да, — отвечает парень. — Тогда я хочу вытащить из запаса Джисона. И поставить его в пару к Лэлэ. Правда или действие?       Пак ничего не успевал понять и смотрел на Джено распахнутыми от удивления глазами. Ченле был не менее удивлен, но никаких подвохов не чувствовал. С самого начала игры, находясь в предвкушении от новизны происходящего, он ждал, когда кто-то применит обновление на одной из сформировавшихся «парочек». Но он даже предположить не мог, что ему может так повезти и он сам окажется в этой ситуации, да ещё и с Джисоном.       Ни секунды не думая, он громко сообщил Джено: «Действие!». — Ч-что?! Погоди! Мы же даже не обсу… — попытался вымолвить Джисон, но Джено сразу перебил его, не давая и шанса на отступление. — Отлично! Ченле, ты должен слизать с живота Джисона взбитые сливки! — радостно вскрикнул он.       Смех тут же разнесся по всему дому, залетая в самые дальние уголки здания. Особую яркость звуку придавал звонкий голос хозяина жилища. Все были разбиты этой шуткой и никак не могли остыть. Донхек, Марк, Сяоджун, Джэмин, Хендери… — никто не удержался и смеялся в разной степени громкости.       Лишь Джисон сидел в немой позе и, стараясь держать себя в руках, ждал окончания этого безумия. — Ну всё, теперь то ты не отвертишься! — указал Джено самого младшему, когда стал успокаиваться. — Погодите, а у нас вообще есть взбитые сливки? — интересовался Ренджун. — Я не знаю, надо посмотреть в кладовке, — утирая слезы, возникшие от такого сильного смеха, ответил Лэлэ.       Джисон не выдерживал такого оскорбительного отношения в свою сторону. В сердце заползло отвращение, ставшее преградой для выражения своего недовольства. Что делать в таких ситуациях — его не учили и как обороняться, он совсем не знал. С каждой секундой таких издевательств у него росло стойкое ощущение, что смеются уже не над ситуацией, а над его чувствами. И такое он уже не мог вынести. Особенно, когда сам Чонло забавлялся с этого, да ещё и подливал масла в этот токсичный огонь. — Ну уж нет, спасибо! — резко и грубо всё же сорвалось с языка парня. — Я выбываю из игры, плевать мне на вашу еду и алкашку, — проговаривал сквозь зубы, параллельно вставая со своего места и направляясь прочь, — всё равно больше не собирался пить, — бросил напоследок и скрылся в дверном проеме.       В этот раз воцарилась тишина. Одноклассники неловко переглядывались друг с другом, пытаясь понять, что сейчас произошло и что теперь надо делать. Ведь такие озлобленные на полном серьезе выкрики, слышать от Джисона ещё никому не приходилось и это даже пугало. — Тц, класс, — первым не выдержал тишины Ренджун. — Его никто не заставлял это делать, а теперь обиженку из себя строит… — совершенно зря высказался он, что осознать свою ошибку ему придется не скоро.       Взгляды тут же устремились в его сторону. Казалось, до всех дошло то, насколько неприятную ситуацию они допустили, и было странно видеть, что кто-то не осознал проблему. — Ну, не все же такие секс машины как ты, Ренджун, — высказался Хэчан в стебной интонации. — У нас тут вообще клуб девственников, так что реакция Джисона не удивительна. Я бы тоже разозлился и вышел из игры. — Ты то?! Наш главный похабщик — разозлился бы?! Не смеши меня, — продолжал возникать Джун, подозревая Хэчана в лицемерие. И тот уже был готов ответить в более грубой манере, но с места вскочил Джено, не выдерживав чувства вины и громко сообщил всем: — Всё, начинается ругань, блин! Я пойду извиняться.       И он начал быстро уходить, что Ченле пришлось догонять его и останавливать силой, чтобы перехватить инициативу и сделать всё самому. /// — Джиджи, ты тут? — открывая дверь в свою спальню, спросил Лэлэ, но вместо ответа столкнулся с тишиной.       В комнате бродила темнота опускающейся ночи, и лишь тусклый свет далекого уличного фонаря, силился осветить хотя бы немного пространства перед окнами. Чтобы не нарушать покоя и не ударять в глаза себе и Джисону, Чонло решил не включать свет. По ногам ползал холодный ветерок, и вместе с приглушенными звуками города, намекал об открытом окне. Чжон, не обращая внимания на прохладу, направился вглубь комнаты, аккуратно лавируя между предметами мебели и приближаясь к кровати. За это время, глаза успели привыкнуть к темноте, и когда он подошел вплотную к спальному месту, то четко увидел, что на ней никто не лежит. После этого, с большей уверенностью он обошел периметр спальни и даже проверил гардеробную с ванной комнатой. Но Джисона так нигде и не обнаружил. Было странно это осознавать, держа в голове мысль, что Пак не мог сбежать домой или прятаться в любой другой части дома.       Потому что Ченле знает, что самое успокаивающее, безопасное и комфортное место для Джисона — это его комната.       И он в очередной раз убеждается в этом, когда решает выйти на балкон и находит младшего именно там, сжавшегося в стену дома и сидящего на ледяном полу. Джисон, рефлексирующий секунду назад, но теперь осознавший, что его обнаружили — сразу отворачивает голову в сторону и обхватывает руками собранные колени.       Он уже пожалел, что так глупо сбежал, выставив себя чувствительным и трусливым. Тем не менее, о прощение размышлять не приходилось. Джисон даже не начинал злиться на Ченле. У них немного отличаются нормы приемлемого поведения, и в этом нет ничего такого. Джи просто не ожидал, что Джено может его так подвести. И совсем не ожидал, что ему станет так дурно от мысленного представления, что Ченле делает ему что-то такое.       Когда им задали это задание в прошлой игре, Сон видимо еще не осознавал своих чувств к старшему и отреагировал негативно, по большей части, из-за своих собственных принципов. Но сейчас, ситуация совсем переменилась и парень не справлялся даже с упоминанием подобных интимных вещей.       Фантазия того, как Ченле проходится языком по его коже, проводит рукой вдоль талии, задирая футболку и поднимаясь всё выше к шее… В тот момент, всё всплыло слишком яркими картинками в голове и отдалось внизу живота тяжестью. Такое Джисон точно не смог бы выдержать.       И как смотреть Лэлэ в глаза после такого? Пак прячет лицо в руках, максимально отгораживаясь от чужого взора.       Ченле, видя такую реакцию, не находит верных слов, что можно было бы сразу сказать. Зато быстро понимает, что слов и не нужно. Он уходит с балкона, чем немного удивляет Джисона. Младший даже успевает подумать, что это и к лучшему — ему не придется справляться с собственной скованностью и выслушивать неловкие извинения и раскаяния. Даже если часть его и хотела это послушать. Однако за дверью слышится некоторый шум, после которого дверь балкона распахивается назад. Джисон снова отворачивает голову, намерено оградив себя от видения происходящего, и того что замышлял старший. Понимает чужие намерения он только через секунду.       На плечи приземляется мягкое и пушистое, а правую руку обхватывают тепло и нежно. Удивление накрывает также резко, как и потом уходит.       «Такой предсказуемый…» — ощущая приятный трепет, думает Джисон, не сдерживая легкую улыбку. Тем временем, на плечо кладут голову, а руку обнимают покрепче, что без всяких слов тут становится всё ясно. И Джисон железно решает отпустить все беспокойства. Тогда, плохие мысли постепенно улетучиваются, и на душе становится легче. Джи просто выкидывает их, забив на свои переживания по поводу их отношений. С ними всё в порядке. Они сидят вместе приобнявшись, без слов, но в полном комфорте друг с другом. И какая разница, что там успел напридумывать себе Джисон? Вернее, что за шутку сыграли с ним его друзья и собственный разум…       Пока что, он не до конца решил, что хочет делать со своей влюбленностью и ему не понятно, что может подумать на этот счет сам Ченле, если всё узнает. Потому, он лучше просто насладится этим прекрасным мгновением между ними.       Так Джисон и попадает в ловушку для успокоения, и план Лэлэ срабатывает на отлично, без каких либо проблем.       Ведь Ченле знает, что для Джисона его комната становится крепче любой крепости и уютней самого приятного сна, когда они находятся в ней — вдвоем. /// — Ну неужели! Мы уже думали, что вы никогда не спуститесь! — победно закричал Ренджун, первым увидев возвращение двоих.       Парни спустились к остальным спустя долгие пятнадцать минут. Кое-что обсудить им всё же пришлось. Но только в самом конце, когда сидеть на балконе стало уже слишком холодно, и плед перестал помогать. Разговор не был особенно тяжелым или серьезным, а все, что было сказано, умещается буквально в двух предложениях:       «Прости меня, я тупица и не умею фильтровать свой базар, а ещё ужасно шучу, и ещё алкоголь сильно портит…»       «Да забей ты, проехали» — Блять, Ренджун, заткнись, — не сдержался Джено с наездом. Чувство вины и состояние Джисона всё ещё тревожили его, что не выразить хоть какого-то беспокойства он не мог. — Джис, ты как? — поинтересовался он. — Всё окей, не парься, — продемонстрировав полное умиротворение, сказал он, приподняв руку и лениво показав пальцами зайчика. — О, ну вот и славно! Мы можем продолжать играть! — почти командным тоном пропел Ренджун. — Вы что, всё ещё хотите играть? — недоумевал Ченле. — Он нас шантажировал, что если не поиграем еще пару раундов, то в следующий раз будем покупать алкоголь без него, — пояснил Марк, садясь на ковер к остальным. — Ахуе-еть… Ну ты и сука, Ренджун, — всерьез обозлился Лэлэ, услышав такую новость. — Я знаю. Простите, приходится. Но вы потом мне спасибо скажете, — ничуть не смутившись, ответил Хуан. — Ты играть то будешь? Давай садись, — зазывал он назад в круг Чонло. — Нет уж. Я наигрался. — Значит, тоже не пьешь больше, — заявил Джун. И тут же получил в ответ средний палец.       Перед продолжением игры, ему пришлось тяжело вздохнуть, в попытке абстрагироваться от недовольных. Затем пробежаться по оставшимся игрокам глазами, убедившись, что все вернулись. И только потом нагнуться к середине круга, дотягиваясь до бутылки.       Стеклянная емкость крутилась, обводя сидящих стрелкой часов. Рен старательно настраивался перед запуском верчения, нацеливаясь на кого-то определенного. И ликованию в хитрых глазах не было предела, когда бутылка замедлилась, остановившись ровно напротив Марка. — Ну что, Ли Минхен, — заговорил Ренджун, смотря пугающим взглядом исподлобья. — Тебе выпала просто невероятная удача! Я беру тебя в запасные! Надеюсь, все помнят новые правила… — продолжал уверенным тоном, от чего до некоторых, наконец, стало доходить, какую пакость затеял их одноклассник и для чего придумал это условие игры в целом. — Ага. Забудешь тут… — настороженно вставил своё Марк.       В воздухе, параллельно с напряжением росла ещё и заинтересованность. Ребята принимали позы поудобнее и раскрывали глаза шире, внимая любую малейшую деталь происходящего. Ченле с Джисоном, отошедшие к столу с едой, тоже выпрямили спины, улавливая контекст. — Итак, Марк и Донхек. Поскольку я взял вас на запас, то могу задать вам что-то, что вы скажите друг о друге или выполните вместе неукоснительно, так что… — самодовольно говорил он, закручивая в воронку жидкость в своем стакане. — Правда или действие? — победно заключил, делая глоток напитка, высокомерно бросая на них взгляд в процессе питья. — Вот оно что… — произнес Марк, глядя на Донхека и угадывая в его взгляде свои собственные слова по поводу ситуации, пока остальные мысленно ликовали. — Ладно, дай нам посоветоваться. — А что вам советоваться? Неужели есть что скрывать? — продолжал выедающим взглядом смотреть на них Джун и нагло провоцировать словами. — Нет, но раз уж отвечать нам двоим, то и решение мы должны принять вместе, разве не так? — немного бесился Минхен. — Окей, пожалуйста, — не сопротивлялся Рен, — советуйтесь на здоровье.       Вдвоем они покинули круг, и отошли максимально далеко от кампании. Для того чтобы никто точно не услышал их разговор, пришлось перешептываться. — Ну, что думаешь? — первый начал Донхек. — Я думаю, что Ренджун догадывается или уже догадался о нас и хочет раскрыть перед всеми. Если выберем правду, спросит, скорее всего, как раз о роде наших отношений. А если выберем действие — то это точно будет поцелуй. — И что нам тогда выбрать? Как поступим? — волновался Хэчан. — А ты хочешь, чтобы о нас узнали? — интересовался старший, понимая, что они впервые затрагивают эту тему. — Если честно, то не особо. — Так и думал. Вот и я тоже не особо хочу. Мне нравится мысль, что я могу, например, утаскивать тебя куда-то втайне ото всех, и никто не будет обращать на это внимание, ведь никто не знает что у нас на самом деле, — решил признаться Минхен. — Спасибо за откровенность, — смущаясь, Ли отвел взгляд в сторону, — а я просто не хочу, чтобы они были в курсе. — Окей, тогда я знаю что делать. Выбираем правду, а потом когда он спросит о нас, я скажу, что мы реально мутим, — уверено говорил брюнет. — Ч-чего? Марк, ты же сказал, что хочешь скрыть всё, так что это за план такой? Я не понимаю. — Так и надо. Смотри, тут суть в том, что если мы согласимся с его словами, но при этом будем всем видом показывать что он идиот, то наши слова примут за иронию и у всех как были, так и останутся сомнения о наших отношениях. Тем более, ты сам неоднократно шутил, что мы типо, аж "ебемся" во всю, — заострил на этом слове внимание Марк, и неожиданно вспомнив свою обиду, продолжил с ухмылкой: «Кстати, надо будет спросить с тебя за потраченные нервы на счет этих шуточек»       Донхек закатил глаза, показав равнодушие и огорчение, пряча на деле, возникшее внутри беспокойство по поводу такого заявления парня. Остается надеется, что месть Марка за его шутки не будет слишком уж жестокой…       На счет мести Ренджуна думать не хочется совсем. Но Донхек не может об этом не размышлять и не предполагать прямо сейчас, что план Марка сомнительный. — Эй! Вы там когда ворковать закончите?! Давайте быстрее! — разнесся по дому крик нетерпеливого китайца. — Слушай, я думаю нам лучше выбрать действие и поцеловаться при всех, — не обращая внимания на недовольство Джуна, выпалил Хёк свой не менее сомнительный план. — Почему? — всерьез удивился Ли. — Это же очень не надежный вариант. Если мы поступим так, всё сразу станет очевидно. — Нет, если мы прикинемся, что не хотим и нам максимально противно. Просто, если мы выберем действие, у нас будет только один вариант, это выполнить его, — рассуждал Хэчан. — Выбирать выход из игры и не пить оставшийся вечер, это слишком жестоко и никто из нашего класса, по-моему, никогда не выбрал бы это. А если подумать, то засосаться с парнем на вписке у нас не такое уж и редкое явление. Тем более при игре в бутылочку. Так что, выполнив условие Ренджуна, мы станем жертвами, и к нам не будет никаких вопросов…       Марк слушал, аккуратно посматривая в сторону одноклассников, словно пытаясь прочитать в их эмоциях поддержку или нечто похожее. Позориться этим вечером ему совершенно не хотелось. Всё только начиналось и приходило в норму. Пусть даже для кого-то это и могло выглядеть ненормально или странно — это совершенно не интересное чужое мнение, из-за которого всё рушить, было бы просто нелепо. Но то, как это способно повлиять на Донхека, его всё же волновало. Не могло не волновать. — … А ещё, при выборе правды у парней будет намного больше вариантов на интерпретацию наших слов, — продолжал шатен. — Ответив «да» мы можем спалиться, не очень убедительно показав эту самую иронию. Но и сказав «нет», Ренджун может нас загасить, в случае если у него, вдруг, есть железные доказательства, — заканчивал Ли. — И вообще, я думаю, он не предполагает, что мы выберем действие, поэтому это определенно удивит его и в последствие запутает. Ну, как то так, — наконец заключил он.       Старший, внимательно выслушав данную теорию, был совсем обескуражен, и не знал что ответить. Утверждение Хэчана было довольно убедительным. Это могло сработать, хотя Марк и сильно сомневался в этом. Так же, как теперь не был уверен и в своем варианте. Но времени на спор уже не оставалось. Ренджун, и теперь уже остальные, снова звали их назад. Тогда Минхен сдался и кивнул Донхеку. — Ладно, сделаем по-твоему. Надеюсь, ты прав.       Не спеша, под пристальными взглядами окружающих, они вернулись в круг на свои места. — Ну, и что вы выбрали? — ухмылялся Рен. — Действие, — уверено ответил Хёк, перед этим на секунду бросив взор на Марка.       Ренджун закивал головой, вытягивая губы и потирая подбородок. Парни, видя такую реакцию, успели решить, что действительно удивили Хуана.       Но было ли ему действительно так важно то, что они выберут?       «Вы потом мне спасибо скажете…» — сказанное Ренджуном пару минут назад, всплыло в головах. Может быть, так и произойдет, и они действительно захотят выразить ему благодарность. Но делать этого в реальности точно никто не будет. Особенно после весьма неприятного инцидента с Джисоном и Лэлэ. Хотя, это и нельзя назвать одним и тем же, ведь о реальности «МаркХеков» многие спорят уже давно из-за их вызывающего поведения, которое не идет в сравнение с отношениями «ЧенСонов», которых шипперят, если только ради забавы. Поэтому каждый в помещение всё равно предполагал и надеялся на одну единственную вещь, что может произнести Ренджун. Он бы оказал своеобразную услугу, сделав эту черную работу за остальных. Ведь всем, как наблюдателям этого длительного сериала с высоким рейтингом из-за ужасно развратных шуток, иногда превращающихся в целые нецензурные постановки — было невтерпеж услышать о настоящем виде отношений двоих парней.       Бо́льшая часть класса жаждала развязки и, казалось, наконец, приблизилась к ней. — Отлично, — отрезал Рен, усаживаясь поудобнее. — Тогда покажите свою переписку за последние сутки, мальчики, — скомандовал своё действие он.       Атмосфера в комнате переменилась вновь, и многие переглядывались в удивление и непонимание происходящего. Донхек замер, уставившись на Джуна с разочарованным и презрительным выражением лица. Марк прикрыл глаза рукой и кое-как сдерживал нервный смех проигравшего.       Где-то прозвучало тихое: «Я думал, он скажет им засосаться» — Понятия не имею, что тут происходит весь вечер… — прорезался голос самого пьяного среди парней Сяоджуна, — …Но мне определенно это нравится, так же сильно, как и токпокки! — провозгласил он, подняв как в знак тоста свой стакан с выпивкой.