Electric Heart

— Привет, неуловимый парень, — вместе с музыкой из общей комнаты Каминари просовывается в дверной проем и ловит усталый взгляд Шинсо. — Можно к тебе? Спрашивает зачем-то и тут же, не дождавшись приглашения, просачивается в комнату, широко и ярко улыбается. Уже привыкший к подобным вероломным вторжениям, Хитоши лишь тяжело вздыхает и вновь утыкается в комикс. Когда Каминари улыбается ему вот так, Хитоши просто не может сказать ему нет. Открытая и располагающая улыбка Денки действует покруче любого контроля сознания: только без негативных последствий вроде мигрени и ощущения использованности. Разве что бессонницу вызывает. Хотя Хитоши предполагает, что это только его индивидуальная непереносимость. Подумаешь, не повезло оказаться в плену одной конкретной улыбки, одного конкретного непоседливого парня. Магия, не иначе. Может, у всех в их классе уже развился устойчивый иммунитет к солнечному обаянию Денки, потому что Хитоши не знает, как еще объяснить то, что его снова продинамила очередная девчонка. На их месте… Хитоши не дает себе закончить эту мысль, срубает ее на корню и даже слегка морщится. Он не планировал играть в недотрогу с ребятами из А-класса, хотя уже давно приспособился держать дистанцию с окружающими. Быть одному и полагаться только на себя привычно и безопасно. Хитоши был уверен, что всеобщий ажиотаж после его перевода спадет спустя пару недель, когда все насмотрятся на него, словно на диковинного зверька, и наконец-то оставят в покое. Он уже привык к настороженному вниманию сверстников, к их взглядам, дурацким вопросам по поводу его причуды. Из раза в раз и все одно и то же — участь каждого новичка. Кто же знал, что Каминари Денки захочет завербовать его к себе в друзья. Может, если бы Хитоши раскусил его коварный план с самого начала, он бы не попал под его чары. Но теперь уже все — поздняк метаться. Хитоши был уверен, что три месяца окажется достаточно, чтобы привыкнуть к дружбе с Каминари. Оказалось — нифига. И где-то он просчитался. Понять бы где. Каминари с головы до ног обсыпанный блестками, в образе Зиги Стардаста в эпатажном костюме и красно-синей стрелой через все лицо выглядит круто, но едва вписывается в незатейливый интерьер его комнаты. Хочется спросить, не ошибся ли он дверью (или реальностью), да только Хитоши знает, что Каминари может неправильно его понять. Он совершенно не умеет обижаться или быть драматичным, но вот с чувством юмора у Шинсо и правда беда, а обижать Каминари (даже не нарочно) Хитоши совсем не хочет. — Я принес тебе пирог, — Каминари предпринимает еще одну попытку привлечь его внимание, хотя смысла в этом — чуть, Шинсо уже вовлечен, полностью поглощен и слегка растерян, так случается всякий раз стоит Каминари мелькнуть в поле его зрения. — Черничный, между прочим! Каминари вручает Шинсо картонную тарелку с щедрым куском пирога. — Вау. — Не слышу энтузиазма в твоем голосе, урвал тебе лучший, — Каминари усмехается самодовольно и еще немного журит его, перед тем как без спроса запрыгнуть на кровать и начать ковырять пирог с другого края тарелки. — Помнишь? Агент Купер тоже обожал черничные пироги. Хитоши тормозит пару секунд, пытаясь понять, причем тут вообще агент Купер, а затем вспоминает, что на позапрошлой неделе они устроили сериальный марафон и зависли на пару дней за просмотром Твин Пикс. По признанию самого Каминари, он мало что понял, но был чертовски взволнован! Для него по-прежнему остается загадкой, почему Каминари продолжает с таким усердием вникать во все его интересы, но это не может не вызвать у него улыбку. Эту бы энергию да в мирное русло, думает Хитоши. В учебу, например. Пирог тает во рту, и Каминари впивается в его лицо глазами, явно ожидая какой-то особенной реакции. — Ну как? — Вкусно, — Хитоши пирог одобряет, и Каминари едва ли не светится от счастья. — Мне нравится. Особенно смотреть на твою улыбку, додумывает он про себя. Да он любую дрянь (хоть банку горьких оливок) готов слопать и попросить добавки за одну такую улыбку. — Сам готовил, — гордо заявляет Каминари. Хитоши прищуривается. — Прям сам? — Сато немножко помогал. Ну, может, не немножко. Ладно, пирог приготовил Сато, зато я нашел и купил все нужные ингредиенты! Ты не представляешь, как непросто найти в это время года свежую чернику. Пока Каминари тараторит, Хитоши любуется им украдкой: даже с набитым ртом, крошками и джемом в уголках губ он умудряется оставаться очаровательным и милым. Ну как можно? Стараясь не думать о том, как после ухода Каминари, ему придется выковыривать глиттер и пайетки из ковра, покрывала и других поверхностей, об которые тот уже успел потереться, он мягко переводит тему, делая вид, что так и не понял, в кого он сегодня вырядился. — Это же Зигги Стардаст, чувак, он спасает мир с помощью рок-н-ролла! — А это не его в конце убивает его же собственная группа? — Не, — отмахивается Каминари. — Это будет другая история, со счастливым концом, — и пофиг что не по канону. Хитоши улыбается — он уже давно не верит в такие истории. — А ты уже снял костюм, — в голосе Каминари можно уловить легкое сожаление. — Ты был классным Дракулой. — Ну да, — в неловком жесте Шинсо тянется к затылку и бросает взгляд на накладные клыки, а затем и на мантию Дракулы, оставшуюся висеть на спинке стула. — Даже грим наносить не пришлось, Бакуго сказал, что я и так выгляжу, словно только что из гроба вылез. Каминари прыскает со смеха, но затем спохватывается, словно извиняясь, прикрывает рот и трясет головой. — Не слушай его, он бестактный идиот. — Да ладно, я и без его комментариев вижу себя в зеркале каждый день. — Эй, мне нравится, как ты выглядишь! От слов Каминари его щеки знакомо теплеют, поэтому он отводит взгляд и оглядывает себя: темная клетчатая рубашка, простые джинсы, — он разводит руками: — Я выгляжу, как самый обычный парень. — Just a city boy, born and raised in South Detroit — цитирует Каминари нараспев и с ужасным акцентом. К собственному стыду, Хитоши отсылку улавливает (1). Раз уж Каминари пошел ради него на такую жертву, что целиком посмотрел с ним Твин Пикс, Хитоши не мог остаться в долгу и в тайне припал к любимому сериалу Денки. Он ерзает, когда Каминари незаметно придвигается ближе, теперь их колени почти соприкасаются, и все о чем он может думать в этот момент: о боже, не так близко, пожалуйста! Лишь бы занять себя хоть чем-то и отвлечься от неправильных мыслей, Хитоши еще усерднее налегает на пирог. — Почему ты ушел? — спрашивает Каминари чуть тише. Шинсо перестает жевать, кусок пирога встает поперек горла. (А может это и не пирог) Он пожимает плечами и честно отвечает: — Все начали танцевать, а я… я не умею. Денки смотрит на него широко распахнув глаза. — Да ладно? — А что тут такого, — бурчит он себе под нос. — Это просто… — Если ты так же, как и Киришима, скажешь мне, что это немужественно, я защекочу тебя насмерть! — Да нет же, — Хитоши чувствует, как начинает раздражаться. — Просто танцы это… Это не мое. Хитоши напряжен и избегает смотреть на Каминари, а тот, кажется, обдумывает что-то или дает ему время, чтобы остыть. Молчание затягивается, но ненадолго. С Каминари оно никогда не длится долго. — Есть идея! — Каминари уже соскакивает с кровати и хватается за его ноутбук. — Ты зарегистрирован на айтюнс? Хитоши кивает, хотя и не может понять, что такого интересного задумал Каминари на этот раз. — Тогда мы можем устроить свою вечеринку. Прямо здесь! Он что-то колдует в его ноуте, рассказывая по пути про новую прогу, способную синхронизировать несколько плейлистов сразу: — На основе специального алгоритма эта штука выдает что-то вроде компромиссного решения. Музыка, которая понравится и тебе и мне. Что скажешь? Хитоши слабо верится, что это сработает: Каминари слушает все подряд, но в основном всякую попсовую хрень, в которой не больше трех аккордов, (да — он уже просталкерил его плейлист, и нет — он не собирается это обсуждать) и с другой стороны его собственные песни — мрачный гранж и незатейливая электроника под фон для зубрежки. Первая песня разносится по комнате на полную катушку: тяжелый барабанный бит и бодрый мотивчик. Каминари соскакивает с кровати и тянет его за собой. Lost Cause — Black Pistol Fire Кажется, кто-то кидал ее в общий чат еще в прошлом месяце. — А неплохо, скажи? — Но я все равно не танцую, — Хитоши слабо и неубедительно отбивается, но все равно движется следом. — Ну, блин! Почему Каминари вечно удается подбить его на всякое? Они точно не поменялись причудами? Потому что Хитоши уверен, что успел почувствовать пару искр, пробежавших между их пальцами. Уголки губ сами собой ползут кверху, когда он наблюдает за Каминари. Тот раскачивается под музыку, дергая его за руки, дурачится, шаркая носками по ковру. Каминари притворяется, будто играет на воображаемой гитаре, а затем что есть мочи орет в микрофон. В конце концов, Хитоши сдается: заражаясь его весельем, хватается за басуху. Ох. Джиро бы подняла их на смех — ничего серьезнее приставки от гитар-хироу они в руках не держали. Они толкаются, придуриваясь, и настигают друг друга в танце, отчаянно выкрикивая слова песни, которые скорее угадывают, чем узнают. Хитоши не умеет танцевать, правда не умеет. Он двигается так, словно вот-вот и сломается, но Денки смотрит на него с восхищением и повторяет все его дерганые движения. Пару песен спустя он оседает на пол и утягивает Хитоши за собой. Какое-то время они катаются по ковру, пихаясь и смеясь, пока Хитоши не укладывает Денки на лопатки. Нависнув над ним сверху, он придавливает его всем весом и только через пару секунд понимает, в какой позе они лежат. Насколько они близки. Они сглатывают почти синхронно, Шинсо видит, как пульсирует маленькая жилка на чужой шее, беснуется, словно вместо крови по венам у Каминари циркулирует чистейший ток. Он зависает над самым его лицом, он даже может почувствовать его неровное дыхание на своей щеке. Стоит только поднять глаза, и их взгляды встретятся на опасно близком расстоянии. Хитоши не уверен, что готов к этому. И все же. Втянув в грудь побольше воздуха, он медленно переводит взгляд на лицо лежащего под ним Денки. Как после жаркой схватки, дыхание по-прежнему горячее, но теперь уже не только из-за танцев. И не только у Каминари. Время проваливается в воронку, растягивается и сжимается, а они просто смотрят друг на друга, не делая никаких лишних движений, будто опасаются спугнуть это наваждение; смотрят так, словно не виделись целую вечность. — Мне кажется, между нами слишком много электричества, — Хитоши сам не замечает, как руки подгибаются в локтях, и он наклоняется еще ближе. — Хватит обесточить, а затем зажечь парочку ближайших кварталов. — Ты думаешь? — Да, но лучше бы тебе сделать с этим что-нибудь, иначе мой мозг закоротит и спечется прямо на месте. И вдруг, словно подтверждая сказанное, лампочки и вся техника в его комнате начинают мигать и переливаться. — Хорошо, но…ты точно уверен, что не пожалеешь? Денки не отвечает, впивается в его лицо глазами. Смотрит так, словно в капкан ловит, и его глаза вдруг становятся серьезными, темнеют и искрятся, будто тучи в грозу — Хитоши и не знал, что он умеет так смотреть. У него от одного такого взгляда весь низ живота окатывает жаром. — Я жалею только о том, что недостаточно хорошо намекал раньше. Хитоши прикрывает глаза: уже не сдерживаясь, он прижимается к чужим губам. Руки Денки сначала мягко, но затем сильнее обхватывает его шею, и тогда он углубляет поцелуй, ощущая вкус черничного пирога и чужое сердце рядом со своим собственным. Хитоши улыбается, когда алгоритм выдает «Electric Heart». Все-таки танцы — это не так уж и плохо. (1) - речь идет о песне Don't Stop Believin - Journey; песня была популярной всегда, но для фанатов сериала Glee стала культовой.