Потому что ты здесь

Машина выкатывается из гаража среди ночи. Выбор не падает на чёрный изящный автомобиль Локи — тот думает, что у Баки есть только зверь-мотоцикл, на котором они вдвоём не раз гоняли по тёмным и светлым улицам Нью-Йорка, петляя по ним, как шарик по наклоняющемуся туда-сюда лабиринту, — но откуда-то из глубины гаража Баки достаёт пикап с поржавевшей дверью, который был когда-то красным, а теперь стал почти кирпичным. Тонкие губы подрагивают в улыбке, и Локи забирается на пассажирское сиденье. Баки садится за руль. Пикап заводится на удивление быстро и достаточно тихо для его внешнего вида. Баки улыбается, словно ребёнок, который смог наконец вести велосипед после десятков падений, и бросает на Локи взгляд. Пристегнувшись, — останавливаться они собираются не скоро, и уж точно не по требованию полиции — они выезжают на широкую дорогу. Её освещает луна. Почти идеально круглая и такая ярко-молочно-жёлтая, что даже с расстояния нескольких сотен тысяч километров можно рассмотреть её пятна и кратеры — говорят, что там есть моря и горы. Говорят, что где-то далеко-далеко есть моря и горы. Говорят, что моря и горы кого-то ждут. Всё время, всё время кого-то ждут. Мягкий свет полной луны освещает металлические пластины левой руки Баки. Пальцы её, лежащие на руле, не шевелятся, в отличие от то разжимающихся, то сжимающихся снова живых пальцев. Локи наблюдает за ними. Наблюдает за нервными движениями, и за подрагиванием губ наблюдает тоже. Баки видит его взгляд, но свой не отводит от пустой дороги, освещаемой бледными фонарями и яркими фарами. Он смотрит прямо на дорогу. Переведя взгляд с его губ на шоссе, Локи ухмыляется и щёлкает пальцами — тогда гаснет несколько фонарей, освещающих их путь, гаснет чётко через один, и Баки наконец смотрит на Локи в ответ. Улыбается, вспоминая, как, только-только научившись стрелять, меткостью своей хвастался на бутылках. Оказалось, на войне меткостью хвастаются на головах и сердцах. Оказалось, что он не такой уж и меткий, когда при взгляде сквозь прицел бешено трясутся руки. Кожа живой руки покрывается мурашками. Локи будто этого не замечает. Его язык неспешно задевает тонкие губы и снова прячется во рту, словно у змеи, вынюхивающей что-то в воздухе. Воздух ночной, прохладный — таким и дышать полной грудью, в таком и ощущаться собой. Пикап старый, и слышится скрип кузова и шорох соприкосновения колёс с дорогой, и слышится ветер, потому что стёкла немного опущены. Движение воздуха треплет длинные волосы Локи, и он заправляет их назад движением кисти. Волосы Баки послушны — с каждым взглядом всё более привычно, что короткие, и ветер не в состоянии их разворошить. Локтем упёршись в дверцу автомобиля, Локи переводит взгляд на летящую мимо полосу леса. Баки снова бросает на него короткий взгляд. Он ведёт машину около часа, прежде чем первое за ночь слово прерывает долгое молчание. — Локи, — зовёт тихо Баки. — М? Вместо того, чтобы продолжить разговор, Баки останавливает машину — весьма резко, и два тела рефлекторно наклоняются вперёд. Баки поворачивает ключ, глуша двигатель, и выбирается из кабины пикапа. Недолго думая, Локи выходит следом. Бесконечно-чёрная лента шоссе бесцеремонно продирает насквозь огромное кукурузное поле. От горизонта до горизонта, и ветру совсем не за что зацепиться: он мгновенно начинает играть с чёрными волосами Локи. Тот видит, как Баки ловко забирается в кузов пикапа: машина покачивается и скрипит, и эти звуки кажутся иррациональными в тишине ночи. Силуэт Баки исчезает за низкими стенками кузова, звуки растворяются тоже, пока тишину не нарушает Локи, забравшийся в кузов следом за Баки. Тот лежит на каком-то куске плотной ткани, и его хватит на двоих; лежит, закинув живую руку за голову. Локи укладывается рядом. В нежно гладящей плечи тишине слышен лишь мягкий шорох стеблей кукурузы, а в обволакивающем свете одной только полной луны — шоссе на несколько десятков километров остаётся без фонарей — звёзды видны так чётко, словно на страницах учебника по астрономии. — Ты знаешь земные созвездия? — Знаю. — А асгардские помнишь? — Помню. — А я помню, как по звёздам ориентироваться. «С войны?» — хочет сорваться с губ очевидный вопрос, но Локи не пускает его, лишь вздохнув неспешно. Он поворачивается на бок и бегло окидывает профиль Баки взглядом. Протягивает руку и спрашивает: — Хочешь, я покажу тебе те асгардские звёзды, что помню? Баки поворачивает к нему голову и осторожно кивает. Когда его виска касаются холодные пальцы, Баки опускает веки. Зеленоватое сияние под ними быстро сменяется темнотой. Иссиня-чёрная, она обнимает отовсюду крепко, пока не начинает трескаться от сотен, тысяч огней — звёзд божественного мира. Баки знает, что в Асгарде было много золота — и золото было даже на небесах. Он смотрит, смотрит на асгардское небо, пока оно не гаснет совсем — тогда Баки открывает глаза и видит небо земное. Переводит взгляд на Локи. Тот снова лежит на спине, устремив взгляд вверх. — Какого чёрта, Господи, — бормочет Баки и садится, сложив локти на согнутые колени. — Что? — переспрашивает Локи у сгорбленной спины. — Локи, ты... со своей магией, магией, ты... колдун, чёрт тебя побери. Ты Бог, Локи! Бог! А я даже не человек, так, пародия жалкая, я... Баки усмехается горько. Продолжая смотреть на сгорбленную спину, которая сквозь стиснутые зубы выдала ему эти слова, Локи тоже садится, оставаясь позади Баки. — Ты больше чем человек, Баки. В самом... поэтическом смысле этого выражения. — Иди ты нахуй со своими поэтическими смыслами. Повернув голову вбок, Локи отводит взгляд от спины Баки и устремляет его вдаль — за самый горизонт, в черноту чистого ночного неба. Баки сидит, опустив голову вниз. — Нет, я не поэт, — будто бы продолжает свою мысль Локи. — Да и ты, признаемся, далеко не стихотворение. Но Бак... — Замолчи, пожалуйста. Локи замолкает. Сглотнув, сжимает челюсти, и острые его скулы очерчиваются совсем чётко. Баки тяжело дышит. Даже ветер словно затихает, вторит их молчанию, чтобы не порвать его, как хрупкую паутину ранней осенью. Осенью, которая рисует огненным куском цветового спектра, совсем не жалея яркости, совсем не жалея последнего тепла солнца, которое очень скоро поленится греть. Из-за затихшего ветра становится теплее. Локи протягивает руку, подбирает со дна кузова случайно попавшую туда веточку и выбрасывает её наружу. Баки реагирует на движение его руки и едва заметно поворачивает голову. — Прости, что попросил тебя сорваться и куда-то мчаться среди ночи. У меня бессонница. — У меня тоже. И тебе не за что извиняться. — Я не должен вообще... мы не должны вообще... — Почему? Я — Бог, а ты — пародия на человека, поэтому? Голос Локи раздражённый, резкий, и Баки кажется, что его очередной нелепый ответ потонет в этой злости. Баки кажется, что он потерял какой-то важный дорожный указатель, проехал поворот, что-то упустил. Он точно, точно что-то упустил, точно бежал недостаточно быстро и ехал недостаточно далеко — он точно в очередной раз знатно проебался. — Обсуди это с психотерапевтом, — продолжает Локи язвительно. — Она советовала мне завести отношения. Я её слушал, и казалось, словно она мне сама после сеанса шлюху снимет. — Почему шлюху? — Потому что она считает, что я боюсь эмоциональной близости. — Эмоциональной близости. — Локи фыркает. — Ты, наверное, вообще не знаешь, что это такое. Тебе бы тоже к психотерапевту наведаться. Или к психиатру, я не знаю. Тоже, может быть, стоит. — Спасибо. Я подумаю. Клетчатая рубашка Баки послушно следует его движениям, натягиваясь и расслабляясь, когда он наклоняет голову к коленям, стискивает её руками несколько секунд и отпускает. Локи наблюдает за ним, и выражение его лица не меняется — когда Баки тяжело вздыхает, Локи говорит: — Баки, спасибо тебе за то, что мы здесь. — Я понял, что не должен чувствовать вину за то, что вытащил тебя из дома. — Я чувствую вину за то, что тебе вообще может прийти в голову чувствовать вину. — Это похоже на замкнутый круг. — Слишком многое похоже на замкнутый круг. — Я тоже рад, что мы здесь, Локи. Я рад. Спасибо. Ты мне нужен. Баки поворачивается — кажется, слишком резко, и Локи не успевает стереть прозрачную слезу с бледной щеки. То ли у суперсолдат не такое уж суперзрение, то ли Баки предпочитает не замечать того, что проще не заметить, — но он просто смотрит в голубые глаза, чуть нахмурив брови. Взгляд сам опускается, скользя до губ, по их тонкой, почти прямой линии. Ответный взгляд Локи читает лицо Баки, словно стихотворение — только дыхание почему-то сбивается на каждой строчке всё сильнее. — Ты ведь тоже чувствуешь, что нам тут не место. — Да, Баки. Но я ещё кое-что чувствую — сейчас. Потому что ты здесь. — Что? — Я не один.