Какое мне дело?

Черт. И почему меня так заботит, с кем спит эта блоха? Какое мне дело, ебется он с мужиками или с бабами? Мне ведь похуй. Но почему тогда я так злюсь, читая эту долбанную статью, почему во мне закипает такая дикая, необузданная ярость, какой не было прежде? Я хочу свернуть шею ему и этой гребанной певичке. Перед этим оттрахав этих двоих во все дыры. Я убью его, обещаю. Только за то, что вызывает во мне такие эмоции, которые похожи на гнев. Насрать, мне абсолютно насрать на него и эту шлюху. Я просто сейчас пойду и убью его, прикончу собственным руками. Он будет захлебываться в собственной крови, но я уверен, что эта блоха не перестанет нагло кривить рот в слегка болезненной ухмылке. Я видел ее миллионы раз, я знаю каждый изгиб его губ, каждый поворот его тела, каждое движение. И, тем не менее, я не могу поймать его. Сегодня все не так. Я просто вышибу его дверь, оттрахаю тощую задницу, а после задушу, заставив смотреть в глаза. Что будет в них? Страх? Интерес? Наглость. Ненавижу, поэтому сейчас бреду в сторону Синдзюку. Ненавижу транспорт, да и какой мне транспорт? Я же там все переломаю. Уже знакомая многоэтажка, лифт, испуганные жильцы. Все как обычно. Новая дверь уже без номера. Когда я последний раз сносил ее? Не помню. Скрежет металла, натужный скрип петель, дверь сминается в моих руках словно бумажная. – Я ждал тебя, Шизу чан, – улыбается и подходит ко мне. – Чего так долго? – Обвивает шею руками, словно змея. – Отвали от меня, шлюха, - толкаю его так, что он отлетает на спинку дивана. Нет, диван меня не устраивает. – Спальня. Удивление на мгновение промелькивает на его лице, но тут же исчезает. Вновь гадкая ухмылка. Раздражает, бесит, ненавижу. Я сломаю ему пальцы, если он сейчас посмеет выкинуть что-нибудь в своем духе. Но нет, покорно идет со мной, кивком указывает на дверь и молчит, будто и не боится. Но рука влажная от пота. Что, заинтересовало? Или все-таки боишься? Плевать. Пинок – дверь распахивается. Черное покрывало на большой кровати. Все, как ты любишь, ублюдок. - Раздевайся. - Шизу-чан, что на тебя нашло? – едкий голос, противный. – Неужто кто-то ревнует? Кто-то, одетый в форму бармена. - Завались и раздевайся, блоха. - Оя-оя, да Шизу-чан прямо-таки кипит от злости. Только я хотел рвануть к нему, как он пошло облизал пальцы. Наблюдать за этой картиной было слегка странно. Отсутствие хорошего освещения придавало ему еще больше тонкости и хрупкости. Весь гнев куда-то улетучился, когда он посмотрел мне в глаза. Но я знаю, это ненадолго. Тонкие пальцы последний раз провели по бледным губам. Несмотря на недавнее желание убить, на желание расправиться с ним и с этой певичкой, сейчас я хочу насладиться этим телом. Информатор легко расстегивает пуговицу своих джинс, скользит руками по заднице, обтянутой черной тканью. Как же достал этот спектакль. Но я могу смотреть на него вечно. – Не кривляйся, кровосос. Просто сними с себя шмотье, пока я не снял с тебя шкуру. - Давай, сделай это, - этот шепот срывает мне крышу. Во мне что-то ломается, и я рывком подхожу к нему, хватаю за шею и валю на кровать. Я душу его, а он продолжает ухмыляться и смотреть на меня. Ничуть не боится, урод. Это бесполезно. - Ну что, было круто трахать эту певичку? – отпускаю руки, давая вдохнуть ему воздух. Тяжело дышит, потирает шею, но в глазах нет ни капли страха. Ненавижу. - О, так ты о ней. А я-то думал… Вообще, в постели она бревно. Никогда не кадри ее, Шизик. А вот… ой! - Сукин сын, ты собрался пересказывать все свои шлюшные похождения? Закрой рот, еще слово, и я вырву твой язык, блоха! – удар в живот, он откашливается и вытирает губы от крови. - А почему бы и нет? Я же знаю, ты с удовольствием выслушаешь каждый мой рассказ. Ты будешь раз за разом представлять, как я ебал этих баб, как они изгибались подо мной. А самое главное, ты будешь представлять мое лицо. Я не прав? Чертовски прав. - Поработай языком в другом месте, Изая-кун, - стаскиваю его за волосы на пол около кровати и сам сажусь на край. - Нехороший Шизу-чан, развратный. - Вперед, я сказал. Ни слова больше. - Как скажешь, мистер пошляк. Только я хотел отвесить ему еще один удар, как он потянулся к моим штанам. Ловкие пальцы легко справились с замком и пуговицей, огладили кожу живота, языком коснулся головки, вобрал в рот. - Что ты делаешь? Я сейчас засну. Активнее, - хватаю за волосы на затылке и насаживаю на член. Как же охуенно. Давно у меня ничего не было, даже с рукой. Кашляет, отпихивается. Испугался? На долю секунды. И уже приспособился, ублюдок. Но то, что он делает действительно приятно. Кажется, он спит не только с бабами. – Слыш, блоха. И многие тебя в рот ебали? Позволяю отстраниться, он вытирает рот тыльной стороной ладони и смотрит в глаза. Ненавижу его глаза. - Только ты прошлые разы. С остальными я сверху, знаешь ли. Ох, но тот прошлый паренек был очень напорист, так и норовил всадить мне по самые яйца… - Ладно, забей. Поднимайся и подставляй задницу. Я «всажу тебе по самые яйца». - Шизу-чан просто зверь, ненасытный. Послушно ложится на кровать, раздвигает ноги, как последняя шлюха, водит рукой по своему уже вставшему члену. Это заводит меня еще больше. – А может быть, сделаешь приятно и мне, Шизик? – Если хочешь, чтобы было приятно, работай сам. – Милый, да ты извращенец. Ядовитый смех никак не мешает ему ласкать себя. – Достань-ка смазку из того шкафчика. Да, вот этого. – Апельсин? Ты любишь апельсины? – что-то не припомню за блохой страсти к апельсинам. – У Шизу-чана совсем крошечные мозги. Это ведь ты купил ее в прошлый раз. Замолкает и выдавливает себе на ладонь оранжевый гель. Даже сейчас, когда он растягивает себя и кусает край футболки, я хочу сломать ему все кости, я хочу схватить его за горло, впечатать в стену. Впиться зубами в шею и разодрать его на мелкие куски. Но черт возьми, он слишком эротично дышит, слишком эротично закусывает губу и откидывает голову. Теряю остатки здравого смысла, когда он одними губами произносит мое имя. Валю его на кровать, закидываю ноги себе на плечи и вхожу на всю длину. О да, стоны боли. Я слышу их, блоха, я чувствую, как тебе больно. Я вижу, как ты комкаешь рукой простынь, а другой тянешься к моему лицу. – Чего ты хочешь, кровосос? – спокойно спрашиваю и вхожу под другим углом. Он раскрывает рот в немом крике, жадно хватает воздух. – Еще... – хрипло, возбуждающе. – Шизу-чан, поцелуй меня. Рычу, толкаюсь сильнее. Громкий стон, он все-таки уцепляется мне за волосы, пытается притянуть для поцелуя. Ну уж нет, раз ты этого так хочешь, я ни за что не поцелую тебя. В глазах мелькает какая-то надежда на поцелуй, когда я сам склоняюсь над ним. Вместо поцелуя он получает укус в шею. Черт, какие острые ногти. Будто ты режешь меня своими ножами. Но поступками куда больнее, знаешь ли. Прочувствуй мой гнев, мою ярость, побудь на моем месте. И ты узнаешь, как это на самом деле. Кусаю за ухо, твой срывающийся на крик стон просто музыка для ушей. - Ах, Шизу… Не останавливайся… Я бы вырвал ему язык, я бы лишил его возможности язвить мне, портить любое мгновение рядом со мной. Еще несколько толчков, и он изливается себе на живот, громко и протяжно стонет, впиваясь ногтями мне в спину. Я кончаю следом, оставляя неизвестно какой укус на шее. - Шизу-чан, ты хотел меня съесть? Всю шею искусал… - Утихни, кошмар ветеринара. Если еще раз узнаю… - А если не узнаешь? – сукин сын, нечего меня перебивать. - И если не узнаю тоже. И все же засыпать с ним безумно приятно. Как бы сильно я ни хотел его убить, как бы сильно ни ненавидел.