Там, по ту сторону зеркал

       Длинный тёмный коридор, много людей и комнат: мне кажется, я уже довольно давно привык. Толком не представляя, что "дом" может быть каким-то иным. Непохожим на этот. Вот только именно в этот день, день прихода папы, та картинка из книжки попалась, с изображённым на ней маленьким домиком, у которого пара комнат. Папой-альфой, папой-омегой, мальчиком вроде меня, и ещё одним, маленьким, что сидел у пап на руках. И она никак не выходила из головы. Значит, такой должна быть семья? Я не знал об этом. Но, помнится, мой друг говорил, что книги не могут лгать. — Эй, не засни там! — стоящий рядом мужчина больно ткнул меня пальцем в бок. "Злой мужчина" — как окрестил его я в своих фантазиях. Худой и, наверное, не способный найти чего-нибудь вкусненького, как я полагал. Злясь и обижаясь на то, что на эту встречу мне не поставили другого, "доброго", который частенько угощал меня конфетками или зефиром. И никогда не пытался ударить или припугнуть, в отличие от многих людей в этом "месте". Которое назвать "домом" после той картинки у меня уже не получалось. — Опять опаздывает, чёрт! — выругался мой провожатый. — Ни разу не пришёл вовремя, чтоб его. А мне больше делать нечего, чем его пацанёнка пасти. Закончил он свою речь, прибавив пару оборотов отборного мата, и, прислонившись к ближайшей стенке, порылся в карманах, чтобы достать сигареты. Закурил одну из них, чем заставил меня отойти подальше. Ибо вонючий сигаретный дым я не любил никогда. Стараясь отойти или отвернуться, когда кто-то из моих надсмотрщиков, как они себя называли, начинал дымить. Отойти ото всех, кроме одного. Крупного и, на мой взгляд слишком полного, хорошо кушающего альфу, попытка отвернуть голову от которого в прошлый раз стоила мне удара под дых. Даже несмотря на то, что здесь меня били достаточно редко, по этим меркам. По крайней мере, намного меньше, чем всех других. — Пацан, хорош отходить! — неожиданно крикнул альфа. — Вон идёт он, твой папка. Какой ж красавчик. Уж я б ему как... Я не стал дослушивать эту странную речь охранника. Который вечно смотрел на моего папу такими глазами, что мне делалось довольно мерзко. И его едкое и слишком частое слово "засадить" оставляло где-то внутри неприятный привкус. Даже несмотря на то, что я никак не мог понять его смысла. Надо спросить у папы. — Папочка! — закричал я, что есть мочи и, подбежав ближе, тут же бросился отцу на шею. Начав быстро рассказывать, как я скучал по нему всё это время, и свои первостепенные новости, более важные, чем смысл непонятного слова "злого" мужчины. И те, которые можно было выразить одной фразой: — Папа, ты знаешь, мой лучший друг, Алекс, он куда-то пропал, — заговорил я, чуть не плача и сглатывая ком в горле. — Его уже нет четыре дня, вещи из его комнаты забрали, и я нигде не могу его найти. А эти, — я кивнул в сторону провожатого. — Не говорят ничего, сколько бы я не спрашивал. Я боюсь, пап. Алекс же не мог исчезнуть, ведь правда? Заговорил я быстро, почти что скороговоркой, думая лишь о том, что об этих своих переживаниях могу рассказать только папе. Раньше ещё мог Алексу, но теперь его забрали. Только одному Алексу, потому что остальные ребята чаще предпочитают сторониться меня. Алекс говорит, это потому что у меня есть папа. Папа-омега, один из пап. Но он, всё же, есть. А у других только надзиратели. И мне просто завидуют. Но мне в последнее время начинает казаться, что не только поэтому. Ведь я слышал, как старшие ребята упоминали, что тот человек, из-за которого я получил под дых, приходит сюда раз в пару недель только для того, чтобы посмотреть на меня. Что я ему "приготовлен", как они выразились. И этого тучного человека все называют здесь боссом. — Милый мой, не волнуйся, — отец присел на колени рядом, став гладить меня по голове. — С твоим другом ничего страшного не случилось. Его просто вернули его папе-альфе и папе-омеге, и он обрёл новый дом. Папа продолжал улыбаться, но я заметил, как кончики его губ дрожали. Так же, как и дрожала его рука, ещё гладившая мои волосы так, будто он говорил мне не правду. Но ведь папа не мог мне врать? — Пошли, посидим, — я взял отца за руку, уверенно подведя к ближайшей скамейке. Мне показалось, папа выглядел сегодня каким-то уж слишком усталым. Даже больше усталым, чем в остальные встречи. — Папа, тебе нужно больше спать и хорошо есть, — подняв палец вверх, нравоучительным тоном произнёс я фразу, которую слышал по телику. И с которой, если честно признаться, был согласен на все сто. Ибо полный животик всегда был мне очень приятен. А уж отоспаться в месте, где нас часто поднимали посреди ночи ради какой-то фигни, вроде осмотра доктора, и подавно было моей мечтой. — Стараюсь ради тебя, как могу, — папа развел руками и улыбнулся во второй раз, на этот раз очень тепло. — Но ты же знаешь, где я работаю. Ходить с подносом меж столиков и разность еду не так уж и просто в моём возрасте. Папа закряхтел, изображая древнего старика, на что я рассмеялся в голос. Ибо понимал, что по рассказам из телевизора, папа был не так и стар, чтобы работать официантом. Что эта работа всё равно трудна и полезна, так как он помогает людям. И, наверное поэтому, мне захотелось снять его усталость настолько сильно, ну хоть как-нибудь, что я коснулся рукою его щеки, надеясь, что ему будет от этого хоть чуточку легче. Но, проведя пальцами по скуле, тут же обнаружил синее пятно. — Пап, что это? — спросил я, с потрясением глядя на него и пытаясь сообразить. Что могло произойти с моим отцом, как с ним случилось это. Кто же... — Это синяк, милый мой, — папа снова погладил меня по голове, точно пытался успокоить. — Не волнуйся, я просто упал. Споткнулся дома на мокром полу и получилось это... Он легко рассмеялся, разводя руками и стараясь показать мне, будто ничего страшного не случилось. Что он просто упал, ничего более. И, как бы сильно мне не хотелось просто поверить папе и в этих словах, я слишком часто видел подобные синяки на детях, находящихся здесь. И на себе самом. С чёткостью понимая, что подобный синяк нельзя получить от падения. Только лишь от удара. Так кто мог ударить моего папу? Я прикусил губу и крепко сжал кулаки, думая лишь о том, что должен защитить папу, даже если он не просил об этом. Что должен во чтобы то ни стало придумать способ. Тем более, я, кажется, знал, каким образом отсюда хотя бы ненадолго можно было сбежать.