Температура твоего тела

— Да боже, я что буду на полу спать?! — Ужаснулась Рин, когда никуда не годящиеся Кайто и Гакупо во главе с управляющей процессом Мейко пытались разобрать её кровать, так как та не влезала в дверной проход. Это могло бы быть комично, если бы не было так катастрофично. — Не кипятись, Рин, — пытался успокоить её Лен, до тех пор тихо стоящий в стороне. — Да ты спокоен только потому, что не тебе спать на полу — а мне! — Всё не прекращала вечно беспокойная девчонка. — Рин-тян, боюсь сегодня не получится её разобрать, — сказала Мейко, свирепо зыркнув на двух парней, пытающихся не только разобрать, но и запомнить где что стояло. — Ну какой идиот начал красить в моей комнате раньше времени! — Воскликнула старшая Кагамине, вспомнив недобрым словом невнимательных Мику и Гуми. — Итак, сестрица, тебе остаётся либо спать на полу, либо задохнуться от аллергии. — С издевательской улыбкой произнёс Лен. Рин мгновенно обернулась и увидела не успевшего скрыть улыбку брата. — Только попробуй ещё раз улыбнуться и я тебе все зубы выбью! — Пригрозила она кулаком. — ведь не забывай, что именно ты не пускаешь меня на свою кровать! И ладно бы тебе места на ней самому не хватало, но там же вместиться ещё три таких же как ты могут!       Лену было нечего сказать в ответ на это, да и не хотелось честно говоря оправдываться, поэтому он лишь притупил взгляд и отправился обратно к себе в комнату. Рин бы всё равно не поняла.

***

      Наступала ночь, крик Рин в доме начал по-немногу угасать. Мику в качестве извинений подарила ей свой новый матрац, а Гуми одолжила один из своих романов, что втайне любила почитывать на досуге. Обе девушки предлагали переночевать у них, однако Рин всё-таки поставила себе задачу узнать о загадочном поведении Лена и по возможности взбесить его, тем самым отомстив за упрямство. Она поблагодарила провинившихся и с лицом полным отчуждения направилась в комнату брата. Едва закончив стучать, она услышала шуршание и суету, что-то в двери повернулось, а затем дверь открылась. Рин удивилась — она с роду не видела чтобы на двери в комнату младшего Кагамине когда-либо был шпингалет. — Откуда шпингалет-то на двери? Боишься внезапного вторжения? — Усмехнулась она. Это было их маленьким ритуалом, извечно подстёбывать и подсиживать. — По-моему я услышал «я посплю в коридоре», — с каменным лицом, пробормотал сонный Лен. Рин проигнорировав Лена, вошла в комнату и расположила матрац рядом с кроватью брата, после постелив и постельное бельё на него. Она положила книгу рядом и повернулась к сидящему уже на кровати Лену, который с интересом оглядывал нынешнюю «кровать» сестры. — Может отвернёшься, пока я буду переодеваться? Или тебе интересно? — Хитро улыбнулась девчонка, подлавливая Лена. — Дура! Чего я там не видел? — Воскликнул он, вспыхнув румянцем и рывком отвернувшись. — Всё-всё, не кипятись кипятильник, всего-лишь шутка. — Усмехнулась она, раздеваясь и изредко за плечо поглядывая на брата. — Шутки у тебя пло… плохие! — Пробормотал Лен, вовремя осёкшись, когда поймал на себе свирепый взгляд двойняшки.       В комнате царила тишина, слышалось лишь изредка шуршание во время перелистывания страниц, однако и это случалось столь редко, что казалось происходило раз в час. «Ну ничего себе книжечки у Гуми-тян…» — Думала она, добравшись до по-счёту третьей пастельной сцене. Главная героиня той книги вела развязной образ жизни и в каждой главе могла похвастаться минимум одной беспорядочной половой связью. — «А я то думала, она просто читать романы любит, кто мог знать, что в романах этих больше порнушки, чем ведущих событий...»       Рин почувствовала как веки начинали медленно тяжелеть, а происходящее в книге начинало терять смысл. Ни то что бы в порнографии, которая подражала любовным романам был смысл, но всё же. Однако за чтением она и не заметила, что коленки под одеялом начинали предательски трястись от холода. «Чёрт бы побрал эту осень! Когда уже включат отопление?!» — Негодовала она, пытаясь любыми способами защищать себя от холода. — «А ещё чёрт бы побрал Лена!» — Недовольно зыркнула она из-за плеча на него, мирно посапывающего у стенки.       Так и лежала бы она на полу, пытавшись согреться, если бы не нужно было выключать свет. Мысленно проклиная всё и вся, она сбросила одеяло и направилась к ночнику на тумбочке. Холод пронзил её тело и ей захотелось поскорее вернуться к своему «лежаку». Она выключила ночник и обернулась — холодный лунный свет падал ровно на её спальное место и на лицо Лена. Воспоминания сами собой всплыли в голове Рин и её передёрнуло. «В детстве было так тепло лежать в обнимку…» — На её лице предательски появилась тёплая улыбка. — «А теперь я должна спать на полу, в то время, как он нежится в тёплой кровати!» — Всё возмущалась она, глядя на довольное лицо брата, едва освещаемое лунным светом. — «Да пошёл он со своим мнением!» — С некой злостью и тоской, мысленно кинула она, поддаваясь своей собственной бесконечно своенравной натуре.       Она уверенно направилась к кровати брата и хмыкнув про себя, залезла на кровать, скинув тапочки и накрывшись одеялом. Рин обняла спящего брата и прижалась к нему всем телом — не из-за сентиментальности, а просто потому что так было теплее. Именно так. Однако странное тепло всё же начало распространятся по всему телу, когда во сне Лен невольно прильнул ближе. Она почувствовала как в сердце немного защемило, а щёки заалели. Придурок. И всё же девчонка прижалась ещё ближе. Горячее дыхание брата на шее заставляло сердце биться чаще, это было нежелательной, но такой приятной тактильностью. Теперь она могла уснуть со спокойной душой.       Спустя какое-то время она проснулась от ощущений холода и тепла съехавшего в другую сторону, прочь от неё. «Вот же гад, одеяло с меня стянул...» — Она распахнула глаза и совсем не ожидала увидеть в полутьме раскрасневшегося брата, закусившего край одеяла, при чём повёрнутого лицом к ней.        Пробуждения сестры он сразу не заметил, так как испытывал дикое нефильтрованное возбуждение. Рин передёрнула одеяло на себя и следующее мгновенье наблюдала за шокированным выражением лица Лена. Тот уже хотел что-то сказать в своё оправдание, оборонительно поджав губы, однако неожиданно для них обоих, она прижалась к брату. В этот момент старшая Кагамине почувствовала томное чувство внизу живота и неосознанно поддалась ещё ближе, примыкая к нему вплотную. Сам же Лен сильно удивился такому поведению сестры, ведь ожидал от неё издевательского хохота, может быть злости, тычков, ударов, последующих обидных кличек, чего угодно, но никак не этого. Он так и застыл от неверия в происходящее.       Следующим неожиданным открытием для младшего Кагамине оказался полный вожделения и тоски взгляд двойняшки. Не знала Рин, было ли то воздействие от прочтения эротики перед сном, какой-нибудь скачок гормонов или собственное извращённое восприятие, однако её спонтанно потянуло к тактильности и даже не просто тактильности, а теплу от своего собственного брата. Ей всегда очень нравились прикосновения Лена, ведь температура его тела по каким-то причинам была всегда выше её температуры. Это просто было константой их жизни и сейчас... чёрт возьми, пропади оно всё пропадом, но она хотела этого. И надеялась, что Лен не будет против. Рин начала неосознанно двигать бёдрами, пытаясь найти трение между ними, чем приносила неимоверное удовольствие и себе и брату. Жар проходил волной по телу обоих, тёплый и удушающий. Лен начал тыкаться носом в шею сестры, оставляя лёгкие поцелуи, прижимая её ближе. Это было мягко, даже неторопливо в каком-то смысле. Чувственно.       Ночная сорочка уже давно задралась, а пижамные штаны спустились ниже коленок. Теперь уже младший Кагамине двигал бёдрами, нависнув сверху двойняшки. В холодной комнате стало невыносимо жарко. Жарко до безумия. Обоюдного запретного безумия. Сначала было больно — непривычное чувство заполненности внутри сводило с ума. Ей было больно, однако Рин потеряла девственность с самым близким человеком в её жизни и ни капли не жалела. Лен совершал толчки очень нежно, пытаясь не только сам получить удовольствие, но и принести его любимой сестре, ведь отбрасывая взаимные прения, они всегда чертовски друг-другом дорожили. И этот момент уязвимости и страсти, должен был быть самым приятным и особенным. — Л-лен… быстрее, пожалуйста..! — Умоляюще произносит сквозь стоны старшая Кагамине, хватаясь за блондинистые волосы брата, чувствуя как он дышит ей в шею, двигаясь внутри.       Пик уже близко. Двое тел выгинаются навстречу друг-другу и по комнате проходит гулкий стон в унисон. Двойняшки прибывают в экстазе, пока руки Рин не находят лицо Лена и не тянут на себя. Они сливаются в поцелуе, неторопливом и мягком, передающим всю суть их истинных отношений.       В комнате всё так же темно, но уже не холодно, как прежде. Брат и сестра Кагамине лежат в обнимку, плотно прижимаясь друг к другу. Дыхание уже ровное, однако румянец с их щёк так и не сошёл. Двое растрёпанных и красных двойняшек мирно спят, но они даже не представляют какой серьёзный разговор ждёт их утром. Ведь стоны из комнаты Кагамине Лена, слышал той холодной ночью абсолютно весь дом.