Как Пятый попал в другой мир

Я не должен был с ней встретиться, об этом знала даже Куратор. Но это произошло.

      В тот день я снова был на задании. Наконец-то вычислил, как вернуться в прошлое, к своим родным. Но я просчитался.       Я не только стал тринадцатилетним мальчиком, но и попал в совершенно другой мир. И встретил её.       Я очутился в её доме, комнате. Удивился, когда она не накричала на меня, не стала размахивать руками; не набросилась, как на вора, укравший сумку. Более странно было то, что она мне помогла. Незнакомый человек появляется из какого-то шара в её доме, а она волнуется, в порядке ли он. Она точно не беспокоится о своей жизни.       Первое впечатление было странным. Она меня не выгоняла, не задавала вопросы, кто я и что это было за световое шоу. Более того, она пролила на меня чай, дала сменную одежду и угостила им же! Как будто мы давно знакомы, и я просто пришёл поболтать! Хотя, было и вправду такое чувство, словно она меня долго знает.       Она заставила ходить с ней в школу, не перемещаться из-за камер и вести себя как "обычный мальчик". Дала мне имя какого-то Эйдана, купила мне "нормальную" одежду, но кофе не купила! Как можно понять, я её невзлюбил с самого начала.       Я не общался с её одноклассниками, делал все задания быстрее всех и спорил с учителями, когда они говорили всякие глупости. Из-за этого мы часто кричали друг на друга, но больше кричала она. Я пытался как можно быстрее сделать все подсчёты и вернуться обратно. Но для этого мне нужна была библиотека, а она не хотела мне говорить о ней.       Когда я снова попытался выяснить у неё всё, что мне нужно, она снова накричала. Не дала мне местоположения библиотеки, кафетерия с нормальным кофе, да ещё и Долорес куклой назвала! Тогда-то я и решил взглянуть на ситуацию с её точки зрения. Все посчитают её сумасшедшей, если скажет, что я из другого мира и могу перемещаться в пространстве. И у неё не будет времени на свои дела, если будет заниматься только моими. Так что её можно понять. Я стал находить к ней подход, чтобы она дала хоть какую-то полезную информацию.       Я начал готовить нам еду (45 лет в апокалипсисе не прошли даром), дал попробовать свои любимые сэндвичи с арахисовым маслом и зефиром. Она отвела меня в одно кафе. Кофе был ужасным, но это только начало.       Из-за того, что она делала уроки по два-три часа, когда я успевал за один, времени на мои дела уже не хватало. Я начал ей помогать. Её знания и отношение к урокам были жуткими. Только в математике она могла что-то мыслить. Это был кошмар... За это она показала мне две библиотеки поблизости. Хоть что-то.       В школе я стал сдержаннее. Пришлось смириться с громкими учениками и глупыми учителями, которые не смыслят ничего даже в своём предмете. Я наблюдал за её поведением, чтобы как-то влиться в коллектив. В то время я заметил, что некоторые её одноклассницы на меня засматриваются.       Она поглядывала на пианино. Постоянно. Её взгляд был таким грустным в эти моменты. Она напомнила мне Ваню, когда та не могла поиграть на скрипке по какой-то причине. Тогда всё сошлось.       В пятницу я задержался, а когда спустился на первый, то понял: она всё ещё в школе. Спросив учительницу, узнал, что она осталась, чтобы поиграть. И тут у меня созрел план.       В следующую пятницу я остался, чтобы её послушать. Она была удивлена и рассержена, но не прогнала. Я делал вид, что читаю, а тайком смотрел и слушал, как она играла.       Она не знала, как точно играть на пианино. Не умела читать ноты, создавать свою музыку. Но она знала клавиши и играла песни, которые ей нравились. Она выглядела сосредоточенной, спокойной, счастливой. Этим она похожа на Ваню: увлечена любимым делом.       Она собиралась уйти через полчаса после моего прихода. Я ушёл за ней. Пока она закрывала кабинет, я бросил заметку и переместился на первый. Через минуту она её прочитает, а ещё через минуту ей придёт сообщение о моей книге, которую я должен был вернуть "сегодня". Она появилась через пять минут. Я как обычно возмутился, а она лишь пошутила и улыбнулась. Значит, поняла.       В мой день рождения она меня избегала. Уходила в противоположную сторону, когда видела; говорила, что у неё нет времени, чтобы со мной побеседовать. Мне на самом деле было неважно, поздравит она или нет, но мысль о том, что она забыла, не оставляла меня в покое. Да, я ей не говорил: мне это было не нужно, ведь она и так обо мне всё знает без меня. А может, именно про это она не знала?       Я вернулся домой, а её всё ещё не было. Я не мог нормально сконцентрироваться на заданиях, не мог очистить голову от дурных мыслей, не мог отвлечься. Не мог. Я собирался ей уже позвонить, но тут пришло сообщение. От неё. Адрес.       Я немедля помчался туда. Хотелось на неё накричать; прочитать нотацию о том, что надо предупреждать о своём продолжительном отсутствии; выяснить, почему её так долго не было и почему она меня избегала. Но, когда я её увидел, всё улетучилось... Только там я понял, что это был адрес ресторана. Она сидела у окна, пыталась найти мой силуэт на улице и поправляла ленточки на коробке рядом. Заметив меня, она улыбнулась, встала и подозвала меня рукой. Я подошёл, сел напротив, и она начала. Спрашивала, нормально ли я дошёл, были ли вопросы по адресу. Как будто то, что она меня игнорировала, было лишь плодом моего воображения.       Она рассказывала разные истории, пока мы ждали заказ. Я молча слушал и разглядывал её внешность. Волосы были волнистые, на глазах и губах поблескивал макияж, розовое летнее платье и белые босоножки. Как она всё это успела, не встретив меня — я не знаю. Затем я стал разглядывать её черты лица. Серо-зелёные глаза, русые волосы до плеч, родинка на носу.       Нам принесли заказ. Я, как всегда, заказал чёрный кофе, а она другой напиток. Не чай, как в прошлый раз. Тогда я узнал, что ей нравится горячий шоколад.       Дома мы ели торт с чаем и смотрели кино. Она включила мелодраму, но и мне было интересно её посмотреть из-за болезни, про которую там говорили. Под конец вечера, она протянула мне ту самую коробку, на которой поправляла ленту всё время. Я снял ленточку и открыл. Это была она. Долорес.       Я посмотрел на неё удивлёнными глазами, а она лишь улыбнулась и радостно сказала:

"С днём рождения!"

      Я не знаю, откуда она её взяла, но меня интересовало совсем не это. Я был счастлив. Настолько, что даже обнял её, крикнув "спасибо" что есть сил! Я уже не помню, насколько был так счастлив раньше!       Всю ночь я проболтал с Долорес на кухне. Я рассказал ей, как попал сюда, как познакомился с этой чокнутой девушкой. Как она заставляла меня быть "обычным", не давала информации ни о чём, что мне было нужно, ставила свои дела выше моих. Как она делала домашнюю работу с моей помощью, как играла на пианино в моём присутствии. Как я переживал, что её долго нет, и как был рад увидеть, что с ней всё хорошо.

"Да ты влюбился!"

      Я посмотрел на Долорес. Нет, это просто не могло произойти! Мы постоянно ругаемся, ненавидим друг друга всей душой! Но... когда мы в последний раз ругались? Не в шутку, а по-настоящему, как в начале нашего знакомства. И я понял: Долорес права. Как и всегда.       На следующий день мне признались. Какая-то девушка из параллельного класса. Я отказал, объяснив это тем, что мне уже нравится одна, и попросил сказать это всем, кто тоже планирует раскрыть свои чувства. В тот же день я не заметил ни одного взгляда в свою сторону от одноклассниц. И я заметил, что засматривался на неё.       Мне пришла мысль, что я должен как можно скорее вернуться обратно, чтобы не привязаться к ней ещё больше. Я и так долго откладывал это. Хватит. Долорес протестовала, но я должен вернуться и остановить апокалипсис.       Теперь я разговаривал с ней только по делу; возвращался поздно, чтобы не перекинуться лишней парой слов; перестал приходить слушать её игру на пианино, не помогал с домашней работой, не готовил еду.       Она ждала. Я возвращался — она спала на учебниках, сидя за столом; тарелка с остывшей едой ждала на кухне, а мозоли на её пальцах были стёрты в кровь.       "Ты делаешь ей больно", — повторяла Долорес каждый раз, когда я заставал эту картину. Но мне было плевать. Я должен вернуться как можно скорее и забыть её. Так было лучше для нас обоих.       Я наконец-то понял, что мне нужно было для возвращения в свой мир, и со спокойным умом, но неспокойным сердцем пошёл домой. Я не знал, что мне ей сказать. "Я возвращаюсь, благодарю за ночлег"? "Я понял, как мне вернуться, пока"? "Я не хочу исчезать, но мне придётся"? Я так усердно об этом думал, что разболелась голова. Или эта боль была из-за лишней чашки кофе.       Я тихо открыл дверь, как обычно, чтобы не разбудить её. Но когда зашёл, то всё в моей голове перевернулось.       В комнате горел свет от рабочей лампы — за столом сидела она и тихо беседовала с Долорес. Вторая, в свою очередь, рассказала о моих планах. Она удивилась и заплакала. Закрыла лицо руками, легла на стол и шёпотом произнесла:

"Я не хочу, чтобы он исчезал. Я люблю его, Долорес"

      Сердце неприятно сжалось. Как же я её понимал. Но я не могу. У меня есть миссия, которую я должен выполнить, и ничто меня не остановит! А чувства пропадут со временем!       Рано утром я ушёл. Собрал вещи, которые мне были нужны, и ушёл. Долорес попросила остаться, чтобы было кому утешать её, когда она поймёт, что я исчез. Я оставил её, а в руку положил записку:

"Прости и прощай"

      Я вернулся в свой мир. За неделю до апокалипсиса. Всё шло своим чередом. Я думал, что забуду её, но нет.       Долорес постоянно о ней напоминала. Когда я видел горячий шоколад, то вспоминал её улыбку с помадой и этим шоколадом. Когда я слышал пианино, то в голове появлялась её фигура, играющая какую-то мелодию. Когда Клаус смотрел мелодрамы и плакал, я вспоминал её слезы, которые она пролила из-за главных героев. И из-за меня. Всё напоминало о ней.       — Ты что, изменял Долорес? — однажды спросил Клаус.       — С чего ты взял? — Я безразлично перевернул страницу.       — Думаешь, я не замечу? Ты так неравнодушно смотришь на горячий шоколад. К тому же ругаешься постоянно с Долорес из-за "неё". — Ударяет по самому больному. — Давай, расскажи своему братику.       — Ладно, — отложил я в сторону книгу. — До возвращения сюда, я попал в другой мир...       — Да ну, правда что ли?!       — Ты хочешь послушать или будешь перебивать на каждом слове?!       — Хорошо-хорошо, молчу.       — Она была первым человеком, которого я там встретил. Я жил вместе с ней, и со временем у меня начали появляться к ней какие-то чувства... Но я бросил её, так и не признавшись. Думал, что чувства пропадут, я её забуду...       — Но нет, — закончил за меня он. — Понимаю тебя. Ты мог бы взять её с собой. Мне интересно познакомиться с той, которая растопила сердечко нашего старичка.       Я рассказал Клаусу о ней всё, что мог вспомнить. С каждым новым фактом о ней его желание познакомиться возрастало, и мне это не нравилось. Совсем.       Мы остановили апокалипсис, спасли мир, но легче мне так и не стало. Я вернул Долорес к её подругам и остался один. А чувства к ней не пропадали, а становились всё сильнее.       Клаус позвал меня развеяться, но я сказал, что в клуб или бар не пойду. Тогда он позвал меня в кафе.       — Что будете?       — Пончик с джемом, — заказал Клаус, довольно странно поглядывая на меня.       — А мальчику?       — Мальчик хочет кофе, — широко улыбнулся я. — Чёрный.       — Хорошо. — Официантка повернулась к человеку, сидящему по левую руку от Клауса. — А Вы, мисс?       — Горячий шоколад.       Меня всего будто ударяет током. Не может быть...       Я вскакиваю со своего места и обхожу Клауса. Сидящая девушка поворачивается ко мне с улыбкой на губах и слезами на глазах.       Русые волосы до плеч, серо-зелёные глаза, родинка на носу. Она...       Я почти напрыгнул с объятьями, что она даже чуть не упала. Я был настолько счастлив, что мой мозг взял выходной! Я так по ней скучал!       — Ой, как это мило! Влюблённые наконец-то вм-       — Заткнись, Клаус! — крикнули мы одновременно.       — Как грубо! Вы просто созданы друг для друга. Не против, если Долорес я заберу себе?       Мне было плевать, что он говорит. Мне было плевать, что мой кофе и её шоколад остынут. Мне было плевать, как она сюда попала, что ей пришлось пережить. Это всё на потом.

Главное то, что я наконец могу сказать ей, как сильно её люблю.