I have two hands, you know?

— Зачем так рано, хен? — бормочет Чимин, чуть не стукаясь лбом о крышу машины, пока влезает в салон. Его торчащие спутанные волосы покачиваются при каждом движении, а припухшие от сна глаза никак не хотят открываться. — Холодно. Пять утра. С другой стороны Чонгук буквально вползает на задние сидения, закутанный в плед. Он извивается червяком, пока головой не упирается Чимину в бедро, тогда на ощупь своей щекой укладывается ему на колени и сразу же засыпает снова. Возможно, он и не просыпался, делая все во сне. В отличие от Чимина, который теперь не заснет, как бы сильно ни сводил челюсть в зевках. Сокджин за рулем копирует зевок, пока пристегивается, заметив Чимина в зеркале заднего вида. Он трясет головой, сгоняя сонливость, заводит двигатель, сразу настраивает музыку. Начинает звучать тихая расслабляющая песня одного из любимых поп-певцов Чонгука. Их плейлисты уже давно перемешались, и в машину они собрали отдельный, состоящий поровну из их не только общих, но и индивидуально любимых песен. — Узнаешь, когда приедем, — непозволительно весело отвечает Сокджин, мягко трогаясь с места. Чимин фыркает и поворачивается к окну. Солнце пока не взошло, деревья кажутся черными на фоне серо-голубого неба. Зевки так и вырываются наружу из Чимина, аж очки сползают с носа и глаза слезятся. Он ерошит волосы Чонгука, гладит его по голове, мягко подпевая хрипловатым голосом песне. Сокджин подключается тоже, тянет припев, совсем негромко, больше себе под нос, но Чимин слышит его и начинает петь чуть громче, жмурясь на каждую неправильную строчку на английском. Это распаляет Сокджина, он тоже становится громче, не боится ошибаться в словах, меняет их на другие, даже если из этого выходит белиберда, выбивая из Чимина смех. — Проверь, Чонгуку не жарко там, — говорит Сокджин в паузе между песнями, не отрывая взгляда от дороги. Он не включил печь, но все же в теплой куртке и пледе Чонгук может перегреться и не сказать ничего, привыкший не беспокоить своих хенов. Чонгук хватается во сне за плед, не дает Чимину стянуть его, набрасывает обратно по самый подбородок, из-за чего Чимину приходится просто нырнуть рукой ему за ворот. — Нормально пока. Если нам еще долго, то лучше приоткрыть окно. — Уже почти приехали. Можешь разбудить его? — Чимин мычит утвердительный ответ и зажимает Чонгуку нос, другой рукой удерживая его челюсти сжатыми, а то этот прохвост даже во сне умудрился просечь тактику Чимина и просто дышал через рот. Через полминуты лицо Чонгука краснеет слегка, а еще через секунд пятнадцать он распахивает глаза в панике. Тогда Чимин отпускает, позволяя ему сесть и ошарашенно оглядеться, отходя ото сна. — С добрым утром, Чонгукки. Не засыпай, мы приехали уже. Сокджин паркуется у небольшого холма, спешит к багажнику, пока Чимин выталкивает наружу еще не пришедшего в себя Чонгука. Он вытаскивает спортивную сумку и отбирает плед у Чонгука, застегивает куртку Чимину, хватает того за руку и ведет за собой на верх холма. Чонгук держит другую ладонь Чимина, образуя паровозик. — Мы приехали сюда поесть? — Чимин не скрывает раздражения в голосе, наблюдая, как Сокджин стелет плед на сырую траву и достает контейнеры с едой из сумки. Чонгуку нормально, он сразу же плюхнулся на плед и потянулся к ближайшему контейнеру, выудив оттуда свое любимое печенье. — Ага, — Сокджин разливает кофе из термоса по кружкам. Он тоже садится и хлопает по месту рядом с собой, приглашая Чимина присоединиться. — Здесь очень красивый рассвет. Чимин на пледе поворачивается в сторону пробивающегося солнца, откинувшись на Сокджина и жуя еще теплую оладью. Он чувствует руку на талии, и судя по кряхтению позади, Сокджин также притянул к себе Чонгука. Становится совсем тепло.