Mon renard

Всё вокруг мерцало из-за снега под лунным светом. Такая картина не могла не завораживать после нескольких часов снегопада. Лес казался сказочным и необъятным. Вся эта картина подчёркивалась ночной тишиной. Невинная зимняя красота предстала перед глазами со всей своей чистотой. Послышалось, как открывается дверь небольшого храма, из-за которой показались сперва два лисьих ушка, а следом и заинтересованное личико кицунэ. Совсем молодой лисёнок, пока что только с одним пушистым хвостиком, решил полюбоваться красотой зимнего леса. Всё равно ночью больше делать нечего. Шатен тихо, стараясь не разбудить других жителей храма, вышел на крыльцо. В его глазах, словно в тёмном зеркале, отражалась вся холодная красота. Осаму выдохнул облачко пара, заинтересованно махнув кончиком хвоста. Ему нравилось это время года своей тишиной и спокойствием, но больше всего ему нравилось греться в объятиях любимого лиса. Тот же, в свою очередь, хоть и бурчал, но не сопротивлялся, когда Дазай зарывался у него в пушистых хвостах, чтобы потом обнять со спины. Шатен невольно улыбнулся, вспомнив один из подобных вечеров. Кажется, что он и дня не сможет прожить, чтобы не прилипнуть к своему альфе, выпрашивая внимания. После подобного сладкое чувство, от которого давно появилась зависимость, быстро разливается по телу, вызывая мурашки. — И долго ты собираешься здесь стоять? — строгий голос раздался за спиной Осаму, заставляя его вздрогнуть. — Сам же потом ноешь, что не любишь болеть. — Ну, Чуя… — Дазай прижал к голове ушки, после повернувшись к кицунэ. — Я же всего на минуту! Накахара лишь прожигал шатена взглядом, пока тот, понурившись, не зашёл обратно. Видимо, не удастся полюбоваться красотой после снегопада, зато сейчас удастся получить за попытки это сделать. Омега уже представил, как весь следующий день альфа будет напоминать про этот момент. Как назло, оказавшись внутри, шатен стал кашлять, что никак нельзя было скрыть от рыжего. — Разболеешься — можешь ко мне даже не подходить, — фырчит Чуя всё также недовольно, быстро накинув на своего лисёнка плед. Обиженно хмыкнув, шатен лишь отвернулся от рыжего, укутываясь. Если тот заболеет, то альфа от него ни на шаг не отойдёт и будет волноваться за его самочувствие. — Не разболеюсь! — с недовольным и дерзкими нотками в голосе отвечает Осаму, раздражённо дёрнув ушками. Он уже не ребёнок, чтобы за ним так пристально смотрели! Но если он об этом скажет Чуе, то потом явно пожалеет об этом. Оставалось только смириться с тем, что для некоторых рыжих лисов он останется таким же мелким и вредным. Сразу же дав в руки Дазаю кружку с горячим чаем, Накахара невесомо поцеловал омегу между ушек. Этот способ, чтобы шатен успокоился, работает почти всегда, чем и пользовался альфа. Осаму на такое лишь мыкает. Он хочет ещё. И не просто поцелуя. Отставив подальше кружку с чаем, тот обнимает кицунэ, покрывая поцелуями щёки. Разница в росте легко помогает прижать рыжего к стенке, позволяя целовать теперь намного настойчивее, иногда нежно кусая за нижнюю губу. Встрепенувшись, Накахара дёрнул пушистыми рыжими хвостами, но не оттолкнул от себя Дазая. Он наоборот позволил омеге так сделать. Что не сделаешь ради любимого лисёнка. — С чего это вдруг мы сразу такие нежные? — ехидно спрашивает Чуя, чувствуя, как Осаму начинает всячески ластиться. — Просто хочу согреться. Ведь на улице так холодно. Ты же не хочешь, чтобы я заболел? — наигранно ноет омега, но после вновь ехидно улыбаясь. Он не собирается оставлять всё вот так, поэтому намеренно целует рыжего вновь. Поцелуй был нежный и чертовски сладкий. Эта приятная сладость быстро распространялась по крови, словно адреналин разливается по венам. Хочется ещё. Хочется слаще. Хочется больше. Осаму упускает тот момент, когда его бесстыдно начинают раздевать, когда его начинают лапать, заставляя появиться мурашки. Всего мгновение и вот он уже сидит на Чуе, ёрзая бёдрами. Ещё момент и его снова кусают, оставляя метки на фарфоровой коже. Омега чувствует возбуждение альфы, начиная специально задницей ёрзать по паху, ехидно ухмыляясь. Ему нравится смотреть на то, как рыжий дёргается под ним и хочет вставить в него. Шёлковая ткань быстро слетает с тела, в котором разгорается страсть, показывая всю красоту кицунэ. Хвосты за спиной сразу же распушились, как будто пытаясь скрыть то, что сейчас произойдёт. Проведя руками по бёдрам Осаму, Чуя оставил еле заметные полосочки от ногтей на нежной коже. Сладкий запах омеги заполнил комнату, смешиваясь с запахом альфы. Дазай робко застонал, прикрыв рот рукой, когда его начали трепетно растягивать. Возбуждение тянется где-то в области паха, заставляя невольно краснеть. Шатен закатил глаза, когда рыжий пальцами задел комочек нервов, заставляя практически застонать во всё горло. Как-никак, Осаму ещё мелкий для взрослых отношений. Накахара пытался обращаться с Дазаем нежно и трепетно. Чуя сам тихо застонал, держа шатена за талию и медленно проталкиваясь в него. От этой узости становится чертовски приятно, что хочется кончить прямо сейчас. Проведя руками по плечам альфы и слабо впиваясь в них ноготками, омега начинает медленно двигаться, чувствуя, как член проникает постепенно глубже. Стоны постепенно становятся громче, отзываясь эхом от стен храма. Ушки подрагивают, как и хвосты за спиной, постоянно то дёргаясь, то прижимаясь к телу. Перед глазами пелена от слёз, которые стекали по щекам от перевозбуждения. Шатен выстанывает имя рыжего, прогибаясь от каждого толчка по комочку нервов, сжимая в себе горячий член. Чуя резко затыкает Осаму поцелуем, проталкиваясь в разгоряченное тело Дазая с узлом. Шатен чувствовал, как сперма заполняет всё внутри, заставляя дрожать. Омега укусил альфу, после зализывая укус. Голова кружилась, а в ушах стоял стук собственного сердца, который практически заглушал всё остальное. Дазай уткнулся носом Накахаре в плечо, пытаясь успокоиться. Он невольно улыбнулся, когда рыжий легонько поцеловал его в щёку, а потом лизнул в ушко. Приятное чувство теплится внутри, заставляя улыбаться. Непривычное тепло разливается по телу, заставляя чуть ли не урчать. Послевкусие определённо остаётся самым приятным за эту ночь.