Половина его души

- Вы опоздали, - хрипло сказал я. Почему-то во рту вмиг пересохло, стоило только карим до черноты глазам посмотреть на мои. - Я приношу свои извинения, - сказал он низким голосом, склонившись ко мне чуть ближе, чем то позволяли приличия. Невольно захотелось сделать шаг назад, но по венам словно пробежало жидкое пламя. В какой-то момент я понял, что просто не могу пошевелиться, продолжая словно загипнотизированный смотреть на стоящего рядом мужчину. Горан Драгаш был выше меня почти на целую голову, широк в плечах, с такой мускулатурой, что хорошенько задумаешься, прежде чем становиться у него на пути. В карих глазах плясали смешинки, трехдневная щетина придавала небрежно-брутальный вид вместо неопрятно-разгильдяйского. Каштановые густые волосы отливали на солнце золотом. Черная одежда подчеркивала достоинства фигуры, а тяжёлая сумка в руке, казалось, совершенно не тяготила его. Не зря вся женская часть нашего автобуса не отводила взгляда от него. - Прошу этого больше не повторять, - сказал я тихо, но твёрдо. – Ваше место тридцать пять. Горан кивнул, задержав на мне взгляд, и направился к своему креслу. Я с облегчением выдохнул. Черт, только сейчас сообразил, что стоял вытянувшись, будто струна под умелыми пальцами и боялся сделать лишний вдох. Да уж, что поделать, врождённое чувство самосохранения всегда реагировало на таких самцов: держись подальше, Стас, просто не подходи. Ты не атлет, не спортсмен и даже драчун весьма посредственный. Ты всего лишь руководитель туристической группы, образованный, грамотный, но… - Ну что? – спросил подошедший ко мне Дмитрий, один из водителей. – Все на месте? - Угу, - кивнул я и ещё просмотрел список. – На этот раз все. Сейчас уточню детали и поедем. - Хорошо, - согласился он. – Тогда порядок. И… - Дмитрий покосился на разместившегося со всеми удобствами Горана и хорошенькую блондиночку, щебетавшую с ним. – Слушай, а чего он так долго возле тебя стоял? - Спрашивал программу маршрута, - буркнул я, понимая, что больше ничего не могу сказать. Учитывая, что программа, словно мозаика, выкладывается по пути, ничего толкового я сказать не мог. Точнее, основные точки маршрута известны, но по времени четкости нет. А при прохождении границы и вовсе все может слететь бог знает куда. Согласовав последние детали с туроператором, я зашёл в автобус, осмотрел своих туристов. Так, есть пожилые, большая шумная семья с детворой, молодящие барышни, студенты. Что ж, коллектив разношёрстный, но это далеко не плохо. В таких поездках сплачиваются совершенно разные люди. Я взял микрофон, мысленно помянув наших технарей незлым тихим словом. Дай бог, чтобы все проработало весь тур. Иначе придется импровизировать. Однажды микрофон приказал долго жить в первый же день. Ох, чего только тогда мне не приходилось выдумывать, господи. - Доброе утро, дамы и господа! Приветствую всех в нашем замечательном автобусе, рейс «118», на котором мы отправляемся буквально через несколько минут в тур «Счастливые дни в Хорватии». Меня зовут Станислав Грабар, и я буду вас сопровождать в течение всей недели нашего путешествия. Так же наши водители Игорь и Дмитрий будут делать всё, чтобы на дороге нам было комфортно и спокойно. Давайте поприветствуем их. Туристы захлопали в ладоши. Горан отвлекся от соседки-блондинки, несколько раз размеренно хлопнул, глядя мне прямо в глаза. По позвоночнику пробежали мурашки. Я выдержал взгляд, но невольно захотелось оказаться от него подальше. Да что ж это такое? Что за игра: смотри на своего руководителя так, будто хочешь съесть? Сказав ещё часть необходимых вещей, а так же добавив, что по всем вопросам нужно обращаться именно ко мне, я пожелал всем приятной дороги. Свет в автобусе погас, выезд всё же был в половину пятого утра. Почти всем тут удалось поспать три-четыре часа, поэтому подремать в кресле – святое. Я бы и сам с удовольствием отключился, только теперь началась работа, а с ней и ответственность за тридцать человек. Поэтому сон вычеркиваем из распорядка дня. Мы тронулись по трассе к украинско-венгерской границе. Периодически я поглядывал на своих «подопечных», но вскоре успокоился: все спали. Даже Горан прикрыл тяжёлые веки. Странно… Имя у него хорватское. Как он тут оказался? И почему едет туристом? Может быть, просто этнический хорват, но никогда не был на родине и хочет таким образом разведать что и как? Решив, что голову над такой загадкой лучше не ломать, я уставился в окно. За окном чернела ночь. Казалось, жидкая тьма облила автобус с крыши до колёс, полностью отгородив находящихся здесь людей от окружающего мира. Пока что ничего не рассмотришь. До Карпат ехать ещё пару часов. Там уже начнет светать, озарять вершины золотистыми лучами – будет на что посмотреть. А пока… В какой-то момент мне показалось, что кто-то меня позвал. Обернувшись, поискал взглядом звавшего, однако все так и посапывали в креслах. Я сделал глубокий вдох и прикрыл глаза. Опять началось. Порой мне слышались голоса, которыми не могли обладать те, кто находится рядом. Об этом было страшно рассказывать, но порой становилось невыносимо. Мать рассказывала, что у них в роду была сильная ведунья, но при этом, скорее, как легенда семьи, а не настоящий человек. Я устроился поудобнее в кресле. Пока можно немного расслабиться и просто смотреть в никуда. Может, кто-то сочтёт это странным, но я люблю дорогу. Просто ехать. Просто смотреть в окно. И доверять себя полностью тому, кто сидит за рулём. Несколько лет назад я осознал, что живу от тура к туру. Только в путешествии оживаю и становлюсь похожим на человека. А вот, находясь без движения, будто засыхаю, как комнатное растение у нерадивой хозяйки. Нормально ли это? Не знаю. Чья-то ладонь накрыла мою руку. Я дёрнулся, но тело окутало какой-то вязкой теплой волной, не удавалось даже шевельнуться. - Вот так, - шепнули мне на ухо, по спине тут же пробежала дрожь. – Расслабься, всё хорошо. Внутри где-то полыхнул мгновенной искрой страх, однако тут же исчез. Теплая волна обнимала и покачивала, пахла солью и хвоей. Сильные руки крепко обняли меня со спины. Губы обожгли шею невесомым поцелуем. Кровь вспыхнула тысячей огней. И тут же пронеслась паническая мысль: «Кто там? Как он подошёл?! Ведь там же спинка кресла, там…». Я попытался выпутаться из объятий, но ничего не удалось. Руки и ноги, словно околдованные конечности марионетки, не отзывались на мои собственные приказы. Горячие губы прижались к моей шее. Голова пошла кругом. Захотелось обернуться, посмотреть в глаза, но меня резко стиснули в объятиях. - Подожди, мой хороший, ещё рано, - хрипло шепнул он. Длинные жесткие пальцы скользнули по щеке, очертили скулу, вплелись в волосы. Чуть сжались, заставляя откинуть голову назад. С моих губ сорвался едва слышный стон. Внизу живота появилась тяжесть, а внутри всё замерло от предвкушения. Перед глазами плыла густая горячая тьма, не дававшая ничего рассмотреть. Возникло ощущение, что на лицо просто накинули непроницаемый шелк, сквозь который ничего не увидеть. - Какой ты у меня красивый, - шепот на ухо. – Не зря я столько лет тебя искал. Кончик языка коснулся мочки моего уха, по телу будто пронесся разряд молнии. Дышать стало тяжело, головокружение усилилось. От поцелуев уже горели шея и плечо, возбуждение расцветало будто ядовитый цветок. Широкая ладонь скользнула под мою футболку, оглаживая живот и поднимаясь к груди. Я еле слышно охнул и… Автобус мягко остановился. Я резко распахнул глаза, пытаясь прийти в себя. Нет, ничего такого и рядом никого нет. Быстро посмотрел в окно – уже светает. Потом на часы. Так, отключился всё же. Но не надолго, слава богу. Во всяком случае, никто не будил, никому ничего не требовалось. Выдохнув с облегчением, я поправил ворот куртки и тут же замер. Куртка плотно застёгнута. Так… ну и сон, господи. Почувствовал, что скулы вмиг опалило жаром. Да, всего лишь сон. Но ощущения такие, словно позади до сих пор кто-то находится. Так, не думать! Не думать об этом! Вон, солнце уже дает сиренево-розовую кромку рассвета над Карпатами. Ещё чуть-чуть – и подъедем к заправке, ребятам как раз нужно топливо. Я провел ладонями по лицу, быстро глянул на телефон, проверив сообщения из офиса. Так, пока всё хорошо, идем по плану. Два автобуса, выехавшие перед нами в Италию и Венгрию, уже отъехали на приличное расстояние, так что толпы народа быть не должно. А ещё мне нужен кофе. Просто до ужаса. За всю жизнь у меня толком не сложилось пристрастий… кроме кофе и шоколада. Это те вещи, которые нужны постоянно. Друзья шутят, что когда я умру и рядом предложат кофе, из гроба тут же протянется моя рука, требуя стакан с этим волшебным эликсиром. Взяв микрофон, я встал с кресла: - Уважаемые дамы и господа, мы уже в Закарпатье. Делаем небольшую санитарную остановку. На всё про всё у нас двадцать пять минут, прошу в восемь десять всех быть на своих местах. Убедительная просьба: не опаздывать, так как у нас впереди ещё прохождение границы. Народ радостно высыпал из автобуса и целенаправленно устремился к заправке. Я тоже вышел, вдохнул полной грудью свежий горный воздух и едва заметно улыбнулся. Всё же лучше гор могут быть только горы. И пусть мы находимся, можно сказать, внизу, всё равно вид потрясающий. И на душе почему-то становится как-то спокойнее. Сразу замирают все тревоги и заботы, исчезает будничная суета. Остаёшься только ты и они. Ты – и вечные горы. Пусть я до безумия люблю Львов, в котором уже живу треть сознательной жизни, однако мечта жить в горах никогда не исчезала. Возможно, когда-нибудь… Глянув в сторону заправки, невольно улыбнулся. Мои туристы, весело галдя, выходили с полными руками минералки, сэндвичей и прочей снеди, призванной сделать дорогу краше. Всё то, что в повседневной жизни ты можешь не есть, отказавшись в пользу более здорового питания, в путешествии становится самым вкусным и неожиданно полезным. А главное – организм вполне благосклонно принимает всё то, что ему даёшь, будучи слишком увлечённым разглядыванием пейзажа за окном. - Стас, - хрипловато позвали меня голосом, от которого тут же стало немного не по себе, - кажется, вам это необходимо. Я резко обернулся и замер, не веря собственным глазам. Потому что передо мной стоял Горан Драгаш и держал в руках два солнечно-желтых стаканчика с кофе. Точнее, от одного он уже отпивал, а второй протягивал мне. Внутри почему-то всё перевернулось. Я понял, что стою словно истукан. Не то чтобы тут было что-то бесчеловечное – угостить своего руководителя кофе, я сам угощал хорошеньких девочек, уважаемых матрон и непоседливую ребятню, однако тут… Сказать, что стало неловко – ничего не сказать. А ещё этот взгляд. Вот вроде бы ничего такого, но видно, как в карих глазах пляшут золотистые смешинки. И даже кажется, что в голове звучит голос: «Ну же, мальчик, не стесняйся. Тебе и правда хочется этот чертов кофе, без него ты разве что не засыпаешь. Так будь смелее, просто сделай шаг вперед, протяни руку и возьми». И… и плевать, что это выглядит как-то странно. В конце концов, почему нет? В наше время слишком привыкли видеть в общем-то невинных проявлениях заботы нечто большее. - Спасибо, - только и смог произнести я, голос предательски дрогнул. – Сколько я должен? Стоило пальцами только обхватить бумажный стаканчик, как вмиг стало теплее. Пусть толком не чувствуется запах через пластиковую крышечку, но уже от осознания того, что сейчас организм примет блаженную дозу кофеину, стало радостно на душе. - Нисколько, - отмахнулся Горан. – А то на ногах не стоите. Я подавился и закашлялся. Собеседник пару мгновений смотрел на меня, словно не решался на что-то, а потом чуть прищурился и постучал по спине. На глазах выступили слёзы, я тут же утёр их тыльной стороной руки. И постарался не думать о том, что места, где прикасалась его рука, почему-то горят огнем. - Это что значит? Очень даже стою! - Но круги под глазами значительные. Не высыпаетесь? – огорошил он вопрос. Сразу я оторопел, а потом в груди закипело возмущение. Да что это такое! Не виноват я, что родился светлокожим да ещё и практически пепельноволосым. Любой синяк, любая царапина, стресс, недосып – всё сразу видно. И девушкам хоть легче, они могут кое-как косметикой прикрыть. А что делать мне? К тому же каждый доброхот старается ласково и вроде даже заботливо сообщить мне, как я плохо выгляжу, и вообще пора к врачу, потому что болен всем на свете. В результате хочется треснуть болтуна по шее, уйти в сторонку и тихо ненавидеть весь мир. Но… Я очень здраво оценивал мускулы Горана, а так же ответку, которая может прилететь, поэтому ничего не оставалось, как сделать глубокий вдох и велеть себе успокоиться. - Это врождённое, ничего страшного, - ответил как можно вежливее, однако я знал, что получилось куда резче, чем хотелось. От Горана это явно не укрылось, тёмные брови сошлись на переносице. От него будто исходил упругие волны силы, от которой хотелось спрятаться подальше. Даже карие глаза почернели, превратившись в жуткую бездну. Сердце вдруг пронзило от мимолётной боли. Вспыхнуло странное осознание: нельзя так отвечать, нельзя! Добром это не кончится. Смягчить! Только как? И, поддавшись непонятному порыву, я для самого себя неожиданно спросил: - Горан, вы же хорват? Чернота вмиг развеялась дымом, будто никогда и не было. В глазах появилось удивление. Да, явно не ждал, что я сменю тему. - Да, именно, - кивнул он. – А что? - А почему… - начал я, подбирая слова. Тем временем автобус вернулся на прежнее место, Дмитрий махнул мне, что всё в порядке, можно ехать. Я поджал губы. Так, вся болтовня на потом. Работа прежде всего. - Извините, нам сейчас отъезжать, - как можно вежливее попытался сказать я. – Время. Проверю наших всех. Горан кивнул и не сдвинулся с места. Я метнулся к заправке, чтобы проверить, не остался ли кто у прилавка, но взгляд Горана я чувствовал ещё долго. И почему-то не покидало ощущение, что стоило всё же выделить ещё пару минут и услышать ответ на свой вопрос. Будто там было что-то важное. До безумия важное. Однако сейчас моей задачей было отправить рыженькую егозу, которая заболталась с симпатичным продавцом салатов. Извинившись, девчонка шмыгнула в автобус. Что ж, уже хорошо. Снова оказавшись внутри, я быстро прошёл и контрольный раз просчитал всех, мало ли. Но стоило поравняться с Гораном, как услышал: - Моя семья живёт в Ловране, я много лет их не видел. Но при этом пока не готов проводить больше времени, чем неделю. А тур – прекрасная возможность сменить обстановку и решить семейные вопросы. Я невольно посмотрел на него. Лицо было непроницаемым. Черт. Как он понял, что именно меня интересует? Или всё так написано у меня на лбу? Молчание, кажется, затянулось, потому что он чуть улыбнулся: - Я удовлетворил ваше любопытство, Стас? - Да, - выдохнул я, - вполне. Спасибо. И пошёл по ряду дальше, отчаянно осознавая, что это самое настоящее бегство. Потому что находиться рядом с этим человеком невозможно. Смотрит так, будто вынимает душу. И хочется одновременно оказаться на краю земли и в то же время сесть рядом, оттеснив беспокойную блондинку, ощутить жар его тела и попросить: «Обними меня». Желание было настолько странным, необъяснимым и пугающим, что я дал себе установку переключить всё внимание на маршрут. Иначе так можно и с ума сойти. Поговорив со всеми, я вернулся на своё место. От того, что подобные мысли появлялись по отношению к мужчине, было очень… очень не по себе. Раньше за собой я не замечал ничего подобного. Ухлёстывал исключительно за девушками. А тут будто разум помутился. Я не воспринимал Горан как мужчину или, не дай бог, как потенциального любовника. Просто смотрел на него, понимал, что быть рядом – правильно. Просто правильно. А ещё как-то… спокойно. Будто, если сяду рядом, прижмусь к горячему боку и позволю обнять себя за плечи, то всё станет на свои места. Исчезнут непонятные кошмары, которые незваными приходят среди ночи, растают разногласия с семьёй, не станет жуткого ощущения, что я лишний на этом празднике жизни. Я резко сделал вдох. Чертовщина какая-то. Это просто раннее утро, грань между ночью и днём, когда может померещиться что угодно. Как ни странно, я всегда чувствовал себя в это время как-то… неопределённо. Казалось, что может приключиться что угодно. Даже оживут те чудовища, которые приходят во сне… Вайбер пиликнул, я тут же глянул на экран телефона. Высветилось сообщение от Мишки: «Предупреди своих о колбасе и молочном. У нас хоть ничего не отобрали, но смотрели очень подозрительно». Я быстро отписал благодарность и вздохнул. Да уж, вот всегда так. Каждый раз волнуюсь, как в первый. Коллеги чего только не рассказывали. И отбирают, и развернуть автобус могут, и что угодно. Но пока мне, тьфу-тьфу, везло. Ни разу ещё не было такой границы, чтобы моим туристам досталось. Проведя ладонями по лицу, ещё раз глянул на сообщение. Так, ну-ка взять себя в руки. Мишка бы просто так писать не стал бы. В офисе у нас завязалось что-то вроде дружбы, предупреждали друг друга постоянно. Михась был вполне открытым и дружелюбным парнем, коренным львовянином, который взял меня под крыло, стоило только прийти на работу. Помогал в деле и всячески поддерживал. Говорил, что начальство дурит, но не стоит обращать на это внимание. В общем, стал практически старшим братом. Поэтому как можно дальше отодвинув мысли о Горане и произошедшем на стоянке, стараясь не думать о том, что принесённый им кофе был почему-то в два раза вкуснее, чем обычный, я снова занял своё место в проходе автобуса. - Дорогие дамы и господа, прошу подготовить ваши загранпаспорта, а так же вспомнить, не везете ли вы что-то запрещённое. Иначе от этого придётся избавляться перед границей. Напоминаю, что алкоголь, сигареты и… так, кто-то везет колбасу? Автобус загадочно зашуршал. На моих губах невольно появилась улыбка. - И так всегда, знаете. Стоит спросить о колбасе, как народ резко начинает шуршать. Тут же донесся смех. - А как же без неё? – донесся грубый бас пожилого мужчины из Днепра. – Что ж мы, страдать будем? - Это точно, - согласился я. – Поэтому, прошу всех съестные припасы прикрыть вещами. А если всё же обнаружат, то вести себя прилично, сделать вид, что вы и не особо расстроились, если мясное добро пойдет во благо славных работников таможни. Туристы снова рассмеялись. Я незаметно выдохнул. Никто не возмущается – уже хорошо. Дмитрий повернул автобус, и мы остановились на границе. Я почувствовал, как бешено застучало сердце. Хоть на самом деле и ничего такого, ведь эту я проходил не один раз. Но всё равно волнуюсь. Шеф всегда покровительственно улыбается и говорит, что так и должно быть. Хороший руководитель группы всегда переживает. И только тогда всё проходит как по маслу. А вот у равнодушных обязательно случится что-то из ряда вон выходящее. Пограничники собрали паспорта, и нам ничего не оставалось, как ждать. Ожидание – само по себе вещь не особо приятная, а когда переживаешь – так вообще. Но радовало, что хоть можно выйти на улицу. Уже распогодилось, во всю светило солнышко и даже ветер не особо расстраивал. Я искренне надеялся, что погода будет хорошей, потому что гулять по чужим странам и пытаться осмотреть достопримечательности в холод и под дождём – на удовольствие совсем не тянет. - Стас, - звонко позвала меня симпатичная блондинка, сидевшая рядом с Гораном, - а долго мы будем тут стоять? Большие голубые глаза, мягкий взгляд, белокурые локоны. Красотка, что тут говорить. Молочная девочка, нежная и мягкая. Так и хочется протянуть руку и ощутить гладкость её кожи. Смотрит заинтересованно и с любопытством. Сейчас её не интересует ничто, кроме моего ответа. - Искренне надеюсь, что недолго. Перед нами всего один автобус, - ответил я. Аня. Её зовут Аня. - Ой, хорошо как, - улыбнулась она. – Я первый раз еду заграницу, просто не могу быть спокойной. Измучила вопросами уже всех соседей. - Всё будет хорошо, - мягко пообещал я, глядя, как туристы и автобуса, стоящего перед нами, взяли вещи и пошли проходить паспортный контроль. - Соседи были совершенно не против, - раздался рядом голос Горана, и я невольно вздрогнул. И когда только успел подкрасться? Однако тот стоял как ни в чем не бывало и раскуривал сигарету с каким-то густым головокружительным ароматом. - Границы – это не так страшно, как можно подумать, - сказал он и улыбнулся. Переведя взгляд на меня: – Правда, Стас?