Половина его души

Ночь выдалась темной, жаркой. Звёзды светили так ярко, что, казалось, грозили обжечь. Огромная полная луна освящала узкие улочки Старого Града. Последний любят туристы. Любят местные. Каждый находит там что-то своё. Кто вдыхает запах стен и камней, кто любуется голубым небом, зависшим над невысокими жёлтыми и белыми домами, кто слышит шепот давно ушедших жителей. Есть много тех, кто живет рядом с людьми. Они приносят из морских далей сказочные и жутковатые сны, они помогают выжить в борьбе с монстрами, они знают намного больше, чем можно вообще вообразить Я уже отошёл на довольно приличное расстояние от дома Дубравки, однако до сих пор чувствовалось, что спину прожигает её взгляд. Или не её Сделав круг возле дома, я всё же решил спуститься к морю. К черту всё, сейчас заснуть всё равно не получится. А оно меня всегда успокаивает, будто открывает какую-то древнюю мудрость, обычно недоступную простым смертным. Я присел прямо на гальку, волны рядом почти с мурлыканием накатывали на берег. Попытался позвонить Злате, но в ухо донеслись короткие гудки. Невольно хмыкнул и покачал головой. В черный список кинула? Ох, пантера… Нетерпимая, гордая, резкая. Не будет терпеть, если что не по её. И понять можно, и в то же время ей тоже придется идти к такой, как Дубравка. Только уже в своей семье В какой-то момент мне показалось, что кто-то за мной наблюдает. Я чуть нахмурился, посмотрел по сторонам. Монстр? Нет, не похоже. Интуиция у меня отличная, предупреждает мгновенно. А тут что-то не то. Вот словно кто-то наблюдает, но не со злом. А так… с любопытством. Определить, с каким именно пока сложно, но всё же чувствуется, что причинять вред мне не собираются. Я провел ладонями по лицу. Не пойми вообще что. Как и что будет происходить? Каждый охотник описывает это по-своему. Никогда не повторяется? И почему мне совершенно не хочется спать? Стоило только подумать об этом, как тут же в голове будто появился туман. Глаза начали слипаться, и захотелось тут же прилечь прямо здесь. Мотнув головой и припомнив всех родственничков до бог знает какого колена, через силу поднялся и побрёл в сторону дома. Едва я зашёл в коридор, как тут же выскочил Лука. Прищурился, встопорщил усы и зашипел. - Эй, парень! – удивился я, протянув к коту руку. – Совсем сдурел шипеть на хозяина? Услышав мой голос, Лука замер, осторожно потянулся и понюхал пальцы. Потом подошёл и теранулся о ноги - Ещё и не признал, - проворчал я, подхватив пушистого мерзавца. Тот некоторое время посидел, но потом деловито спрыгнул. А как только я вошёл в комнату и обернулся, то снова встретился с настороженным взглядом зелёных глаз. Что Лука чувствует? Со мной кто-то пришёл? Но так не видно. Однако кот… В какой-то момент я понял, что сон накатывает непроницаемой тягучей волной, закрывая реальность и утягивая меня в забытье. Веки против воли сомкнулись, а тело будто подхватили тысячи рук и понесли на край обрыва, чтобы сбросить в бездну. «Нет!» – попытался я крикнуть онемевшими губами. Ничего не вышло. Сердце колотилось как ненормальное, я летел куда-то вниз, в чудовищную черноту, где умирал свет В голове вдруг раздался тихий смех. Очень тихий, странный и… нечеловеческий. Он не звенит, не разливается колокольцами, а слово тянется и парит, легко щекочет обнажённую кожу и только дразнит своим присутствием. - Го-ора-ан… - донесся зов. И от этого звука по коже пробежали мурашки. Меня сложно напугать, но когда начинает твориться нечто, с чем не справиться ни ножу, ни пистолету, ни доброму кулаку, становится не по себе. - Го-ора-ан… Падение прекратилось, я замер. Быстро принял вертикальное положение, голова закружилась, тошнота подкатила к горлу - Кто ты? – спросил сипло и едва слышно. И тут же разозлился на себя. Не хватало ещё так пугаться проделок медиумов Кто-то снова рассмеялся. Смех рассыпался на тысячи капелек и осел на коже обжигающими искрами. Я охнул. Но тут же понял, что боль была мимолётной, а в остальном… в остальном словно зашёл в густой туман, где не разглядеть и собственной руки. Настолько он густой и жаркий, потому и оседает везде водой. - Кто я… - донеслось будто со всех сторон сразу. Тьма вдруг медленно начала редеть. Так летней ночью на берегу можно что-то увидеть, но при этом многое всё равно остается скрытым Я посмотрел по сторонам – нет, никого - Что тебе нужно? – на этот раз вопрос прозвучал более резко Повисла тишина. Не знаю, сколько так прошло времени. И только вдоволь наслушавшись ударов собственного сердца, я услышал ещё кое-что: шепот волн. Тихий, ласковый, крадущийся. Посмотрел под ноги и понял, что их окружает жемчужное облако тумана. Тумана, который проник в эту черную бездну не пойми откуда. И всё прибывал, прибывал, закрывая собой всё вокруг. В шепот волн вплелась мелодия. Пробирающая до костей. Кто-то играл на дромбуле – хорватском аналоге варгана. Вдоль позвоночника пронеслась огненная волна, каждый звук заставлял наворачиваться на глаза слёзы. Из тумана появилась костяная рука, длинные пальцы с загнутыми ногтями сжали моё запястье. - Пош-ш-шли. Что-то обожгло ледяным прикосновением мою кисть, а потом зазвенело. Я вздрогнул. Спустя несколько мгновений сообразил, что это кольца. Только они не были надеты на пальцы, как это обычно делают. Кольца пронизывали костяные пальцы или были продеты сквозь ногти, свободно свисая. Колец было много, они касались друг друга. Если даже просто поднять эту странную руку и легко повести кончиками пальцев, то зазвенит всё вокруг. Я невольно поёжился. У живого человека такое было бы невозможно. Не всверливают люди в свои кости металл… Или я чего-то не знаю? Снова зазвучал дромбуле. Показалось, что даже дышать стало тяжелее – столько тоски было в его песне. Сам не понимая почему, я шагнул в туман. - Правильно делаешь, Горан, - шепнули мне на ухо. – Не стоит заставлять ждать свою судьбу. - Как знать, - заметил я, понимая, что теперь полностью поглощён туманом, но неожиданно могу различить рядом какую-то фигуру. – Судьба или погибель? Смешок. Звон колец. - Ты мне нравишься. Не робкий, - сказало… оно. Потому что голос изменился, но я не мог понять: женский он или мужской. - Покажись, - хрипло сказал я. Чего уж там, пропадать так пропадать. Вдруг за мной пришёл какой-то неведомый монстр? Тишина. Мне показалось, что собеседник раздумывает. Вроде как не собирался, но в то же время почему бы нет? Костяная рука соскользнула с моей. Голова закружилась, я осознал, что совершенно не знаю, где нахожусь, а туман везде движется. - Говорю же, - снова тихий смех со стоном дромбуле. – Нравишься. - Ну так… Оно выскочило в нескольких сантиметрах от меня. Горло сжало спазмом. Лица у этого существа не было: только клубящийся туман, меняющий цвет от жемчужно-серого тумана до серебристо-лунного марева. Вроде бы за этим были глаза – чуть раскосые, без зрачков, как брачский камень - белые и мертвые. Они смотрели так, что хотелось отступить, склонить голову и сделать что-то такое, что вовеки себе не простишь. Всё тело – туман, только виднеется фигура, которая словно морские волны, колышется и исчезает. Но видны руки: невероятно белые, матовые, изящные. Одни только они могут зачаровать и свести с ума. Нечеловеческим серебром сияют кольца, продетые сквозь пальцы и ногти. И так же горит сумасшедшее ожерелье из монет и сотен дромбуле, которое находится там, где у существа должны быть шея и грудь. Дромбуле пели и вздыхали, монеты нежно позванивали, кольца тихо вторили и тем и другим. Изящные руки зачаровывали, фигура и лицо убаюкивали, обещали все радости мира. Только не надо далеко ходить, чтобы понять: яд этого сна будет сладок, а марево покоя – вечным. - Ну как я тебе, Горан Драгаш? – шепнуло оно. – Нравлюсь? - Глаз… не отведёшь, - выдавил я, в общем-то, сказав истинную правду. По лицу словно прошла волна. Туман резко рассеялся, и мы оказались у моря. Но вот явно не в Ловране. Потому что с воды тянулся темными щупальцами весенний туман, обвивая стоящего передо мной. - Смелый. Умный… Или не очень, - расхохоталось оно, и в этот раз у меня на лбу выступил холодный пот. Потому что так смеются перед тем, как тебя уничтожить. – А не очень, потому что даже не подумал, что стоит подумать, как говорить с Музычаром-из-Маглице. Я отшатнулся, но меня тут же вернули, снова ухватив за руку. - Но-но, не беги. Теперь уже – не беги. Дьявол! Музычар-из-Маглице. Сумасшедший музыкант из тумана, марево-дромбулист, который появляется, когда ему вздумается. Он может помогать людям, а поможет заморочить так, что потеряешь покой и разум. До конца жизни будешь ходить неприкаянным, слышать то, чего нет и… И ещё любит он втягивать души медиумов и сноходцев своей волшебной музыкой, прятать их в морские раковины или же превращать в монеты. Я покосился на ожерелье Музычара. Дромбуле много, но и монет не меньше. Если это всё души… Сглотнул. - Что, Горан, думал, я персонаж сказок? – шепнул он, вдруг оказываясь у меня за спиной и касаясь пальцами висков. Через него будто потекли какие-то силы, наполняя меня хмелем и странной жаждой: темной, горячей, упругой. Только кольца холодили скулы, не давая полностью нырнуть в новые ощущения. Перед глазами вдруг появилась темная комната. Кровать, выхваченная светом фонаря фигура. И было в ней что-то такое, что внутри всё сжалось от болезненного желания поскорее оказаться рядом. Коснуться запястья, провести по боку, погладить по белым волосам. Вдохнуть запах кожи, услышать дыхание и… - Ты живой, - сам не понимая почему, шепнул я. - Живо-о-ой… Но меня больше не интересовало, где я и кто рядом. Всё естество, вся суть устремилась туда, на узкую постель, где лежал незнакомец. Он вдруг рвано выдохнул и резко повернулся. Потом метнулся назад. И снова. Боже… Кошмар! Снится кошмар, а проснуться самому не хватает сил. Сердце заколотилось в висках. - Пусти, - хрипло прошептал я. – Пусти. И рванулся вперед, даже не думая о том, что даже не знаю, как туда добраться. Однако меня тут же ощутимо толкнули в спину, перед глазами завертелся калейдоскоп. Опору из-под ног вышибли, и я полетел вниз. И только сзади звучал смех, вплетённый в тихую песню дромбуле. Но я ничего этого не слушал. Перед глазами всё мельтешило, грудь сдавило: невозможно ни вдохнуть, ни выдохнуть. Однако не до этого, совершенно… Стены вокруг будто сомкнулись, в нос ударил запах каких-то трав и хвои. Что это? Освежитель воздуха или же где-то лежит что-то натуральное? Я сделал шаг вперед, невольно покачнулся – тело предало, отказавшись молниеносно повиноваться. Парень на кровати еле слышно застонал. Я метнулся к нему. Парень… Да, так тоже бывает. Истинная пара – это не только женщина. Истинная пара для охотника – это тот, кто может дать силу и уверенность. А ещё тепло и покой. Как это всё происходит и почему – никому неизвестно. Я лёг рядом, откинул одеяло, быстро пробежался взглядом по открывшемуся передо мной телу. Полностью обнажённое. Невероятно белое, худое, но жилистое. Ростом вряд ли парень выше меня. И сам скорее изящный, чем… Чем что? Я провел пальцами по его щеке, едва не задохнулся от мягкости кожи, пьянившей не хуже вина. Чуть склонился, вдыхая исходивший от него аромат. И тут же стиснул зубы. От желания свело скулы. Жажда накинуться прямо сейчас, вжать в постель, заласкать, зацеловать, взять так, чтобы сорвал голос от стонов, была настолько яркой, что противиться было просто невозможно. Скользнул ладонью по его плечу, медленно спускаясь к руке. Он шумно выдохнул. Я всмотрелся в его лицо. Совсем юное. Девятнадцать? Двадцать? Сколько ему? Черты лица тонкие, правильные, красивые. Высокий лоб, на который падают платиновые пряди. Прямой нос. Губы изумительно притягательные, так и хочется прижаться к ним и целовать, не давая сделать вдох. И чувствовать только одно: мой-мой-мой… Интересно, какие у него глаза? Длинные темные ресницы чуть подрагивали, но я знал, что он ещё во власти сна. И будить – не приведи господь. Сон медиума в первую встречу с охотником в нереальном мире – это сродни священнодействию. И вклиниваться в него нельзя. Это может грозить большой опасностью. Он снова охнул и выгнулся. Терпение лопнуло, я сгрёб его в объятия, не давая вывернуться. Начал целовать, как безумный, выглаживая спину и бёдра, вжимая так, что каждый выдох должен был даваться с болью. Разум застлало пеленой вожделения. Теперь была только одна цель: овладеть своим медиумом. Вдыхать аромат его кожи, плавиться от прикосновений, стать хмельным и отчаянным, способным на что угодно, только от осознания того, что он рядом. Здесь, со мной. Парень не сопротивлялся, чуть нахмурился, но не проснулся. Откуда-то пришло понимание, что это всё морока Музычара-из-Маглице. Это он зачаровал медиума так, что тот находится в плену снов. Не раз я слышал, что были охотники, которые так же приходили к своим медиумам во снах. При этом те, будучи в оковах сна, не видели их. Бывало, что в этом же сне был секс: горячий, жесткий, умопомрачительный. Именно тогда охотник ставил метку, делая медиума своим, показывая, что теперь никто не имеет права даже посмотреть в его сторону. Я коснулся губами обнажённого плеча, кровь в венах превратилась в бушующее пламя. Хочу. Сейчас. Резко вдавил мальчика в постель, услышал слабый стон, прижался к губам, целуя жарко и страстно. Так, как раньше не целовал никого. Все мысли спутались, в голове всё плыло. Всё человеческое вдруг сменилось звериным. Требовало взять его прямо сейчас, совсем не думая о том, что будет дальше. Я огладил внутреннюю сторону его бедра и… резко выдохнул. Отшатнулся в сторону, почти выпуская из объятий. Нет, так нельзя. Горан, ты охотник на монстров, а не монстр. Твой медиум никогда не простит… такого. Он должен сам принять решение, сам полюбить, а не так… Стиснув зубы, я шумно выдохнул. Господи, что это только что вообще было? Я мотнул головой, отгоняя наваждение, посмотрел на лежавшего рядом медиума. Сердце вдруг кольнуло. Ведь дурман страсти и желания словно смыло теплой морской волной. Хотелось спрятать его, укрыть от всех бед, защитить. И это было таким… нормальным, естественным. Медленно лёг рядом, не отводя от него взгляда. Притянул к себе, обнимая и накрывая одеялом. Он уткнулся мне в плечо и как-то выдохнул… будто с облегчением. - Прости, - еле слышно шепнул я, касаясь пальцами светлых волос. Ответа не было, но рука парня обняла меня за талию. Затаив дыхание, я смотрел на него и не шевелился. Чувствовал что-то новое, необычное. Со Златой и другими такого никогда не было. Ощущение, что теперь наконец-то всё правильно. Будто раньше я был разрозненными осколками произведения искусства, которое никто не мог рассмотреть из-за хаоса, в котором они находились. А теперь… Теперь всё стало на место. И хотелось, чтобы это всё продолжалось вечность. Медиум, кажется, провалился в сон ещё глубже, и на красивых губах появилась слабая улыбка. Через силу оторвав от него взгляд, я осмотрел комнату. Живет, видимо, один. И очень скромно. Минимум мебели, разве что ноутбук очень неплох. Зато на полках, на стенах, на столе находятся разные этнические вещички, которые явно привезены из других стран. Интересно, кем он работает? Чем живет? В шкафу, возле книг стояла одна фотография, которая привлекла моё внимание. Светловолосая женщина и ребенок. Захотелось рассмотреть поближе, но чудовищно не хотелось выпускать его из объятий. А ещё появилось странное чувство, что всё вокруг тает, исчезает… - Нет! – попытался крикнуть я, сам не зная кому. - Пора-а-а-а-а… - прошелестел над ухом голос Музычара-из-Маглице. Тело медиума превратилось в дымку, меня подхватила неведомая сила и швырнула куда-то в сторону. Я зажмурился, крик застрял в горле. Попытался выставить руки, чтобы закрыться от сметавших всё на своём пути порывов ветра. И тут же больно ударился спиной о что-то твёрдое. Перед глазами потемнело, на некоторое время я отключился. Пришёл в себя от того, что рядом шумело море. Со стоном повернулся на бок. Уже светало. Над водой поднялась лёгкая дымка. Розовое золото рассвета окрашивало край неба и мягко отражалось в волнах Адриатического моря. Со стоном я принял сидячее положение. Все мышцы затекли так, словно не шевелился сутки. Что за ерунда? Дубравка как-то не предупреждала, да и старшие молчали. Паразиты. Двигаться совершенно не хотелось.Я просто сидел на берегу и смотрел прямо перед собой. Перед глазами появилось лицо моего медиума: сомкнутые ресницы, упрямо сжатые губы и… закрытые глаза. Обожгло чуть ли не болезненным интересом: какие? Какие они? Я запустил пальцы в волосы, взлохматил пряди. Что делать в первую очередь? Как искать того, кого видел, можно сказать, во сне? Ни имени, ни страны. На поиски может уйти вся жизнь. Мой прадед Марк нашёл свою пару за год до собственной смерти. Такое, конечно, бывает крайне редко, но всё же… Под сердцем теперь будто что-то мешало. Вбили невидимый гвоздь, к которому привязали шелковую ленту. И эта лента убегает очень далеко, теряется в тумане… И туман этот явно стелется за Музычаром-из-Маглице. А это явно не то существо, за которым нужно следовать. Только вот закреплена эта лента под сердцем у моего медиума. И её не разрезать ни одному лезвию. Я нахмурился и закусил нижнюю губу. Ничего. Ничего страшного. Я найду выход. Только нужно немного подумать. И прийти в себя. - А вид, а вид, - раздался откуда-то сверху голос Дубравки. Я поднял голову. Она стояла рядом. Курила. Поправляла платок, скрывавший голову. Неизменные серьги теперь ловили лучи рассветного солнца. - Здравствуй, Дубравка, - буркнул я, делая глубокий вдох и прикрывая глаза. – И ты несомненно хороша, даже лучше, чем вчера. Она хмыкнула: - И тебе не болеть. Комплименты у тебя кривы, дечко, как дорожки в Динарских горах. Но что ж, ты никогда не блистал красноречием. - Ты умеешь тоже порадовать, - проворчал я, стащил с себя рубашку, постелил рядом на камнях и сделал приглашающий жест. Дубравка присела. Я почувствовала запах дыма и ванильную сладость. Некоторое время мы молчали. Как ни странно, рядом с одним из сильнейшим медиумов-сноходцев рода становилось как-то спокойнее и умиротворённее, что ли. - Кого видел? – отрывисто спросила она, не глядя на меня. - Пару… - еле слышно ответил я. Дубравка не ответила. Молчание вышло каким-то напряжённым. Такое впечатление, что она ждала совсем не этих слов. - Это понятно, - тут же подтвердила она мою догадку, выпустила дым. – Кто тебя к ней привел? - Музычар-из-Маглице. Дубравка чуть не выронила сигару, выругалась каким-то неизвестным мне проклятием. Да с таким усердием, что я изумлённо посмотрел на неё. Она могла обронить крепкое словцо, но вот как-то не с такими эмоциями. - Что? – осторожно уточнил я. - Просто не будет, дечко, - покачала она головой. – Очень давно он ни к кому не приходил. Многие уж думали, что вовсе потерялся на своих туманных тропках. Ан нет, нарисовался. Сказанное мне очень не понравилось. Как и реакция Дубравки. - И чем всё это грозит? Она сосредоточенно затушила сигару. Потом взяла гальку и кинула в море. Явно подбирала ответ и не знала, что сказать. Вот оно как… - Чем угодно, Горан. Музычар такая тварь, что поди догадайся, что у него на уме. Он любит медиумов. Ему наши души, что пряное вино да лучший пршут. Если уж выбрал себе жертву, то мало не покажется. Не успокоится, пока не сожрёт. Может, твоя пара настолько хороша, что его и вызвала из пучины беззвестия. Я напрягся. Этого ещё не хватало. Противостоять Музычару будет задача не из лёгких. И тут же обожгла мысль: «Чего испугался как заяц? Тот же монстр». - Он может навредить ему? – тихо спросил я. - Ему? – покосилась на меня Дубравка. – Может. Но может и помогать, тут не угадаешь. У нас в роду были медиумы, которых Музычар брал под своё покровительство. Но это было очень давно… Ясно, что ничего не ясно. Ладно, спрошу ещё Живко. Он грамотный, много знает. Только вот есть вопросы… - Говори уже, дечко, - усмехнулась Дубравка, любуясь филигранными перстнями. – Вижу, что хочешь же. - Как мне его найти? И сам понял, насколько глупо это звучит. А ещё – беспомощно. - Музычар тебе, как и любой проводник к паре, должен был оставить подсказку. На то он и приходит. Потому что всё в мире подчинено определённым законам. И нарушать их нельзя: ни людям, ни чудовищам. Последние слова эхом отозвались у меня в голове. Чудовищам… А вдруг, увидев меня, мой медиум ничего не почувствует? Испугается? Или хуже того, начнет избегать? Тогда я для него стану таким же чудовищем, как монстры для любого охотника. - Ой, что это? – вдруг поинтересовалась Дубравка, отодвигаясь в сторону и что-то доставая из кармана моей рубашки. – То-то думаю, сидеть неудобно. В её руках оказалась фотография. Молодая светловолосая женщина держит за руку мальчика пяти лет. Оба счастливые, улыбаются так, что сердце щемит. У неё – светло-зелёные глаза, у него – такие же, лишь чуть темнее. За их спинами какой-то замок. А, может, и музей, так не понять. Впечатление, что что-то старинное, но хорошо отреставрированное. На груди женщины причудливое украшение из цветного стекла. Фотография из шкафа моего медиума попала сюда? Не может быть! И в то же время… почему нет? Я ещё раз глянул на мальчика. Сердце бешено заколотилось. Он! Это, безусловно, он! Мой медиум, который ещё совсем недавно прижимался ко мне горячим телом и сонно льнул к боку. Дубравка же рассматривала их, чуть прищурившись. Будто пыталась отыскать какой-то скрытый смысл. - Повезло тебе, дечко, - вдруг хрипло произнесла она. – Я знаю её. _________________________________________________________________________э Музычар-из-Маглице (хорв.) - музыкант из тумана, музыкант из марева