Простые касания

      Перспектива растечься по полу начинала довольно сильно симпатизировать. То ли из-за пришедших холодов и отсутствия обогревания в батареях, то ли из-за того, что пол был с подогревом. Растечься по полу под котацу и радоваться жизни, завернувшись в свитер на пару размеров (потому что он совсем не твой) побольше и грея руки об горячую чашку с теплым какао внутри.       Нос замерз, кончики пальцев давно красные, ноги теплые лишь из-за того, что находятся в теплых носках. С золотых ресниц смаргиваются капельки слезинок после длительного зевка. Уже поздний вечер, клонит в сон, но ему нужно дождаться возлюбленного с работы и накормить, а уже только потом пригреться калачиком на кроватке и с чистой совестью засопеть.       Красный язычок проводит по пересохшим губам, стоит только вспомнить о возможной жидкости. Какао, точно. Он ведь хотел выпить какао, ну что за рассеянность?       Туша поднимается с дивана, откладывая книгу на столик. Заматывается в одеяло, как в кокон, и направляется на кухню. Из холодильника вытаскивается молоко, с нижней полки — какао порошок. Рыжие пряди челки заколоты двумя невидимками, чтобы в глаза не лезли. Его альфа находит в этом нечто очаровательное, пока сам Шоё закатывает на это глаза.       В чашку заливается молоко и щелкает дверца микроволновки, а после шум от ее работы. молодой человек присаживается на стул, сдерживая новый позыв зевоты. Поздний вечер, в его понимании — это уже около одиннадцати часов. И его тянет спать. Причем, сильно. Кошмар.       Янтарный взгляд цепляется за кольцо на руке. Оно уже не так бросается в глаза, как в первые дни помолвки, и сидит на пальце, словно всю жизнь там было. Розоватые губы трогает мягкая улыбка. Прошло чуть ли не больше трех лет, а душу греет как в первый раз.       Из размышлений вырывает писк остановившейся микроволновки и Ойкава вздыхает, поднимаясь обратно и забирая горячую чашку. В подогретое молоко засыпается сахар и порошок и размешивается именной ложечкой. Парень протирает глаза и пытается вспомнить, какое число. Двадцать седьмое сентября. Завтра он должен забрать сестренку из школы и провести с ней день. Он ей обещал.       Его «маленькой» сестренке уже почти шестнадцать. «Совсем взрослая, по росту меня скоро перегонишь», наигранно вздыхал Шоё и прикладывал тыльную сторону ладони ко лбу, тяжело вздыхая, на что получал тычок в ребра от девушки, а затем смеялся вместе с ней. Слишком дорогие сердцу воспоминания, как считает сам рыжий.       Со стуком белого золота о толстое стекло ручки, чашка поднимается ввысь, и омежка быстро возвращается в комнату, где работает обогреватель. Топ-топ-топ. Он присаживается обратно на диван и отпивает горячий напиток, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло, оседая приятным вкусом на языке.       Парень лениво дотягивается кончиком носка до выключателя «переносной печки» и щелкает по нему. В одной руке чашка, в другой книга. Он согрет одеялом и сидит на мягком диванчике. Что может быть лучше? Наверное, только теплые сильные руки, обнимающие и поглаживающие округлый живот.       Спина немного ноет весь день, хотя оно уже и не удивляет. Седьмой месяц беременности с его телосложением и ростом — не самая простая и легкая вещь. На улицу он выходит редко, а если и выходит — чаще всего, только с Тоору. Во-первых, ему просто не удобно надевать обувь, во-вторых — на улице холодно, туда не хочется и носа показывать.       Тяжелый вздох. Ну где этого окаянного черти носят?       Рыжий еще раз зевает и переводит взгляд на часы. Одиннадцать семнадцать. А-а-а-а, скука, даже книга не спасает. И она отправляется обратно на столик. В руках остается лишь чашка, где уже всего лишь половина напитка.       Молодой человек выползает из теплого одеяла и медленным шагом направляется к зеркалу в пол, что стоит все в той же гостиной.       Растрепанная рыжая копна непослушных волос, заспанное личико, большие, цвета меда или янтаря, глаза, белый свитер с милым лисенком, который обтягивает округлый животик, с закатанными рукавами длиной чуть ниже булочек и на ногах шерстяные бело-черные носки в полосочку.       — КМС по гимнастике, а сейчас что? Даже нагнуться нормально не могу, — взъерошивает свои волосы Шоё, зевая.       А ведь действительно. Когда-то он был кандидатом в мастера спорта, даже побывал им пару годиков, а потом все, беременность и карьера мирового гимнаста ему закрыта, но он не жалуется. Ребенок был желанным, да и шатен часто не двусмысленно намекал, что ему хочется стать отцом. Без задней мысли на последнем своем соревновании, где он занял привычное первое место, Ойкава младший принес Японии очередное золото, а после публично заявил об уходе.       События прошлого года проскальзывают какой-то неприятной дымкой в сознании, и омега встряхивает головой. Осторожно поглаживает живот и получает вялый пинок. По вечерам малыш не такой активный — даже ему спать хочется.       Шоё стоит так еще какое-то время, рассматривая себя в зеркале, а после уходит к окну. И вовремя. Под окнами паркуется знакомая черная машина. Парень улыбается, дергая шторку обратно и уходя на кухню. Быстро достает заранее приготовленный ужин и разогревает, включая чайник для чая.       Слышится поворот ключа в скважине и рыжик выруливает в коридор.       — Доброй ночи, а вы чего так рано? — молодой человек приподнимает уголок губ в усмешке и приподнимается на носочки, оставляя смазанный поцелуй на щеке супруга под тяжкий вздох.       — Прости, я не знал, что нас задержат настолько, — недовольно цокает языком Ойкава, целуя истинного в висок.       — Я привык уже. Раздевайся, мой руки и иди на кухню, — отмахивается Шоё, внезапно чувствуя прилив сил.       Он дожидается шатена уже поставив тарелку и чашки чая на стол. Травяной чай немного отдает горечью, но это практически незаметно.       Во время трапезы альфа жалуется на непутевых подчиненных, нифига не понимающего начальника, на пробки на дорогах в десять вечера, на мороз и в принципе на жизнь под смешки младшего. Отдает теплом. Искренним и домашним.       После ужина, Ойкава быстро вымывает посуду и направляется в кровать, где лежит сушилка для обуви — он положил ее заранее, чтобы постель не была холодная. Убирает ее на место и плюхается на теплое согретое место.       Матрас сзади прогибается и со спины обнимают крепкие родные руки.       — Сильно буянил сегодня? — широкая ладонь медленно оглаживает живот и Тоору получает парочку хаотичных толчков, которые вызывают улыбку.       — Не очень, сегодня мы спокойные, — парень поворачивается к супругу и приподнимает уголок губ, накрывая ладонь своей ладошкой поменьше. И туда приходится пинок, а после малыш затихает. Устал, наверное.       — Самочувствие как? Был у врача? — шатен мягко целует за ушком возлюбленного, вызывая мурашки и легкий румянец.       — Да. Сердечко бьется в ровном ритме, по весу все в порядке, а вот пол не удалось выявить — стеснительный малыш, отворачивается, — зевает и потягивается рыжеволосый, жмурясь. Спатоньки-то хочется.       — Хоть что-то хорошее, — Ойкава сползает вниз, щекой прижимаясь к теплому животику, пока наверху смущенно бурчит омега. — Хочу, чтобы это была девочка. Родишь мне девочку?       На такую самодовольную улыбку Шоё лишь качает головой, закатывая глаза и складывает руки на груди. Вот ведь самовлюбленная туша. Конечно, омежку он любит больше всего, что только видел и знает бывший Хината, но вот от этих самовлюбленных и самонадеянных ухмылок и улыбочек ему никуда не деться.       — Думаю, это мальчик. И, судя по размерам, как говорит врач, возможно, альфа.       — А что мешает завести второго?       — Тоору!       Тихо рассмеявшись, альфа оставляет на надутых губках нежный поцелуй. Шоё… Он невообразим. Пожалуй, это настоящий эталон для него. Мягкий, нежный, чуткий, понимающий, страстный, любимый, солнечный, хозяйственный, искренне любящий. И старший готов еще долго перечислять достоинства своего избранника. Конечно, парень краснеет, отводит взгляд, смущенно закрывает своей ладошкой рот супруга, но он все равно знает. Как сильно тот его любит.       И обоим это греет душу.       Тоору ложится обратно, Шоё поворачивается к нему спиной и дает себя обнять. Им так удобнее — спать таким «калачиком». Поцелуй в шею, руки на животе, накинутое сверху одеяло. Рыжий прижимается к возлюбленному и прикрывает свои прекрасные очи.       — Спокойной ночи, солнце, — тихий шепот долетает до полу-спящего мозга, заставляя улыбнуться.       — Тебе тоже.       

Простые касания — это приятно. Простые касания могут дарить тепло, а могут и боль. Простыми касаниями можно передать то, чего не выразишь словами. Простые касания — это нечто сокровенное и ценное для сердца. Простые касания от любимого всем сердцем человека — это то, что принесет в вашу жизнь побольше счастливых моментов. Простые касания Ойкавы Тоору — это то, что занимает отдельное место в сердце Шоё.