Я просто знаю

Я чувствую себя невероятно уставшим. Мне хочется просто лечь на пол, закрыть глаза и расплакаться от бессилия. Но вместо этого я снова и снова кричу, чтобы эти тупые придурки захлопнули свои пасти и не смели даже слово вякнуть насчет меня. Как я устал от этого. Я устал постоянно прятать свою боль и неумение выражать эмоции за агрессией ко всему миру. Во мне слишком много эмоций, которые я не могу, да и не хочу выразить. Меня пугает сама мысль о том, что кто-то узнает, что я такой же как все. Слабый. Эмоциональный. Сентиментальный. Подумать только, мне хочется запищать при виде маленьких котят, и я едва сдерживаюсь, чтобы не рыдать взахлеб, когда в фильм случается что-то грустное или даже наоборот, слишком счастливое. Я, самый грубый парень, которого знает чуть ли не вся школа. Даже смешно отчасти становится. За стеной гнева скрывается нежный романтичный мальчишка. Абсурд, верно? Я чувствую себя совсем запутавшимся. Кто я такой вообще в этом мире? Мне страшно оттого, что я совсем не понимаю свое место здесь. Я ничего не знаю о себе, я не смог ничего добиться. У меня нет твердой земли под ногами, я болтаюсь в небытие. Я не знаю, кем я являюсь и кем мне хотелось бы быть. Но я в этой школе. А значит я буду величайшим героем, как и твержу абсолютно всем. Хочется ли мне этого? Я не знаю. Мне просто страшно узнавать себя. А вдруг внутри ничего и нет, вдруг меня вообще не существует, и когда я это осознаю, я растаю словно дым? Я ничего не понимаю. Я чувствую боль. Постоянную ноющую боль где-то в груди, словно оттуда вынули самое важное, а хоть что-то взамен положить забыли. И ветер продувает эту дыру в душе, треплет и без того разорванные края раны. Но я просто затыкаю ее чем попало, лишь бы хоть ненадолго утихла эта боль. Фильмами, книгами, музыкой, людьми. Вот только абсолютно все уходит со временем, забирая с собой еще кусочек души. И это еще раз пронзает меня невероятной болью. Я смотрю на тебя каждый раз, когда ты рядом. Я не могу оторвать от тебя глаз. Ты невероятно красивый. Эти торчащие во все стороны волосы так и хочется погладить, подойти к тебе как можно ближе и заглянуть в твои невероятные глаза, сгореть в их пламени. Мне хочется поцеловать эти губы, из которых вылетает столько грубых слов, но я-то вижу, что на самом деле они мягкие и нежные. Я хочу осторожно разминать твои руки, я вижу, как сильно по ним бьет отдача из-за твоих взрывов, как ты после тренировки стараешься не показывать, что твои руки слегка подрагивают. И ведь это правда незаметно. Но не для меня. Я смотрю на тебя каждую секунду и замечаю любую мелочь. Ты стал для меня смыслом жизни, и я не знаю, что мне с этим делать. Кажется, я просто люблю тебя.

Парень с прической, напоминающей яркий костер, подходит к нахмуренному блондину. Он говорит что-то с улыбкой, в ответ лишь злобный оскал. Бакуго стоит в темном углу и крепко обхватывает себя руками. Ему не очень-то хочется разговаривать с этим придурком. Особенно в таком состоянии. Ему плохо, очень-очень плохо и все, чего ему хочется, это чтобы все отстали от него. Эйджиро не отступает и просит парня поговорить. Кацуки молчит и лишь устало наклоняет голову набок и приподнимает одну бровь, словно бы говоря: «Ну и чего пристал, говори уже что хотел и проваливай». Киришима делает шаг, еще один. Становится вплотную к Кацуки, заглядывает в его глаза с робкой улыбкой на половину рта. Осторожно дотрагивается кончиками пальцев до ладони Бакуго, лишь на секунду, осторожно и очень неловко. Бакуго начинает злить вся эта ерунда. Ему хочется побыстрее с этим закончить. Он делает шаг в сторону и порывается уйти, но оказывается схваченным за руку. Кацуки оборачивается. В глазах Эйджиро плещутся, сливаясь, боль, тоска и надежда на что-то. Из губ вырывается сумбурное и абсолютно нескладное, но самое искренне признание. Бакуго удивленно распахивает глаза. Вырывает свою руку и кричит: «Совсем сдурел, последние мозги об стенку вышиб?! Да ты меня даже не знаешь, какое люблю?». Кацуки убегает. А растерянный красноволосый парень остается стоять, зажимая одной рукой рот, чтобы просто не расплакаться от отчаяния, а другой обхватив себя за плечи.

Не знаю, на что я надеялся, признаваясь тебе. Я знал, что ты уж точно не полезешь радостно обниматься, знал, что мои чувства вовсе не взаимны. Но почему же так больно от этого? Но в любом случае, как бы не было плохо, я все равно буду наблюдать за тобой. Я буду рядом. Уж не знаю, какой ты на самом деле, почему у тебя тогда дрожали руки, и был такой потерянный взгляд, полный страдания. Но я просто хочу быть рядом и узнать тебя всего. Я хочу знать, что ты чувствуешь. Ну вот какого черта ты полез ко мне именно сейчас? Почему именно тогда, когда мне настолько невыносимо плохо. Любишь? А за что меня любить, если ты меня совсем не знаешь. Я спокойно дохожу до общежития, захожу в свою комнату, падаю на кровать. И только сейчас я могу дать волю эмоциям. Я рыдаю взахлеб пару часов уж точно, трясусь в истерике. Мне больно и страшно. Хотел бы я открыться миру. Но каждый раз меня что-то останавливает и я просто продолжаю прятаться под маской постоянной агрессии. Я пошатался по улицам, пролистал все твои фотографии в своем телефоне. Я знаю, что мне ничего не светит. Вон, даже солнце тучами заволокло. Теперь уж точно вообще ничего мне не светит. Часа через полтора я понимаю, что совсем замерз и возвращаюсь в общежитие. Я иду к своей комнате. Проходя мимо твоей двери, замираю на миг. Замечаю, что она не заперта. Прислушиваюсь. Ничего не слышно. Осторожно толкаю дверь и вижу тебя, свернувшегося на кровати словно котенок. Твои глаза закрыты, ты прижимаешь к груди телефон, от которого тянутся проводки наушников, по щекам текут слезы. В груди сразу болезненно тянет от такой картины. Я подхожу и сажусь рядом, прикасаюсь кончиками пальцев к твоему лицу. Ты вздрагиваешь, пытаешься оттолкнуть меня, накричать, но тебя подводит голос, и из горла вырывается лишь хрип. Счастье мое. Такое несчастливое счастье, что же мне с тобой делать? В комнате полумрак, твое тяжелое дыхание, мои осторожные прикосновения. Я тянусь к твоему лицу, утираю слезы. Ты чуть откидываешь голову, но не сопротивляешься. Я притягиваю тебя к себе, обнимаю. Ты утыкаешься мне в плечо, обхватываешь руками. Тебя бьет дрожь. Сколько же ты здесь проплакал, милый? Я жду, пока ты немного успокоишься, заставляю тебя поднять голову, смотрю в твои невероятные глаза. Как пламя, ей-богу, сжигает меня изнутри. Но мне хочется сгореть рядом с тобой. Глажу ладонью твои щеки, нежно обвожу пальцами контур губ. Действительно очень мягкие. Ты тянешься ко мне. А я целую тебя так нежно, насколько это возможно, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь. — Глупый. Думал, я так просто отступлюсь? Я хочу узнать тебя всего, всегда быть рядом, в горе и радости, хочу просто иметь право любить тебя. Понимаешь? — Слышу твой сдавленный кашель. — Что-то это больно похоже на слова свадебной клятвы. — А ты согласен? И вместо ответа жаркие объятия и вновь поцелуй. Ты целуешься напористо, возможно, немного грубо, но я же знаю, что ты просто ищешь защиты и любви, так ведь? Мы отрываемся друг от друга. Ты пытаешься отдышаться и небрежно роняешь на выдохе еле слышное «Да». И вновь я знаю, что это ответ не только на один вопрос.