На разрыв...

— Наш автобус, — устало проговорил Азирафаэль, вглядываясь в сползающий с пригорка транспорт. — Написано Оксфорд… — Он все равно пойдет в Лондон, почему-то, — отозвался Кроули, который выглядел необычно притихшим, впрочем, ангелу это было понятно, денек выдался тот еще. — Пусть высадит меня у моего книжного магазина, — попросил Азирафаэль, точно зная, отчего Оксфордский автобус вдруг отправится в Лондон, Кроули, независимо от того просил его ангел или нет, всегда незаметно и неустанно заботился об его комфорте. И это было… пожалуй, уже привычно, как нечто само собой разумеющееся… — Твой магазин сгорел, помнишь? — едва слышно напомнил Кроули, не глядя при этом на ангела… Азирафаэль только сейчас вспомнил, что лишился в один миг всего, что было ему так дорого… Глупость конечно, по сравнению с не случившимся Апокалипсисом, но чертовски болезненная глупость. Ощущать себя бездомным ангелу давно не приходилось. И куда теперь? — Ты можешь пожить у меня, — словно прочитав его мысли, предложил Кроули. Азирафаэль кинул на него недоверчивый, полный сомнения взгляд. А удобно ли это будет? Предложение демона было заманчиво, очень, особенно если учесть, что Азирафаэль дьявольски утомился и даже не прочь был бы поспать несколько часов, восстанавливая телесные силы обычным человеческим способом, но соглашаться сразу было как-то неудобно, потому вслух свои переживания он свел к тактичному замечанию: — Боюсь, моим это не понравится… Кроули кинул на него нечитаемый взгляд, за которым тоже возможно пряталась усталость, и как-то сухо произнес: — Нет больше твоих, — демон коснулся рукой собственного лица, как делают это уставшие люди, потер переносицу, немного удивляя ангела не столько словами, сколько человеческим жестом, и добавил: — И моих тоже нет. Мы теперь сами по себе… Автобус, шурша шинами по асфальту, докатился до забытой богом остановки и остановился, впуская запоздалых пассажиров. Азирафаэль поднялся, зашел в салон первым, когда же он обернулся на идущего позади Кроули, то заметил, что демона заметно шатает, и неровная походка друга сейчас не имеет ничего общего с несносной его привычкой вышагивать, развратно качая бедрами. Вроде выпито было немного… Опустошенная винная бутылка, сотворенная демоном, осталась стоять на лавочке, но на двоих они выпили слишком несерьезно, чтобы Кроули так сильно повело… Ангел поморщился, убирая покинутую тару — не ангельское это дело мусорить в общественных местах, и уже собирался опуститься на мягкое сидение автобуса, как идущий за ним демон, мертвенно-бледный, лихорадочно цепляясь за поручень, начал оседать… — Кроули! — Азирафаэль подскочил с удивительной для своей комплекции скоростью, успевая не позволить демону распластаться на полу, — что происходит? — Прости, ангел, — чуть слышно прошептал змей, — кажется, я выдохся… — Нет, нет, нет… — Азирафаэль подхватил безвольное тело и, ощущая нечто более серьезное, чем просто тревогу, усадил демона на сидение, не переставая его тормошить, — что значит, выдохся, Кроули, ты меня слышишь? Однако демон больше не реагировал, ни на зов, ни на хлесткие похлопывания по щекам. Рыжая голова упала на стекло, очки соскользнули на кончик острого носа, демонстрируя растерянному ангелу закрытые глаза. — Да что же это, Кроули?! — чуть не плача произнес Азирафаэль, придерживая безжизненное тело друга, чтобы тот не завалился на повороте. Как такое могло вообще получиться? Выдохся… Азирафаэль прикрыл глаза, вспоминая безумие нескольких последних часов… Развоплощение, потеря тела, возвращение на землю, полет на допотопном мопеде до неблизкого Тадфилда… Было от чего утомиться. А что же Кроули? Перед глазами возникла пылающая адская машина Кроули, подкатившаяся к воротам военной базы… Взволнованный предстоящим концом света Азирафаэль даже не поинтересовался, как демон докатился до жизни такой, да и страдания перед умирающей машиной воспринял как чистое ребячество. А ведь доехать в такую даль, прорвавшись через пылающий круг М25, который ангел имел неудовольствие видеть, пролетая мимо, это дорогого стоило, не каждый мог бы проделать подобное, а Кроули в таких делах был совершенно неподражаем. А дальше… стоя перед лицом Всадников, Азирафаэль чувствовал, но не придал этому должного значения, невидимое защитное поле, которым демон прикрыл ребят и стоящих против Смерти людей… Азирафаэль тоже мог, но посчитал, что раз у Кроули так отлично выходит, не стоит тратить силы, которые могут пригодиться для главного действа. Но когда случилось главное, вперед опять вышел Кроули, скрипя зубами и почти воя от натуги, останавливая время, чтобы они имели возможность переброситься с испуганным парнишкой парой слов. А потому выходило, что у змея были все основания выдохнуться… Кроули вообще жил, подобно падающей звезде, на разрыв... — Что же ты… — прошептал ангел, легко и не пряча нежности, проводя рукой по мягким рыжим волосам, — разве так можно? Кроули не ответил, более того, скорее всего не услышал вопроса, да если бы и слышал, что мог бы сказать? И ежику было понятно, что по-другому он не мог, прикрывая грудью весь род человеческий и… своего ангела. Азирафаэль почувствовал нечто похожее на стыд, настолько привычно и обыденно он воспринимал все то, что творил и вытворял ради него этот невозможный демон. Не требуя взамен даже обычной благодарности… Стыдно, ангел, стыдно, честное слово! Но главное — что теперь делать? Автобус мягко катился по пустынным дорогам, въезжая в пригород Лондона, послушно следуя туда, куда его отправил демон, соскребая последние остатки магических сил. Подавленный и виноватый Азирафаэль, сидел, прижимая к себе бесчувственного друга, вспоминая каждый случай, когда Кроули щедро источал из себя чудеса в пользу экономившего и боявшегося навлечь на себя неудовольствие Гавриила, ангела. Собственная мелочность, ставшая вдруг такой очевидной, оказалась неприятна. А как же быть теперь, когда они вдвоем встали против и Ада и Рая? «Мы теперь сами по себе», — прошелестел в голове ангела слабый голос Кроули. А стало быть, никого ближе, чем этот вычерпавший себя до донышка демон, у Азирафаэля не осталось, да и, если рассуждать здраво, никогда не было. Мысль эта остро толкнулась за грудиной, вызывая на глаза неожиданные и несвойственные для небожителя, почти человеческие слезы. — Кроули, — прошептал он, прижимая к губам неожиданно холодную руку демона, — умоляю тебя, ты только держись, я обязательно что-нибудь придумаю… Азирафаэль, перекинув через плечо руку Кроули, фактически дотащил его до нужной двери, игнорируя всполошившегося консьержа, легонько щелкая пальцами, подтер ему память. Дом Кроули поражал необжитостью и холодностью. Стильно, прохладно, стерильно… Ангел дотащил хозяина до исполненного в форме трона кресла, и осторожно опустил его, размышляя, не стоило ли уложить истощенного демона сразу в кровать? И что вообще следует делать в подобной ситуации? Чем он, почти отрекшийся от Неба ангел может помочь Падшему? Как восполнить утраченные силы? Теоретически Кроули мог полностью восстановиться в Аду, как, скорее всего, делал прежде. Азирафаэль опять густо покраснел, вспоминая приснопамятную прогулку змея до церковного алтаря, и сброшенные на Лондон бомбы. А еще слабую улыбку и кинутую фразу: «Небольшое демоническое чудо…». Как же, небольшое… Нет, после всего того, что случилось, прогулка до Ада демону была категорически противопоказана. А стало быть, остается один, но совершенно ненаучный и непроверенный на практике способ — нужен донор. Азирафаэль покосился на бледное лицо демона. Такой себе способ. Не навредить бы... Ангел стянул пиджак, аккуратно вешая его на спинку трона, вынул запонки и закатал рукава рубашки. — Ну что ж, мой дорогой, — пробормотал он, подхватывая по-змеиному длинное тело демона, — надеюсь, ты простишь мне это самовольство, ибо двигали мною только благие побуждения, и не осветлит сильно тебя моя энергия, ибо не слишком уж благочестивый я ангел. Поехали… Он донес Кроули до кровати, отмахиваясь от пугающей мысли о том, что в зеленоватом свете спальни, змей выглядел совершенно неживым, и чтобы избавиться от нее окончательно, не жалея больше чудес, ангел, сотворил журнальный столик, заставленный толстыми восковыми свечами, которые без труда разогнали струящуюся от стен зелень, и добавили в стылую атмосферу капельку тепла. — Так-то лучше… А после, разложив бесчувственного демона на громадной, холодной кровати, устроился рядом, совершенно целомудренно, прижимаясь и, для наилучшей передачи энергии, неловко целуя Кроули прямо в остывшие губы. Чего бы там ни навыдумывал за всю земную историю демон, для совращения и растления человечества, но все, что касается чудес и сказок, исходило лично от Ангела, и Волшебную силу поцелуя, способного разбудить даже зачарованную красавицу, придумал и оживил Азирафаэль, сваливая эту свою вину на недалекого сказочника Шарля Перро. Удивительно приятно… Ангел с упоением целовал свою обессилевшую красавицу, щедро делясь нерастраченной на всякие пустяки, которые так любил творить Кроули, магией, получая от этого стыдливое удовольствие, но, на случай, если демон подобное не одобрит, оправдываясь благим делом. Ну же, мой дорогой, просыпайся, оттаивай, подай знак, что все правильно. Ледяные пальцы Змея, на которых лежала рука ангела, немного потеплели и дрогнули, зацелованные губы приоткрылись… Азирафаэль вздрогнул, и собрался было смущенно отстраниться, но неожиданно сильная рука Кроули ему этого не позволила. Желтые глаза распахнулись и насмешливо заблестели, гипнотизируя растерявшегося спасателя, и ангел не успел опомниться, как одним ловким, отточенным движением змея, он оказался прижатым к зеленому атласу покрывала. — Кроули… — выдохнул Азирафаэль, не в силах пошевелиться, — тебе лучше? — Значительно, — отозвался оживший демон, улыбаясь, — спасссибо, ангел… — Я рад, — ответная улыбка была несмелая, — прости, что мне пришлось прибегнуть к такому способу, я испугался, что могу потерять тебя… — Замечательный способ, мне уже гораздо лучше, — отозвался Кроули, блестя глазами и выглядя при этом чертовски довольным, словно это не он несколько минут назад натурально коченел, страшно напоминая мертвеца, — но для закрепления результата, я настаиваю на повторении процедуры, ведь ты же не против? — Конечно, нет, — улыбнулся Азирафаэль не пряча облегчения и с легкостью иного рода, осознавая, что он, теперь будучи свободным от Рая ангелом, может позволить себе куда больше чем прежде, а стало быть — он действительно не против.